Тут чудесно продемонстрирована именно “работающая схема”. Человек специально выискивал “смешные слова”, причем в “смешное” попала даже “дочь” — ее, видите ли, “бюрократически определили”. (Думаю, на немецком сайте никакой уровень бюрократичности определения его не смутил бы: небось, хоботок бы задрался от восторга перед немецкой подробностью).
Дальше — включается “мне-стыдно-за-то-что-я-русский” в форме “говорю на этом языке”. Далее — фантазии на тему того, что “таких слов в приличных языках нету” (это фантазия, все “эти” слова были и есть, но). Очень интересная фраза — “У нас, к сожалению, все не так”. Обратите внимание на словечко “все”. У “нас” ВСЁ не так, “не по-людски”, вот именно все, куда не плюнь.
Самое смешное, что человек понимает, что это “изыски из фолиантов” (то есть в женскую баню он со шкафа смотрел), но это уже неважно. Машинка завертелась. “Стыдно — стыдобесно — у нас все не как у всех”.»
Замечу, что заодно с мазохистским комплексом покаяния в этой цитате продемонстрирована ориентация интеллигенции на Запад — но об этом тоже поговорим позже и отдельно.
Примечание: я извиняюсь за частые отсылки «на потом», но что делать, если тема — обширнейшая, и раскрывать ее приходится постепенно, но при этом все части системно взаимосвязаны — и поэтому приходится упоминать то, что еще не расписано подробно.
Еще наблюдение — С.В. Чебанов, «Интеллигенция: ценность полионтологий и межкультурный диалог»:
«Интересно отметить очень характерную реакцию интеллигентов на лишения. Интеллигент, в связи с его безбытностью, его ориентацией на абсолютную личную свободу, потребностью в существовании механизмов, которые будут обеспечивать эти безбытность и свободу, в связи с его гуманитарной образованностью и некоторым невежеством в области естествознания и точных наук, в связи с его ориентацией на возвышенное и нежелание заниматься утилитарным, интеллигент очень интересным образом реагирует на лишения. В условиях лишений отчетливо появляется тенденция к исключению себя из социальной действительности — когда человек отказывается от того, что ему обеспечивают в нормальных условиях социальные институты. Он перестает мыться, одеваться, бриться, стричься и так далее. Возникает феномен бича — бывшего интеллигентного человека.»
К сожалению, эта особенность психики не поддается непосредственной верификации: в СССР, в отличие от эРэФии, бомжей было очень мало. Однако косвенное подтверждение имеется: как уже отмечалось выше, интеллигентская мода подразумевала именно волосатость, бородатость, мешковатость одежды, ее форма — свитер/джинсы. Не знаю, как именно обстояло дело с личной гигиеной в таком обществе, но внешность вполне похожа на бича.
Кстати, небольшой нюанс, который будет пропущен многими читателями, не заставшими СССР в сознательном возрасте. Обратите внимание: джинсы. В те времена это было не просто удобной одеждой, как сейчас. Во-первых, это был «символ свободы», Америки (помните, как в 2005 в Белоруссии именно джинсовые ленточки использовались как символ «оранжизма»?), а во-вторых, стоили они тогда месячную зарплату и были предметом престижа. Такая одежда была статусной. Короче говоря, комплекс барчука-народовольца.
Но ладно, давайте вернемся к стойкости. Откуда она берется у интеллигенции? В изначальном тезисе сказано про совесть и убеждения. Совесть обсуждать смысла мало: здесь термин применен явно в смысле «действовать по совести», т.е. согласно своим убеждениям. А вот какую роль играют в психике интеллигентов убеждения и откуда они там берутся? Обратим внимание на специфику таковых убеждений.
Читал я как-то классику — Леви-Брюля про первобытное мышление как паралогический феномен. У интеллигенции мышление именно такое: противоречия попросту отметаются как класс, все ассоциации идут не напрямую и не по неким «векторам», индивидуальным для каждого события, а по некоему глобальному «коллективному полю». Возьмусь утверждать, что мистические представления первобытных людей и так называемый «дискурс» интеллигентов — явления одного порядка.
Цитирую: «оно [мышление] отнюдь не имеет склонности без всякого основания впадать в противоречия…, однако оно не думает о том, чтобы избежать противоречий. Чаще всего оно относится к ним с безразличием. Этим и объясняется то обстоятельство, что нам трудно проследить ход такого мышления»; «[умозаключения] не являются, подобно нашим понятиям, продуктом интеллектуальной обработки в собственном смысле слова. Они заключают в себя в качестве составных частей эмоциональные и моторные элементы, и, что особенно важно, они вместо логических отношений (включений и исключений) подразумевают более или менее четко определенные, обычно живо ощущаемые партиципации (сопричастия)».
Все поразительно коррелирует: интеллигент мыслит не причинно-следственными категориями, и не фактами, а неким набором «принятого дискурса», который складывается в мозаики, которые рациональным рассудком попросту не понять. «Раз круглое — значит, красное».
Проиллюстрирую на известном примере лета 2005 года, когда некая бабка поселила таджика-гастарбайтера в одной комнате с внучкой, которая и забеременела от него в 11 лет. Вот что написала по этому поводу интеллигентка Ирина Петровская в «Известиях»:
«Зрители, вернувшись с работы и включив “ящик”, садятся ужинать вместе с чадами и домочадцами, и тут вам эдакий сюрприз: соплюшка, вот-вот собирающаяся рожать, ее не старая еще бабушка, ничуть не подавленная семейной драмой, юный папаша, почти не говорящий по-русски, и разные дяди-тети, с жаром обсуждающие случившееся».
Далее Петровская занудствует на тему, что не стоило все это показывать по телевизору, обсуждать такое на публике и так далее, но постепенно подходит к Самому Ужасному: «О том, что может ждать таджикского Ромео после подобной славы, и подумать страшно в связи с разгулом ксенофобии в России и безнаказанностью скинхедов, борющихся за чистоту славянской крови».
Бедный, несчастный таджикский Ромео! Несчастный юноша ни в чем не виноват, а теперь его будут не любить, бить и обижать злобные русские скинхеды, которых по непонятным интеллигенции причинам беспокоит чистота славянской крови. Но на этом журналистка не успокаивается и начинает жечь глаголом, как будто пишет сценарий для известной студии трешевого кино «Трома»:
«Бабушка Вали пустила заезжего молодца на постой, определив ему место для ночлега в одной комнате с малолетней внучкой. Видно, бабушке и в голову не пришло, что девочка созрела и что от совместного ночлега с горячим таджикским парнем могут родиться дети.»
«Она хоть и беременная, но маленькая еще девочка, не понимающая, что на нее свалилось и что ее ждет завтра. Ее-то пошто выставлять на всеобщее обозрение и грядущее за ним порицание, осмеяние, тыканье пальцем?»
Дело даже не в утверждении, что бабушка понятия не имеет, откуда дети берутся, а девочка, будучи беременной, еще не заинтересовалась, что это у нее живот пучит. Интерес представляет именно дискурс.
Половозрелый таджик насиловал 10-летнюю (если в 11 беременность стало заметно) и, по всей вероятности, русскую девочку Валю? Звать милицию? Отнюдь. Свершилась желанная межнациональная любовь с долгожданным мигрантом Т. Ромео. Самого Ужасного — чистоты славянской крови — удалось избежать. Так что дело милиции — следить за скинхедами, чтобы те не мешали таджикам заниматься… гм… ну, вы поняли.
Вроде бы все элементарно: бабка добровольно поселила половозрелого мужчину в место/время, когда тот имел возможность реализовать свои сексуальные потребности за счет 10-летней девочки, что (если кому не ясно, почему, то — в газенваген) нанесли ей непоправимый физиологический и психологический вред.
Прочитав изложение фактов в таком виде, даже интеллигент направит девочку на аборт, таджика публично кастрирует и отправит его вместе с бабушкой в биореактор.
Но есть ведь дискурс! В котором, как известно, вместо логических отношений фигурируют обычно живо ощущаемые партиципации. И что мы получаем?
Таджик — значит, низзя забижать, ибо это — Русский Фашизм, а он недопустим, несмотря ни на что. Значит, никакого изнасилования и даже совращения не было, была любовь. Возраст не имеет значения, любви все возрасты покорны. И так далее…
А теперь представьте обратную ситуацию: некий скинхед преодолел естественное биологическое отвращение к межрасовому смешению и обрюхатил некую таджикскую девочку™. Представляете, какой интеллигентский хай поднимется?
Важно: интеллигент не притворяется, он действительно так мыслит.
Сходность мышления интеллигентов и первобытных людей наглядно показывает, что интеллигенты — это продукт не развития, а деградации человека.
Из сказанного следует три важных вывода.
Во-первых, не стоит думать, что-де интеллигенты специально действуют «против русских». Все проще: они против всех нормальных людей. Причем категорию «нормальный» здесь следует понимать и как «среднестатистический», и как «дóлжный быть». Интеллигенция выступает против ценностей традиционного общества и при этом de facto мешает прогрессу, дальнейшему развитию человечества. В дальнейшем я раскрою эти тезисы, пока же мы не рассматриваем происхождение и цели интеллигенции, но лишь феномен как таковой.
Во-вторых, сходство мышления с первобытным приводит к тому, что властителями умов интеллигентов становятся те, кого можно назвать современными шаманами. Что характеризует «классических» шаманов? То, что они сами верят в духов, но при этом проделывают множество трюков, чтобы убедить в силе духов (а заодно и своей) своих соплеменников. Именно таково поведение рупоров либерализма и т.п. интеллигентских сентенций; не буду раскрывать тему за очевидностью.
В-третьих, интеллигентский тип мышления можно корректно моделировать вирусной инфекцией (использованы рассуждения из работы «Монотеистический паразит», Skydger).
Вирусы (от лат. virus — яд) являются истинными внутриклеточными паразитами, не способными к жизнедеятельности вне живых клеток. Вирусы относятся к наиболее примитивным формам жизни, их размножение весьма своеобразно и очень не похоже на размножение других живых существ. Вирусы существуют в двух формах: вне- и внутриклеточной. Признаков жизни у внеклеточных вирионов не обнаружено. Попадая в организм, вирусы проникают в чувствительные к ним клетки и переходят из пассивной формы в активную.