ает его любимую и друга. Вероятно, он продолжал плакать… нет, уже нет. Плакать было некогда. Следовало вовремя исчезнуть, пока пожар не заметили. План сработал: два человека, при жизни никогда не видевшие друг друга, сгорели в одной машине, как любовники.
Пока я объясняла все это, я не смотрела на Фергюса, а теперь повернулась к нему. По его щеке катилась единственная слеза. Я протянула руку и стерла ее пальцем.
Я сняла крышку с коробки, мы встали на колени под дубом, и я медленно высыпала прах Грега на зеленую траву. Мы молчали.
Ветер пошевелил горстку пепла. Вскоре он развеет ее, остатки смоет дождь. Ждать придется недолго.
Фергюс хотел проводить меня до дома, но я сказала, что сегодня хочу побыть одна. Порой оставаться одной не так тоскливо, как в окружении людей, и, кроме того, мое сердце переполняли воспоминания о счастье.
Я медленно шагала навстречу прекрасному лазурному утру, солнце согревало мне затылок, теплый воздух нежно овевал меня. Мимо шли люди — каждый своей дорогой. Отперев дверь и шагнув в холл, я чуть не крикнула, что я дома. Пройдя на кухню, я остановилась в тишине, которая мягко окутала меня. Пока закипал чайник, я вышла в озаренный солнцем сад. Запрокинув голову, я закрыла глаза и увидела твое лицо. И улыбку, предназначенную только для меня.
Никки Френч
Творческий союз Никки Джеррард и Шона Френча образовался в 1996 году, когда они вместе принялись за написание триллера «Игра памяти». Сейчас на счету у авторов двенадцать бестселлеров.
Триллер Никки Френч «Игра памяти» стал хитом продаж сразу после выхода в свет. Замысел романа возник у супругов одновременно во время прогулки.
— Думаю, если бы идея родилась у Никки, роман написала бы она, — говорит Шон, — но идея пришла к нам обоим. Мы оба работали в журнале и часто читали одни и те же статьи. Мы оба наткнулись на длинную статью, посвященную восстановлению памяти, и разговорились о ней.
Сейчас на счету у авторов двенадцать бестселлеров — каждый по-своему интересен. В недавнем интервью Никки и Шон рассказывают о том, как у них возникает первоначальная искра.
— Когда занимаешься писательским ремеслом, — объясняет Шон Френч, — в мозгу появляется «фильтр», через который проходят все впечатления о внешнем мире. Писатель постоянно задается вопросом: а не пригодится ли это для книги?
Однажды — это было много лет назад, когда я еще вел еженедельную рубрику в журнале, — я ехал на велосипеде по оживленному шоссе. Какая-то женщина вдруг распахнула дверцу машины, сбила меня, и в падении я успел подумать: «Отлично, теперь будет о чем написать на этой неделе».
— Да, писательская работа заставляет внимательнее присматриваться к жизни, — соглашается с Шоном Никки. — Есть вещи, которым я вообще не уделяла бы внимания, если бы не писала книги. Интонация, жест, фраза… Заурядная жизнь, оказывается, насыщена событиями и переполнена интересными подробностями.
Как-то меня пригласили в школу на вечер встречи выпускников, куда я отправилась с жадным любопытством и, признаюсь, с волнением — за прошедшие годы я потеряла связь почти со всеми прежними знакомыми.
Мы говорили о прошлом с увлечением и чуть насмешливой ностальгией, наперебой вспоминали раздевалки, столовую, наши проказы. О многом в то же время мы умалчивали: никто не упоминал об издевательствах и яростных ссорах. К концу вечера мы загрустили — об ушедшем времени, о потерянной дружбе.
И что интересно, позже мы с Шоном написали об этом вечере, превратив школьный зал в место преступления, где на поверхность всплывают горькие воспоминания и сводятся давние счеты.
То, что у многих людей вызывает ощущение спокойствия и комфорта, под определенным углом зрения может выглядеть зловеще, внушать тревогу.
Мы с Шоном часто повторяем, что в любой, даже самой счастливой семье наберется материала на десяток триллеров. Загляните как-нибудь к нам на завтрак, и я покажу, что мы имеем в виду.