— Что вы имеете в виду?
— Еду, — сказала она. — Что скажете?
— Еда была отличной. Просто замечательной.
— А поподробнее? Я должна знать все.
Фрэнсис налила кофе мне и себе, и я принялась описывать каждое поданное Джонни блюдо — ингредиенты, гарниры, сервировку. Слушая меня, она подалась вперед, приоткрыла губы, словно смакуя еду в воображении. Я вдруг поняла, как она изголодалась — не по еде, а по близости и чувствам.
— Мм… — протянула она, дослушав. — Повезло вам. Как думаете, пригодится нам такое угощение?
— Я полагаю, это были недешевые блюда.
— На это и расчет, — объяснила Фрэнсис. — В период выплаты премий большинство наших клиентов сбивается с ног в поисках достаточно дорогих удовольствий. А здесь мы видим роскошь, которая при этом не выглядит вульгарно. Но вообще-то я хотела поговорить с вами о Джонни. Вы видели его за работой на кухне?
— Там я и ела.
— На первом свидании? — удивилась Фрэнсис.
— Это было не свидание.
— Не важно. Правда, это удивительно — смотреть, как он стряпает? Помню, когда он впервые готовил ужин для нас с Дэвидом, это было истинное откровение.
— Я понимаю, о чем вы, — кивнула я.
— Дэвид — один из главных кредиторов этого ресторана. Видите, как все перемешано.
— Вот, значит, чем занимается Дэвид.
— Иногда. Это трудно объяснить, Дэвид скрытный и загадочный человек. — Она слегка нахмурилась, словно от промелькнувшей тревожной мысли. Я заметила, что она крепко сжала кулаки, так что широкое золотое кольцо врезалось ей в безымянный палец. — Он покупает имущество, кое-что меняет, а затем продает его — как правило, гораздо дороже, с выгодой для себя.
— Как называется такой бизнес?
Фрэнсис рассмеялась:
— Понятия не имею. Но Дэвид зарабатывает таким способом бешеные деньги. Вряд ли мне понравилось бы работать в одной из компаний, которые он перепродает. Так или иначе, он не мешает мне заниматься своим делом.
— Можно подумать, для вас это хобби.
— С точки зрения Дэвида так и есть, — подтвердила Фрэнсис, и мне послышалась в ее голосе грусть. — Но я так не считаю. Дэвид присматривает за мной на всякий случай. Кстати, кажется, сегодня он обедает с Джонни.
— Зачем?
— Не знаю, — ответила Фрэнсис.
Обед, видимо, затянулся, потому что было уже поздно, когда они вдвоем вернулись в офис. Оба выглядели умиротворенно. Я старалась не смотреть Джонни в глаза, чтобы не выдать себя. Я не знала, как он поступит при встрече — подойдет и поцелует меня, обнимет, даст всем вокруг понять, что́ было между нами. Однако он повел себя как обычно, насколько я могла судить. Вместо Джонни ко мне подошел другой мужчина, которого я узнала по запаху спиртного и лосьона после бритья.
— Какой кофе предпочитаете? — спросил Дэвид.
Я обернулась. На нем был бежевый костюм, сшитый из какой-то особенной, с виду дорогой, ткани.
— Без молока и без сахара, — ответила я.
— Тем лучше, — отозвался он и вручил мне чашку.
Я думала, что он отойдет к остальным, но он придвинул стул и сел рядом. Пока я прихлебывала кофе, он наклонился над моим столом, взял с него лист бумаги. Это был всего лишь список накладных с пометками — получено или нет, оплачено ли, но Дэвид вгляделся в него и нахмурился.
— Что-то не так? — спросила я.
— Напротив, — ответил он. — Смотрю и не понимаю, что тут творилось у Фрэнсис и Милены. Но вы рискуете обеспечить компании бесперебойную работу.
— Я просто навожу порядок в бумагах.
Он расплылся в томной улыбке:
— На это уходит девяносто девять процентов усилий, необходимых для управления бизнесом. — Он оглянулся на свою жену, увлеченную разговором с Джонни. — Здесь ваши старания пропадают даром, — продолжал он. — Мне пригодился бы сотрудник, способный работать так, как вы.
— На хлеб я зарабатываю иначе, — сказала я.
— Хотите сказать, вы готовы вернуться в школу и учить малолетних бандитов? Поверьте, они того не стоят.
Я сочла своим долгом встать на защиту детей:
— Я с вами не согласна.
— Вам нравится преподавать логарифмы и тригонометрию?
— Э-э-э… да! — с жаром ответила я, мысленно взмолившись, чтобы ему не пришло в голову задать мне какой-нибудь узкоспециальный вопрос. Я умела складывать, вычитать, умножать и делить, и этим мои познания в математике исчерпывались.
Дэвид провел пятерней по своим густым седеющим волосам.
— За обедом Джонни рассказывал о вас… Нет, для беспокойства нет причин, — поспешно добавил он, видимо заметив тревогу на моем лице. — Вы произвели на него глубокое впечатление. Он говорит, что у вас настоящий талант к такой работе и что Фрэнсис повезло найти вас.
Я не ответила. Как и во многих других разговорах, которые велись в этом офисе, мне не хотелось развивать и углублять тему.
— Вы загадка. Так говорит Джонни. Мы потеряли Милену в результате трагедии, и тут вдруг откуда ни возьмись появились вы, как рыцарь-спаситель. Это судьба.
Я воспользовалась шансом, чтобы направить разговор по другому руслу.
— Здесь так отчетливо чувствуется присутствие Милены! И ее отсутствие. А вы как думаете?
— Вы знали ее? — Его вопрос прозвучал отрывисто.
— Немного. А вы были близко с ней знакомы?
Я думала, Дэвид улыбнется и обратит разговор в шутку, но его лицо вдруг стало каменным.
— Нет. Близкой знакомой я бы ее не назвал.
— Но человеком она была незаурядным, верно?
Ему удалось изобразить крайне сдержанную улыбку.
— В каком-то смысле да.
— Похоже, вы ее недолюбливали.
— «Недолюбливать» — слишком вялое и невыразительное слово, если речь идет об отношении к Милене. Окружающие либо приветствовали каждый ее поступок и тянулись к ней, либо… сторонились. — Он внимательно посмотрел на меня. — С трудом верится, что вы имели какое-то отношение к Милене: вы полная противоположность ей, насколько это вообще возможно.
А еще, мысленно добавила я, у нее был роман с моим мужем. Возможно, это и требовалось Грегу — найти женщину, с которой у меня нет и не может быть ничего общего.
— Посудите сами, — продолжал Дэвид, — вы заставили меня сменить тему и заговорить о Милене, а я хотел поговорить о вас. Милена всегда стремилась быть в центре внимания. Но вернемся к вам: Джонни сказал, что он самого высокого мнения о вас, но никак не может вас раскусить. «Скрытная и таинственная» — вот как он вас охарактеризовал.
Я принужденно засмеялась.
— Во мне нет ничего таинственного, — запротестовала я. — Я просто хочу помочь Фрэнсис, только и всего.
— Почему? — подхватил Дэвид. — Почему вы хотите ей помочь? Из любви к человечеству?
— Все гораздо проще, — объяснила я. — Мне с детства нравилось наводить порядок в своей комнате, собирать вещи, сортировать и аккуратно раскладывать. Когда я увидела, какой хаос творится здесь в офисе, я решила и в нем навести порядок. Закончу и вернусь к прежней жизни.
Дэвид пристально посмотрел на меня.
— Посмотрим, — сказал он. — Насколько я понимаю, вы уже убедились, что выйти из этой игры труднее, чем кажется.
Он говорил так невозмутимо, что я не поняла, хвалит он меня или угрожает. Продолжая просматривать вместе со мной счета и накладные, он время от времени делал замечания и вносил предложения. Его помощь пришлась кстати, но вместе с тем мне казалось, что я сдаю некий экзамен и даже не представляю, выдержу его или провалю, потому что не понимаю смысл вопросов.
Через несколько минут мне на плечо легла ладонь, на соседний стул сел Джонни. Я невнятно поздоровалась с ним, не поднимая глаз. Большего от меня не потребовалось: мужчины завели непринужденный разговор, словно меня и не было рядом. Затем они отошли в глубину комнаты и продолжали беседовать, время от времени созваниваясь с кем-то, пока часы не показали пять. Я поднялась, и Дэвид спросил:
— Не желаете выпить вместе с нами?
— Не могу, — ответила я, решив обойтись без предлогов и оправданий, против которых было бы легко возразить.
— Я еду как раз в вашу сторону. Могу подвезти, — предложил Джонни.
Пожав плечами, я вышла из офиса вместе с ним. Мы сели в его машину.
— Я решил, что тебя пора спасать, — сказал он.
— О себе я как-нибудь сама позабочусь.
— Возможно, — последовала пауза. — Но предложение подвезти остается в силе. Куда едем? Ко мне или к тебе? Я не прочь увидеть, где ты живешь. И узнать о тебе хоть что-нибудь.
Я ужаснулась, представив, как Джонни будет расхаживать по моему дому, стараясь что-нибудь узнать обо мне.
— Давай к тебе, — сказала я.
Он смотрел, как я раздеваюсь, настолько пристально, словно моя нагота могла помочь ему понять, кто я такая. Но даже без одежды, даже сплетясь в объятиях в чужой постели, я продолжала убеждать себя, что это происходит не со мной.
Потом я повернулась к нему спиной и почувствовала, как он запускает пальцы в мои волосы и гладит меня по спине.
— Для тебя это ничего не значит, да? — спросил он.
Я обернулась, вдруг почувствовав себя черствой и жестокой.
— Прости, — произнесла я, — но я сейчас не в том состоянии. Работа у Фрэнсис была задумана как промежуточный эпизод. А теперь мне пора обратно в свою жизнь.
Джонни провел пальцем по моей щеке, очертил подбородок.
— Я не понимаю. А разве сейчас ты не в своей жизни?
— Мне все время кажется, что я заполняю место погибшей женщины, а это неправильно. На Милене держалась вся компания, о ней до сих пор говорят все. Да, ее требуется заменить, но это не в моих силах, даже если бы я захотела.
Джонни рассмеялся:
— Хочешь сказать, что не любишь строить из себя примадонну. Что тебе недостает хронической неорганизованности. Что ты не закоренелая эгоистка. И не умеешь манипулировать людьми. Знаешь, она считала, что похожа на киноактрису Жюли Дельпи. Конечно, никакого сходства между ними не было. Просто ей хотелось быть француженкой и вести богемный образ жизни. А еще в тебе нет ненадежности. И непорядочности.