Я придвинулась ближе и поцеловала его, но только в лоб.
— Мне пора. — Я начала торопливо одеваться.
— Но кое-что в ней было, — сказал Джонни. — Она не убегала среди ночи.
Я резко обернулась. Осознание пронзило меня.
— Ты не?.. — начала я, хотя уже поняла, каким будет ответ — и как я раньше не сообразила?
— А что?
— Почему же ты молчал?
— Хочешь сказать, я должен был заранее предупредить, что спал с женщиной, которой уже нет на свете?
Я натянула свитер через голову.
— Ты обязан был сказать мне.
— А при чем тут она? В то время мы еще не были знакомы, — повторил он, поспешно надел джинсы и свитер, спустился следом за мной по лестнице и вышел на улицу. Мы молча дождались, когда подъедет такси. Джонни открыл передо мной дверцу.
На следующее утро, придя в офис, я включила компьютер Милены и открыла почту. Когда появилось окно с просьбой ввести пароль, я набрала «жюлидельпи». Меня впустили.
«Это был сон? Ошибка? У нас будут другие попытки? Дж., хх[1]».
Я нажала полукруглую стрелку рядом с письмом Джонни, чтобы посмотреть, что ответила Милена: «Сегодня, в 23.30 у тебя».
На следующий день: «Ты забыла чулки. Может, останешься в следующий раз?»
Ответ Милены: «Может, ты забыл, но я замужняя женщина».
Через два дня: «Боюсь, я не смогу уйти из ресторана в десять. Может, позднее? Думаю о тебе каждую минуту. Дж., хххх».
Получив в ответ краткое «нет», Джонни написал: «Ладно, как скажешь. Выбираю тебя, а не крем-брюле. В десять».
Писем было множество, я прочитала их все. Этот роман продолжался долгие недели. Обычно они встречались поздно вечером, но иногда выкраивали час-другой днем. Местом встреч служили квартира Джонни, дом Милены, когда Хьюго уезжал, несколько раз — отель. Я заметила, что если письма Джонни были эмоциональными — безумными, восторженными, сердитыми или обиженными, — то письма Милены почти всегда выглядели одинаково: краткие, практичные, часто в форме приказа или бесстрастного ультиматума. Она назначала дату, время, место — и все. Я сочувствовала Джонни и стыдилась за него: Милена не сомневалась в своей власти, в письмах к ней язвительный и уверенный в себе человек, которого я знала, становился нерешительным, зависимым, болезненно-покорным. В последних письмах его раздражение прорывалось все чаще, он бурно обвинял ее в изменах, называл лживой, расчетливой и бессердечной. Милена не удосуживалась отвечать.
В своей работе Милена была невнимательной и неорганизованной. Но личную переписку она содержала в полном порядке, словно деловую документацию. Для романов у нее имелся отдельный почтовый ящик с пометкой «Разное». Там хранились и письма Джонни, и переписка с прошлогодним любовником Крэгом, бывшим клиентом. Меня вдруг поразила мысль: и к тому, и к другому Милена редко обращалась по имени.
Постепенно я проникалась ужасом и восхищением к женщине, которая увела у меня мужа: да, она была холодной хищницей, но не притворялась, не изображала пылкие чувства и не употребляла слова «любовь». Я обратила внимание на явное отсутствие какого бы то ни было удовольствия, на эмоциональную безрадостность ее романов. Но сколько же их у нее было! Как она только справлялась? Сколько хитрости, сколько лжи они наверняка требовали!
Я поискала переписку с Грегом по его имени, ничего не нашла, но это меня не обескуражило: если за последние несколько недель я и узнала что-нибудь, так только то, что они ревностно оберегали свою тайну. Один из почтовых ящиков был назван «Бухгалтерия», при виде его мое сердце судорожно забилось, но название соответствовало содержанию: в нем хранились письма от финансового консультанта Милены и Хьюго. Судя по нарастающе раздраженному тону этих писем, финансовые дела Милены давно были безнадежно запутаны. Авторы нескольких писем не указали фамилий и не оставили никаких опознавательных знаков, и я решила, что среди них может быть Грег, ради конспирации назвавшийся вымышленным именем. Некоторым корреспондентам Милены не досталось отдельного почтового ящика: их письма были рассеяны по всем остальным, в том числе всеобъемлющему, названному «Личная переписка», куда Милена отправляла сообщения от друзей, знакомых и родных.
— Что вы делаете?
Я вздрогнула. Увлекшись, я не заметила, что пришла Бет. Я почувствовала себя воришкой, пойманным с поличным.
— Проверяю всякие данные, — ответила я.
— Хотите кофе?
— С удовольствием выпью.
Я твердила себе, что пока нельзя просматривать почту Милены, что в присутствии Бет это слишком рискованно, но не удержалась. Повернув монитор так, чтобы Бет его не видела, я открыла блокнот, делая вид, будто переписываю номера счетов, и вернулась к почте — любопытство пересилило.
Первым из памяти компьютера был выужен некий Дональд Бленчард, адвокат и коллега Хьюго, который называл Милену «пантерой».
Еще один роман, с человеком, который подписывался двумя буквами «Дж.», начинался, подобно нескольким другим, с воспоминаний о «прошедшей ночи» и предвкушения следующих. Постепенно страсть сошла на нет.
На этот роман наслоился еще один, более затяжной, с неким Харви из США. Когда он укатил на родину, на смену ему явился Ричард. Встречаясь с ним, Милена закрутила еще пару интрижек. После Ричарда был Джонни. А после Джонни, в последний месяц перед смертью Грега и Милены, — всего один фигурант, который никогда не подписывался своим именем, только ставил крестики, обозначающие поцелуи.
Был ли этим безымянным любовником Грег? Своим адресом на бесплатном сервере он выбрал два слова — «ушелрыбачить». Письма от него приходили десятками. Все они были любовными: он пел дифирамбы волосам Милены, ее глазам, ее рукам. Если это писал Грег, то я от него подобных писем не получала никогда. Если это и вправду был он, то обращался он к Милене, которую не знал никто, кроме него, — к нежной, любящей женщине, а не к ослепительной, эффектной, бессердечной стерве. Эта переписка показалась мне исполненной смысла, как ни ужасно это звучало: я просто не могла представить Грега участником мимолетного романа, зато понимала, что он вполне мог влюбиться и мысленно облагородить, сделать более возвышенным предмет своих чувств. Раньше я считала, что этой привилегии удостоилась только я.
Покончив с письмами от безымянного любовника, я просматривала остальные входящие и уже собиралась открыть письмо от мужа Милены, когда услышала скрип входной двери. По лестнице в офис вбежала запыхавшаяся Фрэнсис.
— Привет! — выдохнула она, бросила пальто на диван и подошла поцеловать меня в щеку, румяную от стыда и тревоги. — Извините, что задержалась.
— Ничего страшного.
— Чем вы тут занимались?
— Да так, всем понемножку, — промямлила я.
Она повернулась к Бет:
— Дорогая, ты не заваришь нам чаю?
Бет состроила гримаску, встала и с явной неохотой вышла из комнаты.
— Приятно видеть вас здесь, — призналась Фрэнсис, понизив голос. — После смерти Милены я уже подумывала продать компанию.
— Правда?
— Да, еще до того, как все окончательно запуталось. У Милены было… — Фрэнсис помолчала и продолжала: — Скажем так: бизнес потерял для меня немалую часть привлекательности, из-за которой я когда-то ввязалась в него. — За время новой долгой паузы на ее лице появилось тревожное выражение, какого прежде я ни разу не замечала. — Но теперь все в прошлом, — наконец вздохнула она, — даже не хочется об этом говорить. Может, в другой раз. Мы могли бы вместе сходить пообедать. Или даже поужинать.
— Не откажусь, — ответила я.
— Честно говоря, мне нужен совет.
Я не знала, что ответить: мне казалось, обман написан у меня на лице. Издав неопределенный возглас, я уставилась на свой безымянный палец без кольца.
— Я вот что хотела сказать, — продолжала Фрэнсис, — мне известно, что Дэвид беседовал с вами, но теперь я хотела бы официально задать вам вопрос, готовы ли вы поработать в нашей компании.
— Я всего лишь учительница, у которой нашлось немного свободного времени.
— Не отказывайтесь сразу, хотя бы подумайте. Вы сможете прийти завтра утром? Буду вам признательна, если вы найдете часок-другой. Я должна буду отлучиться.
— Хорошо, — откликнулась я. — А теперь мне пора. Дела ждут.
— Но перед уходом я обязательно должна заплатить вам за последние несколько дней.
— Потом.
— Гвен! Со стороны может показаться, что вы работаете за спасибо.
— Не беспокойтесь, я не святая.
— Джонни, похоже, считает вас совершенством. — У меня вспыхнуло лицо. — Я заметила, как он на вас смотрит.
— До завтра, — еле сумела пролепетать я и выбежала из офиса.
Домой я вернулась взволнованная и охваченная беспокойством, приготовила себе чашку чая и пока пила его, вышагивая по комнатам, мой мозг продолжал бесплодную и неустанную работу. Достав из сумки блокнот, я уставилась на выписанные адреса. Что же мне теперь делать? Зазвонил телефон, но я не стала брать трубку. Я ждала, когда на автоответчике оставят сообщение, но звонивший, кем бы он ни был, передумал. Немного погодя он позвонил снова, но я опять не подошла. Звонок повторился, и я не выдержала.
— Я так и знал, что ты дома, — раздался голос Фергюса.
— Извини, просто устала.
— А я хотел пригласить тебя на ужин. Джемма уже поставила в духовку курицу.
— Говорю же, я устала.
— Если не приедешь сама, мы погрузим ужин в машину и привезем его к тебе. А если не впустишь нас, съедим его у тебя на крыльце и оконфузим тебя перед соседями.
— Ладно, ладно, уже еду.
— А волшебное слово?
Я засмеялась:
— Извини за грубость. И спасибо за приглашение.
Джемма донашивала ребенка последние дни и то и дело морщилась, когда он начинал толкаться. Она сама предложила мне приложить ладонь к ее животу и прислушаться.
— Есть так много вещей, которые люди со мной не обсуждают, — задумчиво произнесла я после двух бокалов вина.