– Жаль, что ты не открыла Дверь. Тогда Карлоу была бы свободна.
– А она знает? – тихо спросила я. – Что ты выполнил условия своего проклятья?
– Я показывал ей доказательства, но до нее так и не дошло. Я не должен оставлять ее наедине с вечностью. То, что когда-нибудь это случится, для нее немыслимо, – он вздрогнул. – Нет. Об этом никто не знает, хотя я думаю, что суверен подозревает об этом. И мне хотелось бы, чтобы так и оставалось.
– Когда ты это сделал? Ты ведь воскрес в последний раз всего неделю назад? А что, если она тебя убьет?
– Неделю назад, – быстро ответил Крик, бросив взгляд на Карлоу. – Я не собираюсь обсуждать это при ней.
Я вздохнула и прошептала:
– Ладно. Храни свои секреты и ложь, но если она убьет тебя, она никогда себе этого не простит.
Крик тихо рассмеялся. Карлоу уставилась на него, вцепившись руками в кровать. Сафия, целительница, нанятая наследником, склонилась над голым бедром Карлоу и зашивала небольшой глубокий порез. Карлоу закрыла глаза рукой и застонала.
Крик усмехнулся.
– Она ненавидит иглы. Она. Франциска Карлоу, благоосененная, та, что не боится ничего, – боится иголок. Это так… по-смертному, – сказал он, смакуя это слово.
– Как она поранилась? – спросила я.
– Как обычно, – ответил Крик. – Приносила жертву.
Сафия откинулась на спинку инвалидной коляски, в ее черных глазах плясали смешливые искорки. Она похлопала Карлоу по руке.
– Я закончила, ты, большой бессмертный ребенок.
– Останется шрам? – спросила Карлоу. Я никогда не слышала, чтобы она говорила так тихо.
Сафия покачала головой. Зеленый знак, вырезанный на ее груди, был красным от только что выступившей крови.
– Завтра я сниму швы, – сказала она. – И смогу вылечить твою рану. Тогда и узнаем, остался ли шрам. – Сафия взглянула на меня через плечо. – Тебе что-то нужно?
– Нет, я просто услышала шум, – сказала я.
– Думаю, она предпочитает Карлоу. – Сафия поджала губы и увернулась от вялого удара Карлоу. Она повесила сумку на спинку кресла. – Если «шума» больше не намечается, я пошла завтракать.
В коридоре послышались шаги. Я вздрогнула, и Крик обернулся. К нам спешили Хана и Бэзил, руки стражницы были замотаны свежими бинтами, а Бэзил нес стопку книг. Хана смотрела куда угодно, но только не на нас, и делала маленькие шаги, чтобы Бэзил не отставал от нее. Бэзил быстро-быстро тарабанил пальцами по корешкам. Хана остановилась рядом с нами.
– Карлоу все еще здесь? – спросила она.
– Хана! – голос Сафии прозвучал немного запыхавшимся. Сафия поправила платье и шелковый шарф, обернутый вокруг ее тугих черных кудрей. В этом не было необходимости; она была красивее всех нас. – Неужели мой талисман удачи не сработал?
Хана покраснела, рука дернулась к висящей у нее на груди подвеске.
– Нет. То есть, да. Я в порядке. Я пришла за Карлоу, Криком и Адлер.
Сафия теребила свой серебряный браслет с полумесяцем, а я посмотрела на подвеску Ханы.
– Его величество попросил меня узнать, что ты думаешь о нескольких жертвах и механизмах восстановления, – сказал Бэзил, оглядывая Хану. – Остальных он просит немедленно последовать в лабораторию.
– Ну, по крайней мере, я закончила вовремя, – Сафия помахала нам на прощание и вместе с нами пошла в холл. – Давай посмотрим, что я могу для тебя сделать, Бэзил.
Они исчезли в комнате Бэзила. Мы пошли в лабораторию. Я схватила Крика за руку. Он уставился на меня, прищурив свои небесно-голубые глаза.
– Он послал единственного человека, который мог умереть, – прошептала я. – Почему?
– Должно быть, в лаборатории суверен. С чего еще ему это делать?
– В прошлый раз она очень сильно разозлилась на Карлоу. – Я сжала розу и почувствовала, как кожу пронзают острые шипы. Я кивнула. – Расчеты ее не обрадовали.
Это не ложь. Я просто недоговариваю. У наследника было так мало друзей. Если он их потеряет, это его сломит. Это не могла быть я. Это не могла быть Карлоу. Это должен был быть Крик.
– Думаешь, она причинит Карлоу боль? – спросила я.
То есть вопросы тоже не считались за ложь.
– Пока что Карлоу бессмертна. Но она может испытывать боль, – сказал Крик, его голубые глаза потемнели в тусклом утреннем свете. – Суверену необязательно убивать Карлоу. Она может поступить намного, намного хуже.
– Но с ней все будет в порядке, – я прикусила губу и заморгала, словно сдерживая слезы. – Она ведь не станет приносить Карлоу в жертву Двери, да? Сможет ли Карлоу это пережить?
Крик резко развернулся ко мне, его глаза расширились. Впервые он, кажется, был напуган.
– Это убило бы Карлоу навсегда.
– Что нам делать?
– Тебе? Ничего, – Крик вздохнул, бросил взгляд вслед удаляющейся Карлоу и жестом показал мне, чтобы я наклонилась к нему. – Иди в лабораторию. Я разберусь.
– Хорошо, – сказала я. – Будь осторожен.
Сколько убийств нам придется оправдать, чтобы спасти Цинлиру?
– Одно, – сказала я себе, вытаскивая из кармана розу и позволяя ее лепесткам разлететься на ветру. Они были красными и влажными.
Когда я, Карлоу и Крик вошли в лабораторию, суверен уже была там. Она была одета в прозрачное белое платье с зеленой строчкой. Увидев нас, она улыбнулась.
– Чудесно, – сказала она, беря меня за руку и ведя внутрь. – Все в сборе.
Стражников не было, и она не дала нам времени поклониться. Кожу на шее покалывало. Мои тво́рцы обвились вокруг меня, скрутились вокруг моей груди и опустились на сердце. Наследник смотрел на моего грехотворца через стекла очков. Его пальцы дернулись ко мне, и я заняла место слева от него. Крик встал справа от него. Он сжимал руку Карлоу и прижимал ее к себе. Она сняла свои защитные очки, и они повисли у нее на шее.
– Что вас беспокоит, ваше превосходительство? – спросил Крик, склонив голову.
– Твое лицо, – сказала она. – Я вижу его слишком часто. И слишком часто новости, которые ты мне приносишь, разочаровывают меня.
Он вдохнул.
– Прошу прощения.
– Мама, – сказал наследник.
Она взглянула на него, и он тут же умолк.
– Алистер, на этой неделе ты пропустил все заседания суда. Поскольку ты мой наследник, я считаю твое поведение совершенно неприемлемым. Я спасла тебя не для того, чтобы ты меня разочаровывал.
Он шмыгнул носом и кивнул.
– Твоя возня с Дверью подвергает опасности моих подданных, – сказала она. – Прошлой ночью она заманила в ловушку нескольких членов суда, а мы не можем позволить себе потерять их поддержку. Я слышала, что даже Лорена видела ее в действии.
Она взглянула на меня.
– Нет, ваше превосходительство, – я прокрутила свой ответ на языке, проверяя, сколько я могу лгать, и магия требовала большего. – Я не видела Дверь.
Несмотря на то что я видела призрачную Карлоу, она не была Дверью.
– М, – она прищелкнула языком и провела костяшками пальцев по моей щеке. – А ты играешь в эту игру гораздо лучше его, даже после того, что произошло на днях.
Наследник вздрогнул.
– И, Франциска, дорогая, ты выглядишь взволнованной. – Суверен остановилась перед Карлоу и обхватила ее лицо ладонями. – Напомни еще раз, какие условия у твоего проклятья?
– Первый человек, которого я полюблю, умрет, – Карлоу вздернула подбородок и сцепила руки за спиной. – Второй унаследует мое проклятие. А потом умру я.
– Как это утомительно, – сказала суверен. – Было бы проще, если бы твое проклятье было как у Крика. Но, думаю, поскольку ты не можешь умереть, это, по крайней мере, будет весело.
Карлоу задрожала.
– Почему я должна… не совсем умереть?
– Ты отдала свои расчеты Шеруилл. Это неприемлемое нарушение доверия и идет вразрез с моими четкими приказами. Дверь заманила именно тех, кто был осведомлен о пятимесячном сроке.
Крик, спрятав руки от суверена, просунул палец между ладонями Карлоу и заставил ее расцепить их. Он провел рукой по ее спине.
– Это я пошел к Шеруилл, – сказал он, смело посмотрев суверену в глаза. – Вы не восприняли предостережения Карлоу всерьез. Если мы хотим спасти хотя бы часть жителей Цинлиры, жителей – всех жителей страны – нужно предупредить.
Суверен заколебалась. Она провела языком по зубам. Ее взгляд скользнул от Карлоу к Крику.
– Шеруилл ненавидит Карлоу, – сказала я. – На днях я видела, как они спорили. Не думаю, что Шеруилл когда-нибудь поверит Карлоу, не говоря уже о том, чтобы встретиться с ней.
Суверен повернулась ко мне и кивнула. Ее губы медленно расползлись в улыбке.
– Лорена, – она скользнула ко мне и взяла меня под руку, как будто мы прогуливались. – Ты хочешь убить Крика или это сделать мне?
Именно этого я хотела. Именно это нам нужно. Вот что должно произойти, чтобы наследник довел дело до конца и спас Цинлиру.
Но когда я открыла рот, чтобы сказать, что убью его, с моих губ не сорвалось ни звука.
– Считай, что это возможность обучения, – Корона поставила меня перед Криком и вложила мне в руки нож, сложив мои пальцы вокруг ручки. Она отступила. – Помни, Лорена, всегда найдется человек, руки которого запятнаны больше, чем у тебя. Так кто же, по твоему мнению, должен держать нож?
Я без раздумий бросилась вперед и вонзила лезвие между его ребер, прямо в сердце. Карлоу ахнула, а наследник уставился прямо перед собой. На меня смотрел только Крик.
Он улыбнулся и подмигнул мне. Я вытащила нож.
Крик упал на пол, под ним растеклась лужа крови.
– В этом не было необходимости, – голос наследника дрогнул. – Ни в убийстве, ни в способе его совершения.
Я выронила нож.
«Позже, – взмолилась я своему грехотворцу. – Мы принесем его в жертву позже. Сделай так, чтобы это было не зря».
Он скользнул к нему и опустился на мои плечи.
– В этом не было бы необходимости, если бы ты держал свою работу под контролем, Алистер, – Корона взяла свой нож и вытерла кровь о мое пальто. О пальто Джулиана. – Твои исследования закончены. У вас есть три дня, чтобы привести все в порядок и довести дело до конца. Больше никаки