— Ты сейчас работаешь?
— Понемногу, — уклончиво отозвалась я.
— Отлично. Как у тебя с деньгами?
— Думаю, прекрасно. Еще не все растратила.
— Могу дать тебе… Взаймы, — уточнил он. — Если понадобится.
— Спасибо за предложение, но мне вряд ли понадобится.
Машина остановилась возле моего дома. Я хотела поцеловать Джо в щеку, но он повернулся, я не успела уклониться, и мы поцеловались в губы. Я поспешно оттолкнула Джо.
— Ты что творишь?
— Целую тебя.
— Не дури. Ты же мой друг. И был другом Грега. Кстати, ты женат — на Элисон.
— Прости, прости, — забормотал он со смехом и возгласами раскаяния. — Сам не понимаю, что на меня нашло. Ты прелесть.
— Ты кидаешься на каждую женщину, которая кажется тебе «прелестью»?
Он вскинул руки жестом притворной капитуляции.
— Только когда не могу устоять.
— Ладно, предлагаю забыть, — решила я. — Только смотри больше так не делай.
— Не буду. Прости, милая.
Я окинула его изучающим взглядом, словно особь экзотического вида.
— Скажи, это легко?
— Что?
— Изменять жене, а по вечерам как ни в чем не бывало возвращаться домой.
— Послушать тебя, так я только этим и занимаюсь.
— Так это правда?
— Конечно, нет! Ты же меня знаешь.
— И сейчас у тебя никого нет?
— Нет! — Но в его голосе, в выражении лица что-то подсказало мне: он врет.
— Да ладно тебе, Джо. Я же знаю, что есть. Она замужем?
— Тебя заклинило. С тех пор как умер Грег, ты повсюду ищешь измены и разврат.
— Кто-нибудь с работы? Я ее знаю? Угадала, да?
— Ох, Элли… — Он почти смеялся, как будто я удачно пошутила.
— Боже, я знаю, кто она! Это Таня, да?
— Нет! Не выдумывай.
— Джо, скажи.
— Уверяю тебя, ничего не было. Но она такая горячая…
— Господи, Джо! — ахнула я. Во мне вскипал гнев, я уставилась в его симпатичное немолодое лицо с растянутыми в улыбке губами. — Она же вдвое моложе тебя.
— Может, в том и суть, Элли, — возразил он. — А тебе давно пора перестать судить всех подряд.
— Я и не собиралась. Просто невыносимо думать о том, как будет мучиться Элисон.
— Не будет, можешь мне поверить. И вообще, это мой единственный промах. Смерть Грега выбила меня из колеи. Прости меня.
Он уехал, я вошла в дом, но лишь для того, чтобы оставить пакет фотографий, привезенных от родителей Грега. Снова заперев входную дверь, я поспешила к станции метро. Глаза слезились на холодном ветру. Несмотря ни на что, я решила вернуться в компанию «Тусовщики» сразу же, не дожидаясь завтрашнего утра, хотя и не знала точно, чем займусь кроме сбора информации.
Я позвонила в дверь. Не дождавшись, когда мне откроют, я отперла замок сама — ключом, который по-прежнему был у меня. Стоя на верхней площадке лестницы, я позвала Фрэнсис. Свет в помещении цокольного этажа был включен. Я знала, что Бет в отъезде, но Фрэнсис, вероятно, была внизу. Я спустилась, на ходу расстегивая пальто и разматывая шарф, которые при входе в офис бросила на стул.
Очевидно, Фрэнсис еще недавно была здесь и рассчитывала вскоре вернуться. Батареи излучали тепло, стол Фрэнсис освещала лампа на складной подставке, все остальное утопало в тени. Возле компьютера Фрэнсис стояла чашка, лежали очки и несколько глянцевых буклетов.
Я беспокойно прошла по комнате, наугад вынимая с полок книги и ставя их обратно, выдвинула поочередно ящики письменного стола Фрэнсис и заглянула внутрь: в одном хранились накладные, в другом — канцелярские принадлежности, третий был отведен под старые меню, листовки и пустые бутылки. Мне становилось все тревожнее, особенно потому, что теперь я знала: у Дэвида был роман с Миленой, а у Фрэнсис — роман с… с кем? Ужасные подозрения терзали меня.
Наконец я села за письменный стол Милены, включила лампу и компьютер и забарабанила по краю клавиатуры, ожидая окончания загрузки. В офисе было тихо. Слышался только негромкий гул батарей и завывание ветра за окнами.
Наконец компьютер загрузился, я устремила взгляд на экран, ввела пароль Милены и вновь получила доступ к ее беспорядочной личной жизни. Я снова принялась открывать письма от Дэвида и смотреть на них, будто рассчитывала разгадать тайну, спрятанную между строк.
— Боже мой, Грег… — простонала я вслух, опустила голову, подкатила кресло поближе к столу и уткнулась лицом в ладони. Моя нога наткнулась на что-то твердое. Я выпрямилась и отодвинула кресло. И наклонилась посмотреть, что там, под столом.
На полу валялся сапожок. Разве такие изящные черные сапожки с элегантными заостренными мысками и невысокими тонкими каблучками могут быть тяжелыми? Комната покачнулась перед моими глазами, стены начали сближаться, обступать меня. Я наклонилась еще ниже и присмотрелась, ахнула и не узнала собственный голос, встала, чувствуя, как пол шатается под моими ногами, а на лбу выступает пот, и схватилась за край стола, чтобы не упасть. Тут я и увидела ее. Ее тело скорчилось под столом, но голова торчала из-под него, глаза смотрели прямо на меня. Я попятилась, зажимая рот ладонью: как я до сих пор ее не заметила?
Не знаю, сколько я простояла посреди комнаты, зажимая рот и уставившись в невидящие глаза, но постепенно ко мне вернулась способность мыслить. Прежде всего следовало удостовериться, что она мертва. Я сразу поняла это, но должна была проверить.
Наклонившись, я выволокла труп из-под стола. Он был тяжелым и громоздким. Приложив ухо ко рту, я не услышала дыхания, прижала большой палец к запястью, где обычно щупают пульс, и ничего не ощутила. На шее виднелись темные пятна, губы были синюшными. От такого зрелища меня снова охватил ужас. Меня вдруг пронзила мысль: вероятно, убийца все еще здесь.
Стараясь действовать как можно тише и спокойнее, я надела пальто и шарф, отперла входную дверь, закрыла ее за собой и вышла на улицу.
Моим первым побуждением было вернуться домой и забыть, что я приезжала в офис. Но действительно ли Фрэнсис мертва? Разве в наше время не оживляют людей, которые выглядят как мертвые? Свернув с Талсер-роуд, я заметила телефонную будку, зашла, набрала 999, попросила прислать «скорую», объяснила, что какая-то женщина серьезно пострадала, возможно, даже мертва, и назвала адрес. А когда меня попросили назвать мое имя, повесила трубку.
У входа в метро я вдруг неудержимо задрожала, никак не могла достать из сумочки проездной билет, а когда наконец вытащила его, то сразу уронила. Какой-то молодой человек наклонился, подобрал билет, подал его мне и тревожно нахмурился. Он спросил, не нужна ли мне помощь, а я не смогла толком ответить. Простейшие действия требовали от меня напряжения всех сил: я никак не могла сесть в поезд, идущий в ту сторону, куда мне было нужно, не могла выйти на своей станции. И все это время в голове нудно, как стук капель из подтекающего крана, повторялось одно и то же: Фрэнсис мертва, Фрэнсис мертва.
Дома я сразу помчалась наверх, буквально содрала с себя одежду и забралась в ванну. Я пролежала в воде больше часа, давала ей остыть и снова подливала горячей, погрузившись в нее по самый подбородок. Наконец я нехотя вылезла из ванны и оделась привычно, по-домашнему — в старые джинсы, мешковатую футболку и шлепанцы.
В дверь позвонили, когда я допивала второй бокал вина, но никак не могла справиться с головокружением. Я открыла дверь. На пороге стоял Джонни.
— Тебе лучше зайти, — устало выговорила я.
Он шагнул в дом. Я показала ему свой бокал.
— Пью, как видишь. Хочешь за компанию?
— Давай.
Я налила вина и подала ему бокал. Он сделал глоток, потом посмотрел на меня в упор.
— Фрэнсис мертва, — объявил он. — Ее убили, — последовала пауза. — Ты, похоже, не удивлена.
— Я знала. Это я нашла труп. И вызвала «скорую».
Джонни явно оторопел:
— Ты? Так почему же не дождалась ее? Почему не поговорила с полицейскими?
— Я сразу уехала домой. К таким разговорам я была не готова.
— Так не делают, — возразил он. — Когда находишь труп, надо вызвать полицию, дождаться ее и так далее.
— Слишком много пришлось бы объяснять.
— Вот, значит, как? — Он вскинул брови. — Мне звонил Дэвид и в числе прочего сообщил, что полицейские хотят побеседовать со всеми, кто имел отношение к офису. По-видимому, тебя они так и не нашли. Ты не оставила почти никаких следов, хоть и проработала в офисе несколько недель. Ни адреса, ни телефона.
— У тебя же есть мой адрес, — напомнила я. — Почему ты им не сказал?
— А есть причины, по которым не следовало этого делать?
— Не знаю, — пожала плечами я. — Но я думала об этом.
Джонни нахмурился.
— Я ничего не понимаю, и это мне не нравится. Ни капли. Ты нашла труп. Почему нельзя было рассказать об этом полицейским? Ты не хочешь помогать им?
Не знаю, что подействовало — то ли смерть Фрэнсис, то ли вино или просто усталость, — но я вдруг поняла, что больше не в состоянии лгать. Я набрала в легкие побольше воздуха: мне предстояло шагнуть в неизведанный мир, и я была насмерть перепугана.
— Я не Гвен, — призналась я.
— Не понимаю. Не Гвен? Что это значит?
— То и значит, что меня зовут не Гвен. Есть Гвен Эббот, моя подруга. А меня на самом деле зовут Элеонор Фолкнер.
— То есть ты врала? — уточнил он. — Все это время?
— Да, и я сожалею об этом. Все получилось само собой.
Джонни разразился жутким хохотом.
— Само собой? Так, значит, Элеонор? И зачем ты это сделала? Может, мне стоит сразу позвонить в полицию?
Я ответила, что он может звонить, если хочет, но прежде… А потом выложила все начистоту. Рассказала про Грега. Про Милену. А когда договорила, он еще долго молчал.
— Даже не знаю, с чего начать… — наконец произнес он. — Как ты могла? Как тебя угораздило обмануть стольких людей?
— Ничего подобного я не планировала, — попыталась оправдаться я. — На самом деле мне просто хотелось увидеть, где работала Милена. Она погибла вместе с моим мужем. Я должна была узнать все, что только смогу. Меня пригласили войти, а потом все развивалось быстро и почти без моего участия.