до полков Кобяка.
Прилелей же ко мне мою ладу,
чтоб не слала я издалека
к морю слезы свои так рано!»
Ярославна
чуть свет причитает
на стене городской во Путивле:
«Солнце светло-тресветлое,
всем ты красно и тепло,
все тебе рады.
Зачем ты лучи горячие
шлешь на полки моей лады?
В поле безводном луки расслабило зноем,
тоской оплело колчаны...»
И прыснуло море в полуночи.
Смерчи нагнали мглу.
Князю Игорю Бог путь кажет
из земли Половецкой
на землю Русскую
к отчему золотому столу.
Погасли вечерние зори.
Игорь спит — Игорь не спит,
Игорь мыслию поля мерит
от великого Дона до малого Донца.
В полночь свистнул Овлур за рекой коня,
знак подал — наготове быть.
Велит Игорю выходить.
Застучала земля, зашумела трава,
половецкие вежи задвигались.
Горностаем князь в тростниках мелькнул,
белым гоголем нá воду пал,
вскочил на коня борзого,
соскочил босым волком
и пустился к Донцу лугами,
и взвился соколом под облаками,
избивая гусей-лебедей
к завтраку, и к обеду, и ужину.
И когда Игорь соколом полетел,
тогда волком Овлур потек,
и трусил он росу студеную —
ведь коней борзых надорвали.
И сказал Донец:
«Здравствуй, Игорь-князь.
Много тебе — славы,
Русской земле — веселья,
а Кончаку — досады».
И ответил реке беглец:
— О Донец! И тебе много славы.
Князя ты на волнах лелеял,
траву подстилал зеленую
на своих серебряных берегах,
одевал его теплою мглою,
тенью зеленого дерева,
гоголем стерег на воде,
чайками на волнах, чернядью на ветрах.
Не такая река Стугна.
Худую струю имея,
пожрала чужие ручьи она
и под куст затянула
князя юного Ростислава,
затворила на дне
возле темного берега.
Плачет мать Ростислава.
Приуныли цветы от жалости,
преклонилось с тоскою дерево.
Не сороки стрекочут,
а по следу за Игорем
едут Гзак и Кончак.
А где Игорь проедет,
там ворóны не каркают,
там сороки стихают,
там галки молчат.
Только поползни ползают.
Только дятлы стучат —
путь к реке кажут.
Да веселые песни
соловьи распевают,
свет-зарю возвещают.
И сказал Гзак Кончаку:
«Если сокол к гнезду летит,
расстреляем его соколенка
стрелками золочёными».
А Кончак Гзе говорит:
«Если сокол к гнезду летит,
лучше девицей красной
опутаем соколенка».
И сказал Гзак Кончаку:
«Опутаем соколенка девицей, —
не будет нам ни соколенка, ни девицы!
И станут нас птицы на воле
бить в половецком поле».
Говорили Боян и Ходына,
Святослава певцы и времен Ярослава,
любимцы Олеговы:
«Тяжело без плеч голове,
Худо телу без головы».
Так и Русской земле без Игоря.
Солнце светит на небесах —
Игорь князь в Русской земле!
Девицы поют на Дунае —
через море до Киева вьются их голоса.
По Боричеву Игорь едет
ко святой Богородице Пирогощей.
Рады, веселы — грады и веси!
Мы воспели князей былых,
воспоем же и молодых.
Слава Игорю Святославичу,
буй-туру Всеволоду!
И Владимиру, сыну Игоря, — слава.
И да пребудет здрава
рать, поборáя за христиан.
Слава нашим князьям и дружине!
Аминь.
О приметах
Издаем пословицы и поговорки, а приметы — в забвении... Никто их не записывает и не собирает, живут они сами по себе, потому что живучие. Они действуют и сегодня, удивляя своей глубиной и поэтичностью. Не говорю уже о пользе. То и дело ученые признают их пророческую точность. Собиратели фольклора прошли мимо этих глубин сознания. Не поздно и вернуться, и записать, и выпустить такую книгу. Конечно, примета примете рознь. Не все они сбываются, но даже в несбывающихся приметах есть нравственный урок, напоминание о совести.
Встречаются приметы с загадочным, намеренно затемненным смыслом: если посмотришь на гриб, он засыхает... Это чистая выдумка, но ее второй смысл — ранимость природы, отзывчивость на действия человека.
Приметы, которые дошли до нас, большей частью — перепроверенные наблюдения многих поколений, иначе эти наблюдения канули бы в забытье. Ворона чистит клюв — к плохой погоде. Собака ест траву — к тому же. Черви выползают после дождя — к теплу. Черви глубоко в земле — к холоду. Рыба вдруг перестает клевать — к резкой перемене погоды. Красный закат — к ветру. Дым поднимается столбом — к вёдру. Цвет костра бледный — к ненастью. «Волосатая» туча — к дождю. «Буйный дождь» — недолгий. Знание этих примет уберегло многих людей от опасности и от болезни, даже от смерти. Помогло вовремя закончить работу или отложить ее, чтобы не начинать все сначала.
Мы получаем от синоптиков прогнозы погоды, но ни один синоптик не подскажет, когда сеять овес, а раньше голой спиной прижимались к земле и говорили: «рано» или «в самый раз»...
С детства меня тянуло к воде, к реке, добирался на попутных машинах в глухие места, ночевал у незнакомых людей — в хатах, на сеновалах, в сараях. В разных селах часто слышал от хозяек: «Не спи на закате».
Спрашивал: «Почему?»
Отвечали: «Испугаешься, заболеешь...»
Человек привык засыпать в темноте и открывать глаза при свете утра. Засыпающий на закате закрывает глаза при свете и... открывает во тьме. В миг пробуждения мы особенно беззащитны. Еще в забытьи наши рефлексы, опыт, защитная реакция. Проснувшись во тьме, человек не может понять, почему темно, и раньше чем вспомнит и объяснит сам себе, испугается. К тому же во время «угасания» светила (в час между вороном и совой) одни силы природы слабеют, другие — оживают; на беззащитного во сне человека этот перепад оказывает мощное давление — и космос, и земля. Луна, как насос вытягивающая воду из заливов, обилие кислорода, быстро остывающие камни, резкие запахи ночных растений... Все это обостряет или угнетает психику, ты просыпаешься с тоской и тревогой — без причины...
Наблюдение природы, нравственные законы, психологические опыты живут в народных приметах. Рассыпанная соль — к ссоре... Это ведь не просто суеверие. Солонку опрокидывает чаще всего пьяная рука, когда мозг плохо управляет движениями. А где пьяный стол, там и ссора.
Два человека, два друга, идут по тропе. У них на пути дерево. Они обходят его с одной стороны, соблюдая примету. А если обтекут его с разных сторон — поссорятся... И в этой, казалось бы суеверной, примете есть благородный смысл — миролюбивый. Желание найти согласие в действиях, не дать чему-то или кому-то оказаться между ними — разгородить, вбить клин, рассорить. Собирание примет вовсе не обязывает их соблюдать, но приоткрывает глубины сознания человека в разные времена. В приметах живет сокровенный опыт народа; некоторые вошли в пословицы и поговорки, но бóльшая часть осталась бездомной, то есть без книги, которая будет тем полнее, чем раньше фольклористы соберут и запишут. Удивительно мудрые приметы помогают нам сохранить надежду, раздражение перевести в смех, зло превратить в добро.
Разбилась дорогая ваза — к счастью.
Женщина с полным ведром перешла дорогу — к удаче.
А если приметы не сбываются, в этом уже не всегда их вина. Если река отравлена, никакие приметы не помогут рыбаку. Если кислотные дожди упали на лес, не помогут надежные приметы, грибов не найдешь...
Не обязательно ученые — книгу примет могли бы собрать школьники. И ни одно издательство от такой книги, думаю, не откажется.
Обесисе сине мгле...
Колдовская непереводимая строчка. Переводится только ее смысл (ухватился за синее облако), а звук ускользает и ритм меняется. Черпаешь воду решетом, накрываешь ладонями блики, рыбачишь дырявым неводом... Обесисе сине мгле!
Поэты, как мелиораторы, загоняли «Слово» в классический размер, спрямляли извилистый блеск стихии, оснащали обязательной рифмой. И река становилась каналам...
Молитва переводчика: иди на всплеск, на звук, стань гибким как змея, текучим как вода, как птица — обопрись о воздух!
Три года я искал одну букву. Читатель даже не заметит ее или подумает, что так было.
В «Слове»:
Тут немцы и венедиции,
тут греци и моравы
поют славу Святославу,
кают князя Игоря
иже погрузи жир на дно Каялы.
В дословном переводе:
корят князя Игоря.
Пропало созвучие (кают — Каялы), и строка провисла. Смириться с потерей — повторить дословный перевод. Придумать классическую рифму—нарушить органику «Слова», где свободно аукаются гласные и перекликаются согласные.
Перевод был напечатан, и только через три года я нашел спасительную букву — «и»...
И корят князя Игоря.
Строка стала на крыло.
У меня часто спрашивают, как я переводил «Слово», зачем?
Вот ты подходишь к реке и видишь круги от всплесков язей. Их много, они волнуют. Река — живая...
Вот ты развел костер, посмотрел на реку — круги расходятся в другом месте. Но если их много, картина не меняется, — река живая...
Потери неизбежны, но если в одном месте ты потерял, в другом должен возместить «круги» и «всплески», создать звуковой мираж в духе автора.
А пловцы неготовами дорогами