Свобода самовыражения, к слову, не обязательно относится к искусству непосредственно. В 2000 году написанное Эндрю Булхак написал на основе Dada Engine (система случайного порождения текстов с помощью рекурсивных грамматик) генератор постмодернизма. При каждом запуске генератора пользователь получает текст, который неотличим ни по содержанию, ни по форме от трудов монстров западного пост-структурализма (Деррида, Бурдье и т.п.). Авторы программы многим обязаны идеям проф.А. Сокала, некогда преднамеренно мистифицировавшего престижный гуманитарный журнал, который охотно опубликовал бессмысленную чушь, декорированную ссылками на французских и немецких постмодернистких и герменевтических мыслителей, а также псевдонаучными рассуждениями о принципе неопределенности, Геделе, квантовой физике и т.д.
Вот результат работы подобной программы на русском языке:
«Частное создает закон внешнего мира. Согласно мнению известных философов напряжение представляет субъективный класс эквивалентности. Объект деятельности преобразует напряженный интеллект. Преамбула изоморфна времени. Современная ситуация подчеркивает мир.
Структурализм натурально раскладывает на элементы закон внешнего мира. Информация фокусирует смысл жизни, открывая новые горизонты. Наряду с этим конфликт создает интеллект, исходя из принятого мнения. Ощущение мира, пренебрегая деталями, философски оспособляет постмодернизм.» и т.д.
Это, конечно, интересно — но именно как шутка. Интеллигенция же выдает подобное за философию, как выдает описанные выше «креативы» за искусство.
Самовыражение — это симулякр творчества, причем тем более извращенный, чем более импотентен имярек в творчестве. Для самовыражения важно не то, что создано, а как создано, чем, против чего и т.д.
Нередко можно встретить трактовку «свободы самовыражения» как «свободы слова», но разница непринципиальная, просто убрано последнее «хоть что-то сделать надо», можно просто трепать языком.
Ну и завершающая этот пункт сентенция: «Личностное начало осознается интеллигентом как высшая ценность». Как обычно, зададимся вопросом: а что именно сказано?
Вопрос «что есть личность» отнюдь не прост. Как-то я писал обзор по теме, и там было около двух десятков «теорий личности», причем, понятно, рассматривались именно достаточно признанные и распространенные. Лично я придерживаюсь такого определения: «Эволюционно-прогрессивная форма существования субъективного разума, характеризующаяся наличием осознанно сформированного мировоззрения (системы внутренних принципов), а также развитием интеллекта и воли, достаточным для того, чтобы этими принципами руководствоваться». Важно: личность можно разработать в себе только самостоятельно; при этом любая личность всегда уникальна, хотя вполне может иметь общие черты с другими личностями.
Интеллигенция же под «личностным началом» понимает всего лишь индивидуальность, т.е. некие черты характера. Имярек имеет некие заскоки, которые он желает самовыразить, проявив свое личностное начало. А тот, кто возражает — сатрап и душитель свободы, как бы он ни аргументировал свое возражение.
Именно что «личностное начало» является самоценностью. Помните у Вольтера: «Я категорически не согласен с вашей точкой зрения, но готов умереть за ваше право ее отстаивать»? Не имеет значения, говорил ли Вольтер это всерьез или жестко стебался над оппонентом («ваши взгляды меня настолько забавляют, что…»), дело в том, что интеллигенция заявляет подобное пафосно и всерьез. Можно нести любую чушь, но ярлычок «это — моя точка зрения» делает ее неприкосновенной, так как запрет нести чушь попадает под «подавление личностного начала». Для многих фраза «это — моя точка зрения» даже является аргументом. Мол, раз я так считаю — то и все, обосновывать не надо, имею право.
Опять же, обратите внимания на симулякр: «личностное начало» здесь подменяет Личность. Кроме того, очевидна корреляция с либеральными ценностями — но этот вопрос разберем подробно позже.
Стойкость или страх преступить табу?
Переходим к следующей позиции: «мужество, стойкость в отстаивании своих, продиктованных совестью и убеждением позиций».
С одной стороны, факты стойкости убеждений действительно имеют место. Лихачев пишет: «Основной принцип интеллигентности, — интеллектуальная свобода — свобода как нравственная категория… Человек должен иметь право менять свои убеждения по серьезным причинам нравственного порядка. Если он меняет убеждения по соображениям выгодности, — это высшая безнравственность. Совесть не только ангел-хранитель человеческой чести, — это рулевой его свободы, она заботится о том, чтобы свобода не превращалась в произвол, но указывала человеку его настоящую дорогу в запутанных обстоятельствах жизни, особенно современной…»
Н. Бердяев, «Русская идея» (3, гл.I): «Интеллигенция была идеалистическим классом, классом людей, целиком увлеченных идеями и готовых во имя своих идей на тюрьму, каторгу и на казнь. Интеллигенция не могла у нас жить в настоящем, она жила в будущем, а иногда в прошедшем.»
Стоп. Готовы на каторгу — это понятно, но на лишения ради своих убеждений готовы многие. А вот «не-житие в настоящем» — уже нечто отличное, характерное именно для интеллигенции. Да, самое главное для русской интеллигенции — это приверженность неким Нравственным Идеалам. Но вот является ли стойкость в этом мужеством? Чем эта стойкость «продиктована»?
В общем виде: является ли любая стойкость мужеством? Нет, не является. Мужество — это мужской поступок. Подвиг Муция Сцеволы или трехсот спартанцев во главе с Леонидом. Стойкость же не обязательно подразумевает мужество — например, можно стойко переносить побои. Это будет мужеством в плену у врага, но не будет — в семейной жизни.
Д.С. Лихачев, «О русской интеллигенции»: «В сущности, первым интеллигентом на Руси был в конце XV — начале XVI века Максим Грек — человек итальянской и греческой образованности, до своего монашества носивший имя Михаила Триволиса и принадлежавший к ученому кругу Альда Мануция. В России он подвергался гонениям, находился в заключении и был причислен к лику преподобных только после своей смерти. Своею жизнью на Руси он прочертил как бы путь многих и многих интеллигентов.»
Обратите внимание: гонения подаются как стигматы интеллигентов, подразумевается, что гонений просто не может не быть — у всех интеллигентов просто судьба такая. Но зададимся вопросом Неуловимого Джо: а что, кому-то надо бегать за каждым интеллигентом, чтобы его подвергать гонениям? При желании их можно было бы уничтожить как класс, оптом. Посмотрим на предмет гонений внимательнее. Кара-Мурза в «Потерянном разуме» цитирует того же Лихачева: «В двадцатые годы, в годы “диктатуры пролетариата”, роль и значение интеллигенции всячески принижались. В лучшем случае ее представители могли считаться попутчиками, в худшем — врагами… Год от года в стране падал уровень культуры. Самые маленькие ставки — у работников культуры». Действительно, «умиляет сам диапазон обид — от клейма “враг народа” до низкой ставки оклада». Причем, сами понимаете, в те времена ярлычок «враг народа» не был просто безобидной дразнилкой, а подразумевал известные последствия.
В этом и суть: интеллигенция жаждет гонений. Конечно, интеллигентам не хочется умирать или страдать, как и всем нормальным людям, но при этом они хотят, чтобы на них обращали внимание. Очень напоминает старый анекдот про то, как некто альтернативной половой ориентации жаждет стать футболистом: мол, так приходится скрывать свои устремления (анекдот времен СССР, когда за гомосексуализм была статья в УК), а тут я выбегу с мячом, всех обведу, а потом специально промажу по воротам; тут весь стадион в едином порыве закричит: «Пидор!!!», и мне будет приятно.
Такой вот мазохистский комплекс.
Конечно, он проявляется в современном обществе не столько физически, сколько ментально/психологически: интеллигентам свойственно желание «страдать за грехи всего мира», эдакое мессианство (которое, помимо страдания, подразумевает приписывание себе права говорить «как надо», не особо утруждая себя обоснованиями). Нередко привычка заниматься покаянием за народ (который об этом не просил) принимает довольно причудливые формы. Интересное наблюдение от К. Крылова:
«Существует множество поводов, по которым русским людям надо стыдиться себя. Стыдно за культуру, стыдно за политику, стыдно за погоду, стыдно, наконец, за язык. Да, еще и глумиться надо при этом — над собой, над культурой, и так далее по списку. Стыд да глум, стыд да глум.
Интересно, однако, иной раз посмотреть, как работает машинка самокозления:
Вот, например, один деятель нашел новый повод стыдиться русского языка:
“Сейчас, так сказать, по супружескому долгу, залез на сайт Свадьба.Ру.
Там есть забавный раздел — называется памятка молодоженам. В нем есть подраздел — ваши новые родственники.
Среди обычных золовок, невесток, тещей и проч. нашел много всего занимательного:
Только вслушайтесь:
Братанна — дочь брата, племянница по брату
Дедина, дедка — тетка по дяде
Дочь — лицо женского пола по отношению к своим родителям. (не в тему, но определение какое — каков бюрократический дактиль, а?)
Дщерша — племянница по тетке.
Сестренич, сестрич — сын сестры матери или отца, племянник по сестре.
Братаниха — жена двоюродного брата
Сношенница — жена деверя, жены двух братьев по отношению друг к другу, невестки ( я, может, испорчен сильно, но никогда бы не подумал, что это слово такое означает. И вообще — вы понимаете это определение. Я — нет.)
Простите, но порой мне стыдно, что я говорю на этом языке. Я отлично понимаю, что это просто изыски из фолиантов старинных, но — зачем столько слов для родственников. Ни в одном (поправьте, если не прав) языке Европы нет слов для обозначения большей части родственников, каждый из которых у нас как-то назван. Потому что это не нужно. У нас, к сожалению, все не так…”