Первый детский психоанализ
Работа представляет собой отчет о первом случае детского психоанализа. Отец ребенка, Макс Граф, сам проводил лечение «маленького Ганса» (Герберта Графа), подобная практика не была редкостью в то время. Анализ проходил с января по май 1908 г. и супервизировался Фрейдом на основе записей, которые отец регулярно вел и пересылал ему. Лично Фрейд вмешался в анализ только один раз, в ходе решающего разговора с отцом и ребенком. Фрейд составил отчет об этом лечении, который опубликовал в 1909 г. с разрешения отца мальчика в новом психоаналитическом издании – в «Jahrbuch für psychoanalystische und psychopathologische Forschungen» (Ежегоднике психоаналитических и психопатологических исследований), решение о его создании было принято годом раньше, на Первом психоаналитическом конгрессе в Зальцбурге (1908). Этот недолговечный журнал появился накануне Первой мировой войны.
Чему нас учит знакомство с этим случаем? В первую очередь, случай «маленького Ганса» дал Фрейду столь необходимое доказательство его гипотез, касающихся существования детской сексуальности вообще; во-вторых, излечение фобии стало мастерской демонстрацией терапевтических возможностей психоанализа не только для взрослых, но и для детей.
Биографии и история
«Маленький Ганс»: карьера блестящего директора оперы
Родители маленького Ганса и Фрейд были хорошо знакомы. Мать мальчика, Ольга Граф, несколькими годами раньше проходила анализ у Фрейда. Отец Ганса, Макс Граф, композитор и музыкальный критик, познакомился с Фрейдом в 1900 г., глубоко увлекся открытиями психоанализа и регулярно принимал участие в проходивших по средам собраниях Психоаналитического общества, вплоть до 1913 г. Начиная с 1906 г., когда Гансу не было еще и трех лет, Макс Граф регулярно передавал Фрейду записи своих наблюдений за сыном, которые стал вести в ответ на просьбу Фрейда ко всем близким ученикам записывать все, что касается детской сексуальности: это требовалось, чтобы подтвердить гипотезы, выдвинутые в 1905 г. в «Трех очерках по теории сексуальности». Фрейд воспользовался некоторыми наблюдениями отца маленького Ганса в двух своих статьях: «К вопросу о сексуальном просвещении детей» (1907с) и «О сексуальных теориях инфантильности» (1908с). Что касается случая «маленького Ганса», опубликованного в 1909 г., тут мы находим отчет о работе интерпретации и проведенной проработке, которая привела к частичному разрешению глубинных конфликтов, лежащих в основе фобического симптома.
Позднее Фрейд потерял из виду и ребенка, и его родителей, но в послесловии к изданию 1922 г. писал, что в том же году к нему пришел молодой человек, который представился как описанный им некогда маленький Ганс. Фрейд был счастлив убедиться, что ребенок, которому «предсказывали все несчастья» (р. 198 [129]), прекрасно себя чувствует и больше не имеет никаких отклонений. Он узнал также, что родители молодого человека развелись и каждый из них вновь вступил в брак. И наконец, Фрейд с удивлением установил, что молодой человек не сохранил никаких воспоминаний о собственном психоаналитическом лечении.
Впоследствии Герберт Граф, чьим крестным отцом был композитор Густав Малер, стал известным оперным режиссером-постановщиком. Среди прочего он руководил Метрополитен Оперой в Нью-Йорке, позднее вернулся в Европу и закончил свою карьеру директором женевского Гранд-театра, он умер в Женеве в 1973 г. Ему сопутствовал блестящий профессиональный успех, но его супружеская жизнь была отмечена разочарованиями, которые в 1970 г. заставили его возобновить анализ у женевского психоаналитика Хуго Солмса. Герберт Граф опубликовал четыре интервью с журналистом Ф. Риццо, вышедших под названием «Воспоминания человека-невидимки» (1972), в которых публично признавал, что был «маленьким Гансом». Однако, в отличие от отца, Макса Графа, он не интересовался психоанализом, Максу Графу мы обязаны посмертной публикацией статьи Фрейда «Психопатические персонажи на сцене» (1942а [1905–1906]), рукопись которой автор подарил ему в 1906 г.
Изучая произведение
Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1909b). Analyse de la phobie d’un garçon de cinq ans (Le petit Hans) // Cinq psychanalises, trad. M. Bonaparte et R. Loewenstein. Paris: PUF, 1954, p. 93–198 [страницы, указанные квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF. Р., IX, p. 1–130].
• Важность признания сексуальности у маленького ребенка
Отчет Фрейда состоит из двух частей: он открывается коротким введением, в котором собраны наблюдения, сделанные отцом «маленького Ганса», когда тот был в возрасте от 3 до 5 лет, т. е. в период, предшествующий появлению фобии; вторая часть содержит рассказ о ходе лечения, сопровождаемый комментариями Фрейда.
Прямые высказывания мальчика на сексуальные темы, дословно записанные его отцом, показали, что «маленького Ганса» весьма занимали загадки сексуальности во всех ее формах. Одновременно то, что наблюдалось у этого ребенка, можно было отнести к любому ребенку младшего возраста, речь не шла о случае патологии. Таким образом, наблюдения, сделанные отцом Ганса, подтверждали высказанные Фрейдом в Трех очерках по теории сексуальности гипотезы о существовании детской сексуальности, которые он выдвинул, опираясь в основном на воспоминания взрослых пациентов в ходе их анализа.
• Ранние проявления детской сексуальности у «маленького Ганса»
Вначале Фред находит в записях, сделанных отцом Ганса, подтверждение живого интереса мальчика к собственному телу, особенно к пенису, который он называет «пипика». Этот орган становится для него предметом неизбывного любопытства и источником удовольствия и тревоги, он постоянно задает вопросы о нем окружающим: «Папа, а у тебя тоже есть „пипика?“» – спрашивает он у отца, который отвечает утвердительно. Однако ответы, которые он получает, зачастую неоднозначны, особенно если вопросы касаются его матери и маленьких девочек. Однажды он наблюдает, как мать раздевается; она спрашивает его: «Что ты так смотришь?» – «Я только смотрю, есть ли у тебя тоже пипика?» – «Конечно, – отвечает мать, – разве ты этого не знал?» (1909b, р. 96 [8]). Допустим, своим двусмысленным ответом мать Ганса хотела сказать всего лишь, что у нее есть орган для мочеиспускания, или она намекала, что у нее тоже есть пенис? По мнению Фрейда, именно вторая версия имеет наибольшее значение в представлении маленького мальчика, и эта мысль порождает в его уме детскую сексуальную теорию, согласно которой у женщин, так же как и у мужчин, есть пенис. Фрейд поражен важностью этого убеждения для маленького мальчика – убеждения, которое может быть подкреплено словами матери, несмотря на противоречащие ему заявления отца, повторяющего, что у девочек нет пениса. Вот отрывок из подобного диалога между отцом и сыном:
«В следующее воскресенье, 15 марта, – записывает отец, – Ганс обещал поехать со мной в Лайн. Сначала он упирается, но потом идет со мной. <…> По дороге я ему объясняю, что у его сестры нет такой пипики, как у него. У девочек и у женщин нет пипики – у мамы ее нет, и у Ханны нет и т. д.
Ганс: А у тебя есть пипика?
Я (отец): Конечно. А ты как думал?
Ганс (после паузы): Как же девочки делают пипи, если у них нет „пипики“?
Я: У них нет такой „пипики“, как у тебя. Разве ты не видел, когда купали Ханну?» (р. 112 [27]).
Здесь же Фрейд выражает удивление, что дети зачастую имеют ошибочное восприятие на этот счет и что они не придают значения тому, что видят, – например, что у девочки нет «пипики», – и это приводит ребенка к переживанию первого страха кастрации. Отец рассказывает, что однажды мать застала Ганса, когда ему было три с половиной года, держащим руку на пенисе: «Если ты будешь так делать, – сказала она ему, – я позову доктора А…, который отрежет тебе пипику. Чем же ты тогда будешь делать пипи?» – «Попой!», – ответил ребенок (р. 95 [7]). Фрейд считает, что именно из-за подобной угрозы мальчик приобретает «комплекс кастрации», который затем играл решающую роль в появлении невроза.
Наблюдая за развитием событий, мы не перестаем удивляться настойчивости вопросов Ганса и его упорному стремлению установить истину, в особенности когда отец или мать дают не удовлетворяющие его ответы. Например, рождение сестры Ханны в октябре 1906 г., когда Гансу было три с половиной года, стало очень большим событием в его жизни.
«14 апреля. Тема, касающаяся Ханы, находится на переднем плане, – записывает для Фрейда отец мальчика. – Он, как мы помним из прежних записей, испытывал огромную антипатию к новорожденному ребенку, отнявшему у него часть родительской любви; эта антипатия не исчезла полностью еще и теперь и только отчасти сверхкомпенсирована чрезмерной нежностью. Он уже часто высказывался, что аист не должен больше приносить детей, что мы должны дать аисту денег, чтобы тот не приносил больше детей из большого сундука, в котором находятся дети» (р. 140 [60]). Ганс понял, что Ханна находилась там и что она вышла оттуда, как «люмпф» (придуманный им термин для обозначения испражнений). В течение месяцев, последовавших за рождением сестры, Ганс не только выказывает ревность, но и выражает несколько раз пожелания ей смерти, при этом открыто заявляя о любви к ней.
• Эдипальная ситуация и конфликт амбивалентности по отношению к отцу
Фрейд ликует, увидев, как подтверждаются «самым очевидным образом» все те идеи, которые он выдвинул в Толковании сновидений и в Трех очерках по теории сексуальности: «Он действительно маленький Эдип, который хотел бы „устранить“ своего отца, избавиться от него, чтобы остаться одному со своей красивой матерью, чтобы спать рядом с ней» (р. 178 [98]). Пристрастие Ганса спать рядом с матерью и получать от нее маленькие ласки появилось в течение летнего отдыха во время отлучек его отца; и маленький мальчик выражал желание, чтобы отец уехал и отсутствовал и дальше, и даже объявил, что хотел бы, чтобы отец умер. По мнению Фрейда, этот пожелание смерти отцу можно найти у каждого маленького мальчика, оно является частью нормальной эдипальной ситуации; но когда оно обостряется, это желание может стать источником симптомов, как в случае Ганса. Таким образом, конфликт амбивалентности любви/ненависти становится центральным в эдипальной ситуации: «То, что он теперь должен был ненавидеть как конкурента того самого отца, которого любил с давних пор и которого должен был продолжать любить дальше; что тот был для него образцом, его первым товарищем по играм и вместе с тем его воспитателем в первые годы жизни, – все это создало первый, поначалу неразрешимый эмоциональный конфликт» (p. 188 [117–118]).
Фрейд также отмечает, что в детстве Ганс был одинаково нежен как с девочками, так и с мальчиками и что он «гомосексуален, как и все дети, полностью в соответствии с фактом, который нельзя упускать из виду, что он знает только один вид гениталий, такие гениталии, как у него» (p. 171 [97]). В этом тексте, как и в последующих своих работах, Фрейд отводит пенису центральное место в психосексуальном развитии как мальчиков, так и девочек; в то же время он допускает мысль, что мальчик может предполагать существование вагины: «Основываясь на своих ощущениях от пениса, он был на пути к тому, чтобы постулировать вагину, но он все не мог разрешить загадку, потому что в его представлениях не существовало ничего похожего на то, что требовал его пенис; более того, на пути решения стояла убежденность в том, что мама владеет такой же „пипикой“, как у него» (с. 189 [118]). Хотя в этом тексте Фрейд неоднократно упоминает о фантазиях, специфически соединенных с женской сексуальностью, он не связывает их явным образом с определенной концепцией женской сексуальности, подобной мужской сексуальности: эта задача ляжет на плечи его последователей, особенно женщин-психоаналитиков. Собственно концепция Фрейда о сексуальности навсегда останется «фаллоцентрической», т. е. основанной на идее, что разница между полами в основном определяется наличием или отсутствием пениса. По моему мнению, эта концепция равнозначна устойчивости у Фрейда детской сексуальной теории по вопросу различия полов, как мы видели выше.
• Процесс излечения детской фобии с помощью психоанализа
Причиной анализа маленького Ганса стало появление серьезной фобии: ребенок начал отказываться выходить из дома и гулять по улицам из страха быть укушенным или опрокинутым лошадью. Фрейд рассматривает образование этого фобического симптома как результат компромисса: по его мнению, страх Ганса быть укушенным лошадью был результатом смещения на это животное бессознательной тревоги быть кастрированным отцом. Но откуда происходит сам страх кастрации? Клинический материал показывает, что страх Ганса основан на невозможности для него разрешить эдипальный конфликт: с одной стороны, Ганс испытывал сильную инцестуозную привязанность к матери, вплоть до того, что выражал желание лечь рядом с ней и устранить своего отца – невыносимое для ребенка желание; с другой стороны, маленький мальчик испытывал сильную привязанность к своему отцу и в то же время ненавидел его как соперника, который стоял на его пути к матери, что также было невыносимо. По мнению Фрейда, это соединение инцестуозного стремления Ганса к матери и чувства вины за свою ненависть к любимому отцу вызвало у ребенка страх быть наказанным кастрацией за запретные желания.
Но разве не наблюдаем мы при ближайшем рассмотрении аналогичную эдипальную ситуацию у любого маленького мальчика? Что позволяет нам отличить нормальную эдипальную ситуацию от патологической, обычный страх кастрации от страха кастрации, который провоцирует фобический симптом? Конечно, можно думать, что рождение маленькой сестренки, когда Гансу было три с половиной года, усилило в нем эдипальный конфликт, тем самым увеличив его ревность к сестре и обиду на родителей, которые произвели ее на свет.
По мнению Фрейда, патогенный фактор, вызвавший фобию, следует искать не в том, что Ганс желал смерти сестре, потому что эти желания он высказывал открыто. Настоящую причину фобии следует искать в том, что Ганс желал смерти отцу, поскольку эти мысли были вытеснены в бессознательное. Чувствовать подобную ненависть к любимому отцу было недопустимо для сознания ребенка, поэтому агрессивные импульсы по отношению к нему были вытеснены и страх быть кастрированным отцом был смещен на страх быть укушенным или сбитым лошадью. Этот симптоматический компромисс позволил маленькому Гансу сохранить сознательную любовь к отцу и избежать невыносимого чувства ненависти к нему, но сама ситуация завела его в тупик, из которого он не мог выбраться.
После того как обсуждение достигло этой критической точки, лечение застопорилось, поэтому Фрейд решил вмешаться. Во время приема, на котором присутствовали отец и сын, он обратил внимание на то, что детали внешнего вида лошадей, так пугавшие маленького Ганса, без сомнения, напоминали ему пенсне и усы отца, и он рассказал об этом открытии мальчику. Это был поворотный момент, который показал дорогу к выздоровлению. Фрейд вмешался и дал свою интерпретацию переноса маленького мальчика на отца. Это объяснение позволило ребенку осознать причины, по которым он перенес на животных и свое желание смерти отца, и свой страх быть кастрированным отцом.
Добавим, что анализ этого детского случая позволил Фрейду показать, что нет существенной разницы между патологическими проявлениями детской сексуальности и ее нормальными проявлениями. Например, страх кастрации, так же как и инцестуозные либидиальные или агрессивные влечения, присутствует и у ребенка, страдающего от специфической фобии, и у ребенка, чье развитие можно считать нормальным. Различие между нормой и патологией определяется, прежде всего, количественным фактором: когда внутренняя ситуация вызывает чрезмерную тревогу, которую невозможно переработать, это вызывает появление симптомообразующего компромисса. Наконец, Фрейд рассматривает этот детский невроз как модель, которая может быть обобщена, поскольку показывает, что невроз взрослого человека тесно связан с детским комплексом, который мы можем увидеть в фобии маленького Ганса. В 1927 г. в работе Торможение, симптом и тревога Фрейд пересмотрит случай маленького Ганса после того, как переработает свою теорию тревоги в свете введения понятия Сверх-Я, которое еще не было сформулировано им в 1909 г.
Постфрейдисты
Активные и пассивные тенденции «маленького Ганса», пересмотренные задним числом
Случай «маленького Ганса» вызвал множество комментариев, некоторые из них я хотел бы рассмотреть. Многие психоаналитики справедливо отметили, что Фрейд в своих интерпретациях принимал во внимание только фантазии, связанные с желанием маленького Ганса идентифицироваться с отцом, став мужем матери и заняв место отца, таким образом отдавая предпочтение прямому или позитивному эдипову комплексу и не учитывая обратного, или негативного, эдипова комплекса. Но, по мнению Силверман (Silverman, 1980) и Франуель (Frankiel, 1991), некоторые элементы в отчете Фрейда показывают, что Ганс был также одержим желанием идентифицироваться с матерью и занять ее место: например, отчет выявляет эротизированную привязанность сына к отцу, его желание родить от отца детей, как мать, т. е. его идентификацию с беременной матерью и в то же время его ярость и чувство соперничества с ней. Можно задаться вопросом, почему Фрейд не воспользовался этим материалом, несмотря на то, что уже начинал понимать всю важность бисексуальности и необходимость для ликвидации невроза интерпретировать не только желания и защиты, связанные с прямым эдиповым комплексом, но и те, которые связаны с обратным, или негативным, эдиповым комплексом. Чтобы понять причину подобного уклонения, отметим, что в эпоху лечения «маленького Ганса» Фрейд использовал понятие конституциональной бисексуальности и что он еще не ввел понятие психической бисексуальности, которое появится лишь в 1923 г., в то же время, что и понятие негативного, или обратного, эдипова комплекса. Можно также предположить, что Фрейд мало говорил о конфликте маленького мальчика с матерью из соображений конфиденциальности, поскольку мать Ганса ранее была в анализе у Фрейда. Наконец, часто отмечают, что Фрейд мастерски описывает клинические феномены, которые лишь позднее будут концептуализированы самим Фрейдом или его последователями. Именно поэтому современные читатели перечитывают работы Фрейда всегда с новым интересом.
П. Махони (Mahony, 1993), в течение двух лет тщательно изучавший наблюдения Макса Графа над сыном, первым поставил вопрос о том, какие неизбежные искажения повлекла за собой запись данного клинического материала. Он считает, что эта запись сыграла определяющую, относящуюся к переносу роль в лечении маленького мальчика и что решительный поворот в лечении произошел в тот момент, когда сам «маленький Ганс» стал принимать активное участие в написании отчетов, а именно стал диктовать отцу то, что хотел бы передать Фрейду: «Если я напишу все профессору, не правда ли, что моя „глупость“ пройдет быстрее?» (Фрейд, 1909b, р. 135). Обыгрывая многозначность слов, П. Махони дает своей статье название «The dictator and his cure»[8], чтобы в сжатом виде подчеркнуть властную решимость маленького мальчика и его активное участие в работе над отчетами, которые стали «его собственной деятельностью» (Mahony, 1993, р. 1250).
Биографии и история
Первые детские психоаналитики
Герми на Гуг-Гельмут (1871–1924)[9]
Гермина Гуг-Гельмут мало известна в наши дни, хотя она стала первым в истории детским психоаналитиком. В 1910 г., пройдя анализ у Исидора Айзека Садгера[10], она решила оставить работу учителя и полностью посвятить себя детскому психоанализу. В 1913 г. она была принята в члены Венского психоаналитического общества и участвовала в его собраниях по средам.
Она опубликовала множество статей, в которых возводила начало интеллектуального и аффективного развития ребенка, так же как и его первые сексуальные переживания и мастурбацию, уже к первым неделям его жизни.
Гермина Гуг-Гельмут первой из психоаналитиков обратила внимание на то, какой огромный интерес для анализа представляют детские игры. Она использовала наблюдение за играми только в целях изучения развития детей; использование игры в собственно терапевтической технике стала развивать позднее Мелани Кляйн, а затем Анна Фрейд. В 1920 г. на конгрессе в Гааге Гермина Гуг-Гельмут настаивала на том, что при проведении детского анализа необходимо учитывать «педагогический» и «воспитательный» моменты (C. and P. Geissmann, 1992). Гермина Гуг-Гельмут погибла в 1924 г.: она была убита собственным племянником Рольфом, которого мальчиком взяла к себе в анализ из-за нарушений поведения. Это убийство было использовано противниками психоанализа, чтобы публично объявить о риске, которому психоанализ подвергает детей и подростков[11].
Мелани Кляйн (1882–1960)
Потери, скорбь и депрессия
Мелани Кляйн родилась в Вене в 1882 г. Она рано столкнулась с горем, еще в возрасте четырех лет потеряв старшую сестру. У нее были заостренно амбивалентные отношения с матерью, которую она описывала впоследствии как властную и бесцеремонную. У Мелани случались периоды глубокой депрессии. В 1902 г. в возрасте 20 лет она потеряла еще и горячо любимого брата Эммануэля. Через год, в 1903 г., она вышла замуж за инженера Артура Кляйна, от которого у нее было трое детей: Мелитта, родившаяся в 1904 г.; Ганс, 1907 г. рождения; и Эрик, который появился на свет в 1914 г., через год после смерти матери Мелани. В 1914 г. Мелани Кляйн прошла свой первый анализ у Шандора Ференци в Будапеште, и именно он пробудил ее интерес к ранним фантазиям и детскому психоанализу. В 1919 г. она представила сообщение под названием «Развитие ребенка» (Кляйн, 1921), где излагала свои первые наблюдения за маленьким ребенком, которым был ее собственный сын Эрик, и стала членом Венгерской психоаналитической ассоциации. В том же году Мелани Кляйн вследствие политических волнений и возросшего антисемитизма покинула Венгрию и поселилась с детьми в Берлине, в то время как ее муж переехал в Швецию. Они развелись в 1923 г.
Техника детского психоанализа
Именно в Берлине Мелани Кляйн стала применять свою технику наблюдения за детьми со строго психоаналитической точки зрения, так названную ею. Она начала свой второй анализ у Карла Абрахама, чьи взгляды оказали на нее сильное влияние: впоследствии она всегда ссылалась на него и утверждала, что ее творчество является развитием его взглядов (Segal, 1979). Но ее анализ был прерван из-за смерти Карла Абрахама в декабре 1925 г. В том же году она получила приглашение прочитать курс лекций в Лондоне, где нашла полную поддержку своим взглядам, какой больше не встречала в Берлине после смерти Абрахама. Приглашенная Джонсом на постоянное жительство в Англию, она покинула Берлин в сентябре 1926 г. и немного позже приняла решение переехать в Лондон окончательно. В 1932 г. Мелани Кляйн опубликовала «Детский психоанализ» – труд, в котором представляла свои новые взгляды по поводу раннего развития девочки и мальчика.
Конфликты с Анной Фрейд
По приезде Мелани Кляйн была благожелательно принята британскими коллегами. Однако к 1927 г. Анна Фрейд выработала собственную концепцию детского анализа и стала подвергать теорию Мелани Кляйн все более язвительной критике (Grosskurth, 1986). Тем не менее коллеги из Британского психоаналитического общества считали Мелани Кляйн ведущим ученым и новатором, она имела очень большое влияние на их методы работы (Hinshelwood, 2002). Мелани Кляйн как раз начала работу над своей ключевой статьей о депрессии, завершенной в 1935 г., когда в результате несчастного случая в горах в апреле 1934 г. в возрасте 26 лет погиб ее сын Ганс. Это был особенно тяжелый для Мелани Кляйн год, когда она подверглась нападкам со стороны Э. Гловера – аналитика ее собственной дочери Мелитты Шмидеберг и самой Мелитты. Последняя, помимо прочего, обвиняла мать в том, что та стала причиной «самоубийства» ее брата, хотя в действительности речь шла о несчастном случае. Но еще более сильная оппозиция сформировалась после 1938 г., когда в Лондон, спасаясь от нацистов, вместе с отцом прибыла Анна Фрейд. С целью сравнения теоретических позиций обеих сторон и для уточнения их концепций Британское общество организовало в 1943 г., в самый разгар войны, ряд конференций, известных под названием «Большой научный спор» и давших начало примечательным трудам (King, Steiner, 1991). Вследствие достигнутого джентльменского соглашения внутри Британского общества образовались три психоаналитические группы.
Одну возглавила Анна Фрейд, другую – Мелани Кляйн, третью группу составило большинство членов Общества, не принявших ни одной из сторон, – это так называемая «Middle Group», которая после смерти Мелани Кляйн была переименована в «Независимую группу». Эти три отдельные группы существуют и сегодня, но научные разногласия между их членами сгладились (King, Steiner, 1991).
Новаторская техника анализа посредством игры
Мелани Кляйн стала создателем нового метода детского психоанализа. В техническом плане это, прежде всего, техника игры, которую она разработала на основе детского анализа, и не только в целях наблюдения. «Гениальность идеи Кляйн состояла в том, что она заметила: самый естественный способ выражения для ребенка – это игра; игра может быть, следовательно, использована как средство общения с ребенком. Для ребенка игра – это не просто игра, это еще и работа. Это не только способ исследования и освоения внешнего мира, но и способ выразить и проработать фантазии, средство исследования и освоения страхов. В игре ребенок разыгрывает свои бессознательные фантазии и таким образом прорабатывает и интегрирует свои конфликты» (Segal, 1979, p. 32). Другими словами, детская игра проявляет те же фантазии, что и сновидение, но в отличие от последнего игра – уже испытание реальностью.
Кроме того, Мелани Кляйн считала, что ребенок осуществляет мгновенный и очень мощный перенос на психоаналитика и что необходимо наравне с позитивным интерпретировать негативный перенос. Это мнение противоречит точке зрения Анны Фрейд, полагавшей, что начинать следует с подготовки ребенка к анализу путем создания терапевтической связи. Помимо этого, Мелани Кляйн утверждала, что воспитательным методам, которые проповедовали Гермина Гуг-Гельмут и Анна Фрейд, не место в детском психоанализе, что они могут только помешать ему. По ее мнению, истинная психоаналитическая ситуация может быть создана только аналитическими средствами. Постепенно, с 1919 по 1923 г., Мелани Кляйн будет уточнять специфические рамки детского анализа, включающие строгое расписание и наличие у каждого ребенка коробки с игрушками: домиками, фигурками различных персонажей обоих полов и разных размеров, животными, пластилином, карандашами, веревочками и ножницами. С точки зрения Винникотта, этот набор послужил «самому ощутимому прогрессу в данной области» (Segal, 1979, p. 38).
В теоретическом плане опыт, приобретенный Мелани Кляйн в области детского анализа, позволил ей выдвинуть гипотезы, которые значительно расширили наши знания, в частности, о том, что касается ранних стадий детского развития. С этой точки зрения, можно сказать, что если Фрейд открыл ребенка во взрослом, то именно Мелани Кляйн открыла в ребенке младенца.
Сопоставление взглядов З. Фрейда и М. Кляйн
По большинству вопросов Мелани Кляйн стоит на фрейдистских позициях, в полном согласии с основными психоаналитическими постулатами, выдвинутыми Фрейдом, такими как существование бессознательного, роль детской сексуальности, эдипов комплекс, перенос, и с другим основными пунктами. В то же время ее точка зрения по некоторым вопросам отличается от мнения Фрейда и выводы, к которым она приходит, долго отвергались. Однако сегодня многие психоаналитики признают большую часть выдвинутых ею гипотез.
Вот несколько моментов, которые отличают позицию М. Кляйн от позиции Фрейда. Например, она очень рано постулировала, что объект известен ребенку с самого начала жизни, ставя тем самым под вопрос позицию Фрейда, который полагал, что грудной младенец открывает для себя существование объекта значительно позже (гипотеза о первичном нарциссизме). Мелани Кляйн также показала, что эдипов комплекс, возникает значительно раньше, чем об этом думал Фрейд, и что существует «ранний эдипов комплекс» (1928). По ее мнению, в основе этого архаического комплекса лежат не только генитальные, но и оральные и анальные импульсы, и образуется он по отношению к частичным объектам, а не к целостным. Таким образом, М. Кляйн сделала ранний эдипов комплекс важным компонентом своей теории архаических объектных отношений. Кроме того, Кляйн дала более полное, чем у Фрейда, описание психосексуального развития мальчика и девочки. Она придает большее, чем он, значение фиксации мальчика на матери, такую фиксацию Фрейд видит только у девочки. Ее концепция женской сексуальности также отличается от концепции Фрейда, поскольку для нее женская сексуальность не является лишь «кастрированным» эквивалентом мужской сексуальности, это специфическая сексуальность, основанная на том, что уже в самом раннем возрасте представители обоих полов знают о существовании вагины. Кляйн также описывает фундаментальную тревогу маленькой девочки, ее страх быть вскрытой и опустошенной, страх проникновения внутрь ее тела (1932).
М. Кляйн постулировала также существование раннего, чрезвычайно сурового Сверх-Я, чье образование предшествует эдипову комплексу, а не следует за ним, как постулировал Фрейд. В одной из заметок 1930 г. Фрейд явно ссылается на точку зрения Кляйн: «Опыт показывает нам, что суровость Сверх-Я у ребенка вовсе не зависит от строгости обращения с ним» (Freud, 1930а [1929], p. 98, n. 1). Позднее это привело к утверждению таких оригинальных понятий, как депрессивная позиция (1935, 1940), а потом и параноидно-шизоидная позиция, и проективная идентификация (1946); чтобы понять и принять эти понятия, потребовалось некоторое время.
Наконец отметим, что М. Кляйн разделяла гипотезы Фрейда о существовании влечения к смерти и внесла важный вклад в разработку этой идеи, когда предложила свое понятие «первичной зависти», более ранней, чем ревность (Кляйн, 1957). Понятие зависти позволяет применить в клинической практике определение важности, присущей последствиям конфликта влечения к жизни – влечения к смерти. Это понятие оставалось, по существу, теоретическим до того, как получило развитие в работах кляйнианцев и поскляйнианцев.
Анна Фрейд (1895–1982)
Анализ у собственного отца
Анна Фрейд, третья дочь Зигмунда и Марты Фрейд и самая младшая из шестерых детей, стала одним из основателей детского психоанализа. С отроческих лет она живо интересовалась психоанализом, но вначале получила педагогическое образование и до 1920 г. работала воспитательницей. В период полового созревания Анна начала страдать фантазиями о порке, и этот симптом стал одной из главных причин прохождения ею первого анализа (с 1918 по 1922 г.), за ним последовал второй анализ (1924). Она проходила анализ у своего отца – подобная практика в ту эпоху не была чем-то исключительным, поскольку еще не были оценены ее отрицательные последствия для отношений переноса и контрпереноса. В 1922 г. Анна Фрейд представила доклад – автобиографические клинические заметки о фантазиях порки и была в возрасте 27 лет принята в Венское психоаналитическое общество.
Детский психоанализ в понимании Анны Фрейд
В 1925 г. в Вене Анна Фрейд открыла семинар, посвященный детскому психоанализу. Через два года она представила свои личные взгляды в работе под названием Психоаналитическое лечение детей (1927). Говоря о технике, она рекомендовала использовать детские сновидения и рисунки, а также игру, но в основном в целях наблюдения. Она считала также, что аналитик должен сочетать воспитательный подход с психоаналитическим; этот взгляд она оставила, когда открыла роль, которую играют защитные механизмы, что позволило ей интерпретировать первые проявления сопротивления у ребенка. В этой же работе Анна Фрейд формулирует свою первую критику позиции Мелани Кляйн. В тот период разногласия между ними в основном касались переноса, чье появление Кляйн относила к самому раннему периоду жизни, а Анна Фрейд – к более позднему. Другие разногласия касались игры, а также природы Сверх-Я, которую Кляйн полагала жестокой и примитивной, а Анна Фрейд считала, что Сверх-Я у ребенка еще не может быть интегрировано в связи с незрелостью Я.
К концу 1920-х годов Анна Фрейд начала интересоваться процессами созревания Я и проблемами адаптации, она сотрудничала с одним из основателей эго-психологии Хайнцем Хартманном до тех пор, пока он не эмигрировал из Вены в Соединенные Штаты. В то же время не следует забывать, что Анна Фрейд всегда соблюдала дистанцию по отношению к эго-психологии и что в своей терапевтической работе она использовала как первую топику, так и вторую, в своем выборе руководствуясь тем, что считала лучшим для пациента.
Я и механизмы защиты
Чтобы понять вклад, внесенный Анной Фрейд в психоанализ, важно иметь в виду некоторые аспекты ее личности, сильно повлиявшие на ее профессиональную жизнь. В творчестве Анны Фрейд проявились, с одной стороны, ее сильная идентификация с отцом, от которой она так и не смогла избавиться, а с другой – ее способность развивать собственные, совершенно оригинальные идеи (Sandler, 1996).
В работе «Я и механизмы защиты» (1936) Анна Фрейд рассматривает, каким образом Я вступает во взаимодействие с Оно, Сверх-Я и с внешней реальностью. Она показывает, что при патологии чрезмерное действие защит может вызвать обеднение Я и исказить восприятие реальности. Помимо уже известных механизмов защиты, Анна Фрейд описала две новые формы: «идентификацию с агрессором», сочетающую в себе идентификацию и проекцию, и «альтруистическое подчинение», при котором субъект отказывается от собственных желаний и проживает их посредством другого. В этой же работе Анна Фрейд устанавливает различие между так называемыми примитивными защитами и развитыми защитами, требующими более высокого уровня зрелости Я.
Непосредственное наблюдение за ребенком
Начиная с самых первых своих работ Анна Фрейд придавала большое значение непосредственному наблюдению за ребенком постольку, поскольку последнее осуществляется глазами психоаналитика. Она считала, что такой тип наблюдения позволит лучше понять не только то, что переживает ребенок с первых дней жизни, но то, что результаты этих наблюдений помогут лучше разобраться в психоаналитической теории и практике.
К тому же ее деятельность по расширению поля психоанализа привела к созданию различных психоаналитических учреждений, в которых проводились как исследования, так и лечение. Так, в 1925 г. Анна Фрейд создала в Вене вместе Дороти Берлингем, остававшейся рядом с ней на протяжении всей ее жизни, учреждение для неблагополучных малолетних детей. В 1923 г. двое детей Дороти стали первыми пациентами Анны Фрейд – первыми «случаями» ее детского анализа. В Лондоне, куда вместе со всей семьей Фрейда Анна переехала в 1938 г., они с Берлингем открыли приют-ясли для детей, разлученных с родителями во время войны. В то же время, что и Джон Боулби, Анна Фрейд много занималась влиянием, которое оказывает на ребенка разлука с матерью, и после войны боролась за то, чтобы родители могли посещать маленьких детей в больнице, а матери самых маленьких могли бы находиться в больнице вместе с ними. Справедливо будет предположить, что ярко выраженная склонность Анны Фрейд заниматься заброшенными и покинутыми детьми имеет отношение к ее собственным чувствам младшего ребенка в семье, заброшенного взрослыми. Возможно, именно с этим связано ее стремление к профилактической работе в семьях и в ближайшем окружении детей.
Понятие «линии развития»
Теоретический и технический подход Анны Фрейд укоренен в концепции, в основе которой лежит понятие развития, но в более широком смысле, чем предполагала классическая теория. Действительно, долгое время понятие развития было тесно связано с понятием «стадий развития либидо», описанных Фрейдом в 1905 г. Постепенно появилась насущная необходимость включить в теорию детского развития самые важные понятия агрессии, объектных отношений и отношений между Я, Оно и Сверх-Я. Ввиду этого Анна Фрейд предложила в работе «Нормальное и патологическое в ребенке» (1965) оригинальное понятие «линий развития». Это понятие основано на идее о том, что человек, имеющий психоаналитическое образование, может на основании тщательных наблюдений за поведением ребенка сделать правильные выводы о функционировании его внутреннего мира.
Исходя из понятия линий развития, Анна Фрейд старалась свести в единую картину все сложные феномены, одновременно возникающие в ходе развития ребенка и подростка до наступления зрелости. В числе таких направлений исследования линий развития можно привести в пример изучение эволюции разных типов тревоги в зависимости от возраста, изучение трансформаций, связанных с модификациями телесных функций – питанием, приучением к опрятности и т. д., а также изучение перехода от полной зависимости новорожденного к достижению автономии. Анна Фрейд настаивала на необходимости комплексного изучения индивидуального развития, главная идея психоаналитической работы состояла для нее в том, чтобы помочь ребенку восстановить нормальное развитие личности.
Обучение будущих детских психоаналитиков
В конце Второй мировой войны многие сотрудники приюта-яслей для детей, разлученных с родителями, захотели получить более основательное образование, чтобы стать детскими психотерапевтами. С этой целью в 1947 г. Анна Фрейд создала свой собственный образовательный курс. В 1952 г. она открыла Хэмстедскую детскую клинику – учебный центр, известный сегодня под названием «Центр Анны Фрейд». В этом учреждении осуществляется наблюдение за детьми не старше пяти лет, что является частью подготовки будущих «психоаналитически подготовленных детских психотерапевтов». В 1970 г. Британское психоаналитическое общество признало образование, которое дает «Центр Анны Фрейд», и сегодня он открыт для кандидатов, желающих стать детскими психоаналитиками.
Хронология понятий
Страх кастрации – детское любопытство – детский невроз – детская фобия – детский психоанализ.