— Ты о чем? — Фергюс посмотрел на меня поверх бокала.
— Ну, к примеру, вы двое долго не решались заговорить со мной о ребенке. Вы думаете, я расстроюсь — из-за Грега, и еще потому, что у нас ничего не получилось, а теперь уже слишком поздно. Конечно, мне очень жаль, но знать гораздо лучше, чем не знать, а то я чувствую себя отрезанной от жизни. Раньше Мэри часами могла рассказывать мне про Робина — как он сопит, как хватает ее за палец и так далее, — а теперь даже имени своего ребенка не упоминает. Гвен раньше делилась со мной подробностями личной жизни. А теперь упорно молчит.
— В таком случае, — ответил Фергюс, переглянувшись с Джеммой, — у нас есть к тебе одна просьба.
— Какая?
— Ты будешь нашей крестной?
— Но вы же не верите в Бога.
— Это уже другой вопрос.
— И я не верю.
— Значит, отказываешься?
— Конечно, я буду крестной! С удовольствием. — Я расплакалась, слезы заструились по щекам. Я подняла бокал. — За сами знаете кого!
Глава 6
Решение я приняла на обратном пути домой. Можно было бы просто рассылать письма с адреса Милены, отвечая на полученные сообщения, но я сочла этот способ чересчур рискованным. Само собой, моего имени никто не узнает, но любому станет ясно, что письма разослал тот, кому известен пароль Милены. Возможно, кто-то даже проследит связь с ее компьютером и офисом. Гораздо безопаснее другой способ: создать новый аккаунт на бесплатном почтовом сервере. Заводя себе почтовый ящик, я нажимала клавиши наугад и в итоге получила адрес ¡4F93nr4wQ5@hotmail.co.uk. При регистрации я назвалась Дж. Смитом, паролем выбрала последовательность цифр вперемежку с прописными и строчными буквами. В заключение я отправила письмо самой себе. В нем было указано только имя «Дж. Смит», тема, дата, время и адрес электронной почты.
Я ввела в поле «Кому» первый из адресов, добытых из компьютера Милены, вписала в строку темы буквы «Re», чтобы мое письмо выглядело ответом на полученное, и напечатала: «Робин, солнце, я так ЖАЖДУ снова увидеть тебя. Позвони сразу, как приедешь, с любовью, Джекки, ххххх. P.S.: Надеюсь, адрес верный, а если нет, сообщите мне, кто прочтет!!!!»
Я перечитала письмо один раз, затем второй. Нажала кнопку «Отправить», и письмо было доставлено.
На следующее утро я застала Фрэнсис разговаривающей по телефону. Она устраивала торжество для одной юридической фирмы из Сити, местом проведения было выбрано перестроенное здание склада у реки. Пока я включала компьютер Милены, Фрэнсис положила трубку и направилась ко мне.
— Им подавай шекспировские мотивы, — объявила она. — Понятия не имею, что это значит.
— Может быть, просто нанять нескольких молодых актеров? — предложила я. — Пусть разносят канапе и декламируют реплики из Шекспира. Про эль, хлеб и так далее.
— Мало того, они заказали блюда елизаветинских времен. Вы только подумайте! Я сейчас разговаривала с какой-то чокнутой, спрашиваю ее: «Еда елизаветинских времен? Что вы имеете в виду — карпа, щуку, каплуна?» А она: «Да нет же, просто обычную еду, но на елизаветинский манер».
Специально для таких случаев в офисе имелись полные стеллажи книг и журналов, в которых Фрэнсис принялась усердно рыться. Я зашла в свою новую почту. Запомнить ее адрес и пароль было невозможно, поэтому я внимательно переписала их с листочка бумаги, который принесла с собой.
— «Сладкое мясо» — это ведь какая-то требуха, да? — спросила Фрэнсис.
— Не уверена, что его можно есть руками, — отозвалась я и увидела, что в ящике уже лежат два письма. В первом администрация почтового сервера приветствовала хозяина нового аккаунта. Второе письмо пришло с адреса «ушелрыбачить».
— Заяц, тушенный в горшочке, — перечисляла Фрэнсис, — омары… Нет, безнадежно. Они бы еще потребовали приготовить паштет из соловьиных языков!
— Нужны просто маленькие закуски, которые выглядят старомодно, — заметила я. — Перепелиные яйца, ломтики бекона.
Я открыла письмо и прочла: «Ты кто?»
Нажав кнопку «Ответить», я напечатала: «Я Джекки, как видишь. Неужели адрес не тот? А ты кто?» Последнее слово я подчеркнула и щелкнула по кнопке «Отправить».
— А это мысль, — загорелась Фрэнсис. — Подадим их на блюдах, украшенных на староанглийский лад. С пергаментом, веточками розмарина. Гофрированными оборочками из тонкой бумаги. Развесим на стенах гобелены. Маринованные грецкие орехи! — постепенно воодушевляясь, продолжала она. — Мушмула, айва!
Я отвлеклась и не слушала, пока Фрэнсис не повысила голос.
— Что, простите? — переспросила я. — Боюсь, я не слышала, что вы говорили. Задумалась.
Фрэнсис смотрела на меня с беспокойством.
— Вам нездоровится? Вы что-то побледнели.
— Все хорошо, — заверила я. — Просто немного устала.
Но Фрэнсис уже принялась хлопотать надо мной, как над родной внучкой: коснулась моего лба узкой прохладной ладонью, принесла мне кофе и даже спросила, не добавить ли в него коньяку.
— Кстати, может быть, так и закончить вечеринку? Не помните, в елизаветинские времена пили кофе? Коньяк-то наверняка уже был.
Я нехотя выбралась из-за стола, и мы вдвоем принялись листать кулинарные книги в поисках новых идей. Пока мы обсуждали камбалу в кляре, снетков со специями и копченого угря, компьютер Милены издал негромкий сигнал: пришло письмо. Я отошла к компьютеру.
Открыв новое письмо, я прочитала: «Такого адреса больше нет ни у кого. Откуда он у тебя?»
Собравшись с мыслями, я представила себе, как перевоплощаюсь в Джекки — человека, который никогда не существовал и был выдуман другим несуществующим лицом. «Наверное, произошла ошибка, — написала я. — Просто захотелось написать тебе, проверить, не путаю ли я тебя с кем-нибудь. Если что не так — извини за беспокойство».
Я отправила письмо и вернулась к Фрэнсис, которая нашла старинный каталог выставки елизаветинских миниатюр. Мы листали страницы, рассматривали изображения мужчин в камзолах и жабо и женщин в плащах, корсетах и фижмах.
— Если бы нам удалось раздобыть для актеров такие костюмы, — сказала Фрэнсис, — было бы великолепно. Для пущей достоверности следовало бы предложить женские роли мужчинам.
— По-моему, юристам это не понравится, — возразила я. — Заказывая елизаветинскую пирушку, они, наверное, представляли себе бойких служанок, с шутками разливающих эль.
Фрэнсис хмыкнула:
— Девушек из театральной школы, которых мы нанимаем, ничем не шокируешь.
Компьютер вновь подал сигнал.
— Что? — переспросила я. — Извините, я на минутку.
Я отошла к компьютеру и открыла очередное письмо.
«Извини, у меня приступ паранойи, — прочла я в нем. — Всего лишь вопрос безопасности. Дай мне свой телефон, я позвоню и представлюсь».
Перечитывая эти строчки, я почувствовала себя как в чужой стране: я понимала, что означает каждое отдельное слово, но скрытый смысл фраз, которые они составляли, постичь не могла. Оказалось, это невероятно трудно — понять значение письма, его подтекст. Неужели этот человек действительно позвонит, представится, и я узнаю, как зовут одного из любовников Милены? Поверил ли он в то, что я просто ошиблась адресом? При чем тут безопасность? Значит, ему настолько не терпится выяснить, кто я, что он готов даже потратить время на телефонный разговор? Мысли зашли в тупик, меня ждала Фрэнсис, и я решила ничего не предпринимать. Я и так поспешила раскрыть карты.
Выбранный пароль казался мне надежным. Даже я не смогу воспользоваться им, если вдруг забуду, где его записала. Но на всякий случай я все-таки удалила все полученные и отправленные сообщения не только из ящика, но и из мусорной корзины.
Я присоединилась к Фрэнсис, и мы вдвоем принялись планировать вечеринку в елизаветинском духе, а потом отправились обедать и заказали блюда, бесконечно далекие от кухни елизаветинских времен: карпаччо из тонких ломтиков тунца и миниатюрные кучки острой лапши. Мы попросили принести еще бутылочку подогретого саке, которое Фрэнсис выпила быстро и жадно. Я вспомнила водку в ящике ее письменного стола. Она придумала нанять шута и менестрелей.
— Все упирается в деньги, — задумчиво произнесла она, пока мы медленно пили кофе. — В Лондоне можно раздобыть что угодно, были бы деньги. — Затем она отодвинула свою тарелку с почти не тронутой едой и продолжала: — Конечно, кроме счастья. Но это уже совсем другая история.
Я не знала, что сказать. В других обстоятельствах я протянула бы руку и коснулась ее пальцев, спросила, что она имеет в виду, попыталась разговорить ее. Но если она обратится ко мне за поддержкой, утешать ее будет несуществующий человек. И я ограничилась тем, что пробормотала шаблонные слова сочувствия.
— А вы могли бы назвать себя счастливой? — спросила она.
Я подцепила вилкой остаток тунца.
— Трудно сказать.
— Раньше я смогла бы, — продолжала она. — Когда мы только познакомились с Миленой, а это случилось еще до нашего замужества, мы обе были немного похожи на Бет: каждый день ходили куда-нибудь развлекаться, потеряли счет мужчинам, вечеринкам и порциям выпивки. А потом все разом изменилось. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Выпьем десертного вина?
— Мне уже достаточно, — отказалась я. — Но если хотите, давайте закажем.
— Нет, вы правы. Простите, я не вовремя разболталась.
После возвращения в офис сесть за компьютер мне не удалось: я взялась превратить наши идеи насчет вечеринки в связное предложение для клиентов. Оно было уже почти закончено, когда за Фрэнсис заехал Дэвид. Будучи не в духе, в мою сторону он даже не взглянул. Фрэнсис виновато улыбнулась, я торопливо извинилась и ушла.
Дома я бросилась к компьютеру, не успев даже снять куртку. В ящике меня уже ждало новое письмо.
Темой был вопрос «Кто ты?». Он же повторялся в письме — «Кто ты?»
Я пообещала присутствовать на очередном мероприятии, организованном компанией «Тусовщики», так как Бет уезжала на длинный уик-энд. Этот уик-энд и вправду был очень длинным: до целой недели не хватало одного дня.