- Это мы предчувствовали, - засмеялась мать. - Уже говорили с отцом, что всю твою бригаду надо позвать и угостить как следует.
- Да, мама! Уж мы скупиться не будем, правда? Только бригада - это еще не все. Я много гостей хочу позвать. Сейчас мы их запишем.
Тоня побежала к себе в комнату за карандашом и бумагой, крикнув отцу:
- Папа, иди помогать!
Николай Сергеевич вышел из спальни и надел очки.
- Михаила Максимовича непременно, - перечисляла Тоня. - Женя ведь на зимние каникулы не приедет, он один… Татьяну Борисовну обязательно. Петра Петровича с Александром Матвеевичем, Моргуновых со Степой и Мухамета с Митхатом. Еще… ну, Надежду Георгиевну само собой…
- Об этом говорить нечего, - заметила Варвара Степановна. - Да сможет ли она?
- Сможет! Мы с Андреем вчера к ней заходили. Доктор Дубинский всерьез за нее взялся, ей лучше.
- Чего доброго, уже в школу собирается?
- Нет, в школу еще не пойдет. Петр Петрович замещать ее будет.
- Правильно, пусть отдохнет, - сказала Варвара Степановна и значительно взглянула на мужа.
- Что же не всех перечисляешь? - спросил Николай Сергеевич. - Заварухиных звать надо.
Тоня удивленно и смешливо посмотрела на отца.
- Да, да, да! - быстро сказала она. - Конечно, надо. Я только хотела, чтобы ты сам об этом вспомнил… Ну, и еще Иона с Ионихой.
- Куда я такую уйму народу посажу? - заволновалась мать.
- Усядутся, - решил Николай Сергеевич, - и сыты будут, пирогов хватит.
Он все еще праздновал свое примирение с дочерью. Ходил веселый, смотрел на Тоню влюбленными глазами и ни в чем не мог отказать ей.
- Ну, значит, иди, Варвара, на расправу, - пошутил отец. - Придется тебе поработать!
- Ладно уж, - отозвалась Варвара Степановна.
Старики шутили, но оба они, как и Тоня, чувствовали необычное значение нынешнего Нового года. Он знаменовал первый успех дочери в серьезной работе, был как бы разрешением долгой, тяжелой ссоры. Нужно, чтобы праздник получился особенно радостным и обильным.
Тоня сама убирала дом. Ей хотелось, чтобы нигде ни пылинки не было. Хозяйством занималась мать и, против обыкновения, даже похвасталась:
- Ну, нынче, кажется, я твоих гостей угощу неплохо.
- Когда же ты плохо угощала?
А Николай Сергеевич перебирал в уме имена приглашенных, и все они казались ему очень хорошими людьми. Даже удивительно, как они выросли в его глазах после примирения с дочерью.
Гости собрались в назначенное время, и в самом деле каждый по-своему был так хорош и интересен, что стоило рассмотреть его подробно.
Молодые горняки Маврин Александр Иванович, Андрей Мохов, Иннокентий Савельев и братья Сухановы щеголяли новыми костюмами. Правда, на худощавом Димке брюки сидели мешковато, а у моховского пиджака были коротки рукава, но на такие мелочи никто не обращал внимания. В общем, ребята выглядели молодцами. Каждый из них принес какое-то добавление к праздничному ужину и, несмотря на протесты Варвары Степановны, вручил его хозяйке.
Девушки немного дичились. Стеша прежде лишь изредка заходила к Кулагиным, а Зина была в доме впервые. Но, повидимому, им понравилось, что Варвара Степановна говорит с ними, как с близкими знакомыми. Значит, Тоня рассказывала матери о своих подругах и отзывалась о них хорошо.
Сабурова была бледна, но говорила, что чувствует себя гораздо бодрее. В самом деле, после долгого разговора с Василием Никитичем она обрела душевный покой и уверенность.
Тоня усадила старую учительницу на диван и все норовила засунуть ей за спину еще одну подушку, хотя Надежда Георгиевна уверяла, что ей очень удобно.
- Товарищи, имейте в виду, что доктор разрешил Надежде Георгиевне только встретить Новый год, а потом сейчас же домой и в постель. Ей теперь нужно много спать, - предупредила Новикова.
- Доставим, - кратко ответил Петр Петрович.
- Все провожать пойдем!
Петр Петрович сначала углубился в старенький Тонин гербарий, который неизвестно как углядел на этажерке среди книг. Он так сосредоточенно разглядывал осыпавшиеся веточки кедра, лиственницы и пихты, будто в жизни не встречал таких растений. Но когда к нему подсели Андрей Мохов, Павел и другие ребята, он отложил гербарий, закурил трубку, и из-под кустистых бровей проглянула светлая голубизна его глаз.
Зато Александр Матвеевич сразу попросил разрешения снять пиджак, засучил рукава белоснежной рубашки и стал помогать Варваре Степановне. Он ловко раскупоривал бутылки, с большим искусством разрезал жареного гуся и еще успевал при этом говорить приятные слова девушкам. Во всяком случае, они смеялись, слушая его.
Татьяна Борисовна принарядилась и завила свои прямые волосы, что очень шло к ней. Тоня и Стеша поторопились сказать ей об этом.
Молодая учительница тоже хозяйничала и сильно беспокоилась о сладком пироге, который пекла по своему рецепту: без дрожжей и без соды, только масло и мука. Варвара Степановна с сомнением поглядывала на этот плоский и тяжелый пирог.
Михаил Максимович сегодня меньше сутулился, и лицо его никак нельзя было назвать «скорбным ликом», как говаривала докторша Дубинская. Он получил новогоднее поздравление от Жени и ее карточку. Женя была снята вместе с Толей Соколовым и какой-то незнакомой девушкой около Медного всадника. Очевидно, снимок был сделан в туманный ленинградский день и получился довольно расплывчатым, но Женя попала в фокус, и большие глаза ее смотрели на отца удивленно и ласково. Каганов всем показывал эту карточку и каждый раз бережно прятал ее в бумажник.
- Лучший подарок ему к Новому году, - тихо сказала Тоне Варвара Степановна.
Мухамет-Нур немножко подавлял молодежь своими солидными и полными достоинства манерами. Он степенно разговаривал с Николаем Сергеевичем и не переставал следить за Митхатом.
Дарья Ивановна была торжественно-тиха. По временам она дергала за рукав Иониху, высокую старуху с терпеливым морщинистым лицом, удивительно похожую на своего мужа. Показывая на портреты хозяев, тетя Даша шептала:
- Это вот старик, когда молодой был… Сурьезный… А вон сама. Представительная женщина.
Ион расхаживал по комнатам, мягко ступая в расшитых унтах. Подмигивая Тоне, он угощал ребят табаком и внимательно слушал Петра Петровича. Он всегда издали уважал завуча, но встретился близко с ним впервые.
- Это, однако, большой человек, - сказал он Николаю Сергеевичу. - Слова свои бережет, говорит мало.
Павел вместе с другими ребятами сидел около Петра Петровича. Тоня, накрывая на стол и хлопоча по хозяйству, взглядывала на него. Ее радовало, что он ничем не отличается от своих товарищей, только одет не в новый костюм, а в свои военные брюки и белую, расшитую у ворота колосками и синими цветочками рубашку. Он поворачивал к собеседнику внимательное лицо, когда слушал, говорил громко и весело. Посторонний, не знающий его жизни человек, взглянув на Павла, не смог бы предположить, что юноша слеп. Несчастье перестало отделять его от людей. И странное дело: с тех пор как он почувствовал себя на прииске нужным, своим человеком, к нему вернулись его прежние манеры. Он так же крутил головой, когда его что-нибудь сильно смешило, откидывал назад волосы и улыбался широко и смело.
Митхат нетерпеливо смотрел на дверь, поджидая Степу. Он освоился в незнакомом доме быстро: нашел в углу низенькие скамеечки, когда-то сколоченные отцом для маленькой Тони, усадил Алешу и уселся сам возле кадки с фикусом.
- Тут у нас будет лес, ага?
- Ага, - отозвался Алеша, с интересом глядевший на нового знакомца.
- Сейчас придет мой товарищ Степа, мы с ним на охоту пойдем, а ты будешь дом сторожить.
- А я на охоту?
- Ребенки на охоту не ходят, - важно ответил Митхат.
Моргуновы сильно запаздывали, и Тоня начала уже подумывать, что они не придут. Но в сенях наконец послышалось шарканье ног и прозвучал высокий голос Степы. Тоня широко распахнула дверь и ахнула. За стариками и Степой стоял еще кто-то - какая-то девушка. Тяжелые кудри выбивались из-под платка, блестели проказливые глаза.
- Лиза? Лизка! Ты!
- Антонина! Подружка моя!
Девушки обнимались, глядели друг на друга, начинали смеяться и снова обнимались.
- Что же мне никто не сказал, что Лиза приедет? - кричала Тоня.
- Да коли сама не сообразила, решили молчать, чтобы сюрприз вышел, - сказала Варвара Степановна.
- Лизка! Я ведь действительно не сообразила, что ты можешь приехать! Новоградск-то не Ленинград - близко. Я просто замоталась, вздохнуть было некогда! - быстро говорила Тоня.
- Где тебе сообразить, когда друзья могут приехать! Ты теперь важное лицо - бригадир!.. Здравствуйте, Надежда Георгиевна, дорогая! Здоровье как? Перепугались мы с Нинкой, когда отец ей написал, что хвораете вы… Сейчас же телеграмму сюда послали… Ну, как теперь?
- Ничего, ничего, ожила. А Нина где же?
- Приехали и Нина, и Илларион, и Петя!
- Ой, так надо позвать их сюда! Мне сходить или, может, Степа сбегает? - всполошилась Тоня.
- Да успокойся ты! Никуда они нынче не пойдут. Ведь полгода своих не видели. Просили привет передать и сказать, что завтра к тебе явятся… Ну, а ты, Андрейка, соскучился без меня? - задорно спросила Лиза.
Андрей растерянно глядел на девушку.
- Что смотришь? Тоня, кто им теперь командует?
- Стеша… - засмеялась Тоня.
- Эх ты, варежка!
- Какая-то ты стала… рослая, что ли… - вымолвил Мохов.
- Вы, действительно, того… расцвели, Лизавета Панкратьевна, - сказал Петр Петрович.
А Александр Матвеевич сделал вид, что не узнает Лизу:
- Познакомьте меня, товарищи, с этой девушкой. Как, Лиза Моргунова? Моя бывшая ученица? Быть не может!
Лиза хохотала и была очень довольна.
- За стол прошу. Требуется старый год проводить! - возгласил Николай Сергеевич.
- Рано еще! Рано!
- Все равно, давайте садиться, - просила Тоня. - За столом все вместе, всех хорошо видно.
- А ты уже соскучилась по новым подружкам? - тихонько шепнула Лиза, украдкой косясь на Стешу и Зину. - Смотри, я только Женечку тебе прощала.