— Спасибо вам на добром слове! — улыбнулся хозяин. — Вы знаете, как ни странно, мне сейчас очень захотелось вам помочь. Только я пока не знаю, как. Как с вами можно будет при случае связаться?
— Я живу на Каменноостровском проспекте, дом 9, второй этаж, а служу у Айзенштейна в «Русском обществе беспроволочных телеграфов и телефонов» на 14-й линии. Звоните мне по номеру одиннадцать сорок.
4
Оставшись один, Бадмаев погрузился в медитацию. Возникающие и кружащие в сознании обрывки мыслей и идей должны связаться и образовать целое. Как говорил этот инженер? «Космическая связь»! Вот уж воистину устами материалиста глаголет духовная истина. А самая высокая духовная миссия и состоит в том, чтобы создавать связи между отдельными сущностями. Йога — тоже своего рода космическая связь. А создавший связи всегда находится на их пересечении. Через него идут потоки энергий. И к нему с этими потоками притекает Благо. Нужно лишь уметь создавать связи. Это всегда вознаграждается. Например, что может связывать таких разных людей, как тщеславный актёр, безумный промышленник и увлечённый инженер? Ведь они хотят в сущности одного и того же: выкрикнуть во Вселенную Имя. Либо своё, чтобы именно тебе Вселенная ответила на призыв, либо имя того, кого призываешь на помощь. Тогда Вселенная непременно откликнется и исполнит желание. Это основной принцип магии. Вот только Вселенная любит пошутить и исполняет желания иногда крайне причудливым образом…
5
Спустя несколько месяцев среди почтовой корреспонденции Бадмаев обнаружил несколько брошюр, в которых упоминалась фирма «Заслон». Такие брошюры выходили в виде литературных приложений к газетным листкам. Обычно Бадмаев такое никогда не читал, но в этих брошюрах дотошный секретарь везде подчеркнул слово «Заслон» и сделал пометки: «Заслонов, ваш пациент».
Бадмаев полистал сборники рассказов и стихов о «Заслоне», потом решительно отправил всю пачку разом в корзину для бумаг. Он почувствовал что-то вроде укола совести: он не отработал свои полученные деньги. Он дал клиенту неправильный совет и не решил проблему клиента. Пятно на карму.
Он позвонил в колокольчик и велел секретарю соединить его с Заслоновым. Через несколько минут удалось установить связь, но нормальному разговору мешали помехи на линии. Сказывались несколько лишних вёрст провода, протянутых от петербургской телефонной сети до загородной мызы Бадмаева на Выборгском шоссе. За треском помех обсуждать существо вопроса было невозможно. Удалось лишь пригласить Заслонова к себе и договориться о времени встречи.
В этот раз он принял посетителя сидя по-европейски за рабочем столом, в строгом чёрном костюме. После обычного приветствия, усадив гостя напротив себя, Бадмаев сказал:
— Иван Александрович! Я знаю, как вы цените время, и поэтому не пригласил бы вас к себе попусту. Я полагаю, что вы имеете основания быть недовольным полученным от меня советом и достигнутыми результатами. И мне хотелось бы это исправить.
Заслонов взглянул прямо в узкие глаза Бадмаева и решительно кивнул:
— Да. Рекламная кампания «Заслона» с треском провалилась. Я обращался в «Фонтанку», но там заломили бешеные цены, а выдали пшик. Мне тогда посоветовали новую идею: обратиться в «Литературную республику». Сказали, что там собираются молодые талантливые литераторы со свежими идеями и работают бесплатно. Мы вместе с «ЛитРес» объявили конкурс и получили десятки, если не сотни откликов. Но эти отклики… Как бы вам сказать… — Заслонов замолчал, мучительно подбирая слова, и вдруг улыбнулся:
— Вы случайно не читали «Весёлых устриц» Аверченко?
— Разумеется, читал недавно, — улыбнулся в ответ Бадмаев, — весьма остроумно и смешно.
— Так вот, эти десятки, если не сотни откликов суть не что иное, как вариации рассказов «Боярская проруха» и «Мухи и их привычки», лишь с тем отличием, что там везде где надо и не надо вставлено слово «Заслон»: «Дирижабль «Заслон» плавно взмахнул крыльями и взлетел — и всё заверте…» Они называют это фантастикой. Жюль Верн от такой фантастики перевернётся в гробу. Победителей конкурса, очевидно, определяли по принципу: кто чаще других выкрикнет заветное ключевое слово «Заслон». Но это ещё не самое страшное!
— Что же самое?
— Послушать этих писак, так уже сейчас все германские и американские фирмы, Форд, Сименс и Эрикссон должны удавится от зависти к «Заслону». А так называемые победители конкурса пишут о «Заслоне» как, цитирую, об «ордене меченосцев-инженеров», «великом тайном сообществе посвящённых». Это же откровенное издевательство! В общем, чем скорее публика забудет эти жалкие потуги, тем лучше для всех нас. Радует только одно: слава Богу, кажется, никто в обществе к этой кампании не отнесся серьёзно. Пошумели и забыли.
Бадмаев улыбнулся:
— Первый блин, как всегда, комом. Не расстраивайтесь, Иван Александрович. Путь мы выбрали правильный. Будда говорил, что богатства приманиваются богатствами, подобно тому, как дикие слоны приманиваются приручёнными слонами. Со славой действует тот же принцип. Даже негативная слава — это тоже слава. Зато теперь, полагаю, я нашёл для вас подходящее решение. Как вы отнесётесь к тому, чтобы имя «Заслон» стало первой космической радиограммой человечества, переданной инопланетной цивилизации? Такому масштабу рекламы позавидуют не только Форд и Эрикссон, но и царственные особы.
Бадмаев уловил в глазах гостя лихорадочный блеск и понял, что попал в точку. Объяснения заняли не более пяти минут. Нужно ковать железо, пока горячо. Бадмаев поднял трубку телефонного аппарата:
— Соедините меня с инженером Васенковым. Одиннадцать сорок, пожалуйста.
Договорились встретиться втроём на следующий день в кабинете Заслонова на Ближней Рогатке.
6
После великолепных Литейного и Невского проспекта сани Бадмаева поехали вдоль Лиговского канала. Подумалось, что прежде чем связываться с Марсом, неплохо бы сперва как-то облагородить омерзительные трущобы на Лиговке. За Царскосельской железной дорогой, не доезжая Московских Ворот, поворотили налево, проехали вдоль глухого полутрасаженного деревянного забора и вскоре оказались перед высокими железными воротами. Над ними красовалась надпись железными коваными буквами — «Заслонъ». За воротами оказалось несколько низеньких зданий из красного кирпича и кучки деревянных сараев и бараков. Дымило несколько труб. На сером снегу виднелись кучи угля и золы. Гулко ухал паровой молот. Рабочие тащили куда-то тележки с ящиками.
Расположились втроем в кабинете управляющего. Васенков привёз чертежи, расчёы и докладывал техническую сущность своего предложения. Бадмаев слушал вполуха, больше наблюдая реакцию Заслонова. Тот делал пометки в своём блокноте по ходу доклада, иногда задавал вопросы, потом внимательно просматривал расчёты, выслушивал пояснения.
— Почему другие существующие радиостанции не могут выполнить передачу сигналов на Марс? Я так понимаю, передатчик у них мощнее, чем предлагается у вас?
— Дело в длине радиоволны, — терпеливо пояснял Васенков. — Существующие антенны порождают длинные волны, которые распространяются подобно кругам от брошенного в воду камешка. Эти волны прижимаются к Земле и поэтому огибают земную поверхность. Более короткие волны могут отражаться от определённых слоёв в атмосфере. За счёт переотражений они также огибают земную поверхность. Но если генерировать очень короткие волны и направить из в зенит или почти в зенит, то они выйдут за пределы земной атмосферы и устремятся в космическое пространство. Наша задача — создать направленный пучок таких волн и направить его вверх, чего не делают другие радиостанции.
— То есть, дело в узконаправленном пучке, в котором сосредоточен поток мощности передатчика и в направлении передачи?
— Совершенно верно. Всё дело в направленности. А проблема — в точности ориентирования оси пучка, так, чтобы в итоге он пересекся с планетой, куда мы передаём сигнал.
— Как вы решаете эту задачу?
— Пока только за счет предварительной выставки антенны. У меня есть собственное изобретение, как это можно сделать. Дивная механика! Мой знакомый астроном из Пулковской обсерватории делает точные расчёты положения звёзд и планет на небесном своде. Наша задача так направить ось антенны, чтобы она хотя бы один раз за ночь пересеклась с траекторией планеты на небесном своде. На вторую ночь уже нужно вносить поправки и настраивать антенну заново. Это требует определённого труда. И конечно, для точной юстировки антенны желательно одновременно наблюдать планету с помощью телескопа.
— А кто нам мешает вести ось антенны за планетой? Я знаю, что телескопы в Пулково отслеживают звёзды с помощью следящих устройств?
— Очень сложная механика следящего устройства, — вздохнул инженер, — наша антенна будет намного тяжелее и больше телескопа. Несомненно, за этим направлением будущее, но я пока не замахивался бы на столь масштабный агрегат. Давайте сперва опробуем принцип в статике, а потом уже будем усовершенствовать.
Заслонов в конце концов откинулся на стуле, сложил перед грудью ладони, упёрся в них подбородком и надолго задумался. Со стороны казалось, что он молится.
Бадмаев обратился к Васенкову:
— Вы говорили, что длина сообщения у вас ограничена пятью-шестью буквами. Я понимаю, что сложно удержать луч в заданном направлении. Но что вам мешает отбивать морзянку на ключе почаще?
— В радиосвязи ключевым вопросом является энергия сигналов. А в космической радиосвязи — особенно! Ведь нашему сигналу предстоит пролететь десятки миллионов километров! Энергия же связана не только с мощностью, но и с длительностью элементарного сигнала. В данном случае, она определяется длительностью «точки» в телеграфном коде Морзе. Мы — радисты — в этом случае говорим, что нам необходимо обужать частотную полосу сигнала. Все устройства мной уже спроектированы так, чтобы длительность «точки» была максимально возможной, и за то время, пока луч может удерживаться в направлении на планету, была бы возможность передачи примерно пяти-шести символов кода. Число «шесть» выбрано по количеству букв в слове «Россия». На меньшее, сами понимаете, господа, я не мог пойти. Менять что-то в разработанной аппаратуре сейчас очень сложно.