Грэм усугубляет ситуацию. Он сменил звонок своего мобильника на мелодию из фильма «Борт-707» и включает ее через каждые десять минут, «чтобы всех соответственно настроить». Именно то, что мне нужно. Не говоря про остальное. Фильм даже не про прыжки с парашютом. Если задуматься, фильм про то, что делается внутри самолета. Впрочем, сказать об этом Грэму значило бы, несомненно, начать с ним оживленную бессмысленную дискуссию, что, в свою очередь, сделает его более невыносимым, чем сейчас, так что я не стал связываться.
16 ч. 10 мин.
В последние несколько дней я резко сократил количество высказываний относительно Абигайл, так как не хочу доводить Тима до греха - не дай бог, он решится найти какую-нибудь А до выходных. Но сегодня не удержался. Люси спросила, предвкушаем ли мы прыжок с парашютом, и я поймал взгляд Тима. Как ни жалка была двусмысленность, я увидел, что он кипит.
Оказавшись в субботу между Джейн и наковальней, он, наверное, ощутит примерно то же.
19 ч. 50 мин.
Элен только что взяла трубку.
- О, привет… Нет, я думала заняться тай-чи, но еще не начала, будь спокойна… Ах да, о ком?…
Что, в самом деле?… (Визг, как будто увидела мышь.) Когда, ты говоришь?… О БОЖЕ!… Да, я думала, он очаровашка… И знаешь, действительно интересный… Ты дала ему мой номер?… (Визг, будто увидела гнездо мышей.) Нет, нет, он не звонил… Ой, Труди, это та-а-а-ак здорово… Когда, он сказал, позвонит?… Ой, я теперь так волнуюсь…
Держу пари, тай-чи придется повременить.
20 ч. 40 мин.
Я был прав. Телемарафон закончился две минуты назад.
И правда в том, что слушать этот разбор полетов Элен с Действительно Интересным Очаровашкой довольно приятно. Надеюсь, он ей позвонит. Должна же она рано или поздно проявить какую-то активность в смысле романтики. А разве еще не проявила? Наблюдение за нормальным, откровенным ухаживанием - приятное разнообразие, отвлекающее от проблем Кубка Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом.
5 июня, суббота
19 ч. 15 мин.
Жаворонки - тупицы.
Я знаю это, поскольку сам утром встал с долбаными петухами, и у любого существа, добровольно подвергающего себя тому, что я испытал в полшестого, явно не все дома.
Вообще-то мои муки длились первые минут десять, пока вода в душе и вода из чайника не вернули меня к жизни. После чего меня вновь охватило чувство страха перед прыжком. Я, правда, обрел и добродетельное чувство самоуважения, которое всегда ощущаю (слава богу, не часто), когда встаю рано. Из утешительного мрака, в котором я недавно пребывал, постель превратилась в яму, в которой гниют все, а я, Бесстрашная Ранняя Пташка, уже собрался в дорогу, наслаждаясь свежим утренним воздухом.
Около шести подрулил Тим на своем «мерседесе» 1982 года выпуска, который он унаследовал от отца, купившего себе новый. Рядом с Тимом сидел Грэм.
- Доброе утро, - сказал я, забираясь на заднее сиденье.
- Доброе, - пробормотал Тим.
- С доброй наступающей утренцией, - прощебетал Грэм.
Поездки на автомобиле всегда вызывают в моем воображении одну и ту же картину. Я, Тим Рот (не знаю почему, но мне кажется, что это мне подходит), еду на старом разбитом «шевроле» по пустынному шоссе, из-за Колорадских гор начинает выползать солнце, и мои глаза наполняются слезами любви, оттого что я еду к девушке, с которой хочу быть вместе.
По радио играют «Битлз», они продолжают играть, камера отступает, и появляются титры с исполнителями.
- Какой номер, Пол?
- Семьдесят восьмой.
Внезапно мелодия заканчивается, на экране появляется заставка «Производство «Двадцатый век Фокс», и рядом со мной на заднем сиденье сидит Пол.
- Всем доброе утро.
- Доброе утро.
- Привет.
- Приветствую тебя, Пол, в это ясное и славное утро.
Через десять безмолвных минут мы подъезжаем к квартире нашего последнего пассажира - Джейн. При ее появлении у Тима заметно напрягаются плечи. Ранние часы вынудили ограничиться скромным макияжем, вырез старого свитера (парашютный центр советует «практичную одежду») тоже скромен в сравнении с обычным топиком, но походка, которой она прошла по садовой дорожке, выдает настоящую, неподдельную Джейн.
Она открывает заднюю дверь и забирается внутрь. Пол и я не можем избежать лобзанья, Грэму достается дружеское пожатие плеча, а губам Тима Джейн посылает поцелуй кончиками пальцев.
Хотя это спасло его от засоса и французского поцелуя, этот милый способ был гораздо более провокационным, так как это не в духе Джейн. Когда Тим, глядя в зеркальце, отруливал, я поймал его взгляд. На мою ухмылку он ответил насупленными бровями.
Мы постепенно просыпались, и, когда добрались до раскисшей грунтовой дороги, ведущей к конечной цели, между нами уже завязалась беседа. Примерно через полторы мили лестерширских ухабов и рытвин, вызвавших у Тима глубокую враждебность, мы вырулили к огромному низкому сараю, где располагались парашютный центр и столовая. Рядом с сараем возвышался громадный, слегка обветшалый самолетный ангар с проржавевшей местами железной крышей. В поле, по ту сторону ангара, виднелись два двухмоторных самолета. Они были того же размера, что и те, на которых висел Бастер Китон, но, слава богу, более современного вида. Ярдах в ста за ними стояло с полдюжины палаток.
Было десять минут девятого. Неплохое время. Мы зарегистрировались в конторе, попили в столовой чаю с тостами и вышли на улицу. Немного погодя прибыли Джеймс и Люси. Пол, Грэм и Джейн ушли показать им, где записываться, и я остался наедине с Тимом.
- А наша Джейн сегодня в прекрасной форме, - сказал я.
- Несомненно.
- Или мне следует называть ее Абигайл?
Он промолчал.
- Да, конечно, ее нужно называть Абигайл. Ведь в конце концов, это ее настоящее имя. Не правда ли, Тим?
Но он все равно не клюнул. Я заметил, как пару раз сжался его правый кулак, но этим все и ограничилось. Тим оказался в том же положении, что и я тогда в Амстердаме: выиграть хочется, но есть вещи, которые он просто не мог сделать. Разве можно упускать шанс поддеть его? Особенно при мысли о грядущем свидании с Ингрид, что только укрепляло мою самоуверенность.
Однако я не успел ничего сказать, к жизни прокашлялась древняя громкоговорящая система:
- Внимание! Внимание! Просьба всем начинающим собраться в ангаре! Начинающим собраться в ангаре!
Нас собралось там десятка с три, и вскоре появился наш инструктор - крепкий делового вида парень, представившийся как Тони. После сорокапятиминутной вводной лекции он отпустил нас на перерыв.
- Прекрасное хобби, правда? - сказал Грэм, когда мы вышли на солнышко. - Наверняка это всегда держит в тонусе.
Две девушки, которых я до сих пор не замечал, обернулись посмотреть на автора столь патетического комментария.
- Извините, - съежившись, проговорил Тим. - Это Грэм. Он не опасен. Достает своей нудностью, но не опасен.
Девушки улыбнулись.
- Почему же вы вместе? - спросила одна.
Она казалась совсем молоденькой, но говорила с уверенностью, свойственной истинно богатым. Что-то среднее между блондинкой и шатенкой (блонтенка?), немного пухленькая - в хорошем смысле. Почему-то я сразу понял, что новенький «гольф» на автомобильной стоянке за углом ей подарил на день рождения папа, на нем она сегодня спозаранку и приехала.
- Мы с ним вместе работаем, - ответил Тим, вразвалку подходя к девушкам.
Впрочем, Блонтенка продолжала улыбаться мне. Привлеченный этим, я последовал за Тимом. Ее подруга, потемнее и постройнее, тоже улыбалась. Но ее улыбка как-то не так согревала. По крайней мере, меня.
- Бог знает, как это получается, - услышал я свои слова, - но он всегда умудряется приставать к нам и вне работы.
Девушки рассмеялись. У обеих родители ворочали миллионами, это было видно и по одежде - сшитые на заказ джинсы и кашемировые кардиганы, и по жемчужным серьгам.
Но ни одна из них не приобрела снисходительную холодность, свойственную Избалованным Аристократкам.
Блонтенка представилась:
- Меня зовут Франческа. А тебя?
- Роб.
Когда я понял, что она представилась мне, сердце екнуло. То есть сначала мне. Потом она повернулась к Тиму, который назвал себя и посмотрел на ее подругу, которая назвалась Софи. Но первый контакт возник со мной. От этого я получил заряд адреналина, и этот наркотик, как обычно, развязал мне язык.
- Ты что, собираешься прыгнуть с парашютом?
Франческа состроила гримасу.
- Да нет. Она так меня и не убедила. Я согласилась составить ей компанию. Это подарок брата ей ко дню рождения.
- О, поздравляю, - сказал я Софи, но она о чем-то говорила с Тимом и не услышала меня.
- В следующую среду ей исполняется двадцать один, - продолжала Франческа. (Я знал это. Ее слова, конечно, подтвердили мою правоту насчет Софи, но они почти наверняка одногодки.)
- У нас то же, - сказал я. - Тиму исполнился двадцать один на прошлой неделе.
Франческа рассмеялась. Тим, увлеченный разговором с Софи, мельком услышал, что я прошелся на его счет (а если честно, то и на свой собственный), но ничего не мог поделать. Посмотрев на Франческу, я понял, что она мне нравится. Ничего особенного в ее внешности не было, дело в поведении, манере держаться и в том, как мы сошлись. Во мне уже зародилось подозрение (надежда?), что мне не придется долго пудрить ей мозги. Лучший вид запудривания мозгов - это не запудривать мозги, а просто болтать. Понимаете, тут не нужны «подходы», фразочки типа «такая милая девушка, как ты…» и пр. Это всегда звучит сексуально, вот почему я никогда ими не пользуюсь. (Ладно: я ими не пользуюсь с тех пор, как понял, что они не срабатывают.) Нет, самые волнующие моменты возникают, когда не думаешь, о чем говорить с девушкой, потому что все происходит естественно. Это вернейший признак, что вы поладите, что она - твой тип. И у меня возникло ощущение, что с Франческой может получиться что