— Однако, в слове «Заслонъ» семь букв. Согласится ли Иван Александрович обрезать название своей фирмы?
Бадмаев и Васенков обратили взоры на Заслонова. Тот, словно очнувшись от забытья, встрепенулся и сказал:
— Странная вещь, господа. Мне сейчас припомнилось своё видение на вашем сеансе, Пётр Александрович. И знаете, что мне показалось странным? На здании из стекла, бетона и алюминия в надписи «Заслон» не было ера!
— Я знаю, что среди ученых-филологов давно работает комиссия по вопросу орфографической реформы, — заметил Васенков. — Так что, господа, возможно, ер на конце слов скоро отменят. И это правильно! Кодировать слова станет проще.
— Я согласен на отмену ера, — решительно заявил Заслонов.
— В таком случае, нам осталось только договориться об организации дела, — сказал Бадмаев.
За принцип организации взяли устройство акционерного общества. Тут Бадмаев и Заслонов понимали друг друга с полуслова, а Васенков решил не вмешиваться и довериться более опытным организаторам.
Бадмаев не хотел, чтобы его имя звучало в связи с новым предприятием. Васенков же не мог работать по найму в новом обществе, не оставив прежнего места службы. Поэтому новое акционерное предприятие решили не регистрировать в казённой палате, а спрятать его внутри бухгалтерии «Заслона», ведя, однако, отдельный счет расходов, прибылей и убытков. Заслонов вошёл в дело восемью тысячами рублей, Бадмаев — четырьмя. Васенков вошёл в дело материалами технического проекта, оценёнными пайщиками-акционерами в четыре тысячи рублей, и получил, таким образом, двадцать пять процентов акций.
Каждый из акционеров получал право бесплатно передать в космос кодом Морзе одно слово длиной не более шести букв. Дальнейшие передачи, если необходимость таковых возникнет, будут передаваться на коммерческой основе. Прибыль будет распределяться среди акционеров пропорционально паю каждого.
Акционеры согласились с тем, что все металлические детали оборудования будут по мере возможности изготавливаться в мастерских «Заслона».
Некоторые разногласия вызвало обсуждение место расположения будущей радиостанции. Васенков предлагал район Политехнического парка у Выборгского шоссе. Заслонов же, объясняя соображениями транспортного удобства для доставки оборудования по Виндаво-Рыбинской железной дороге, предложил место чуть южнее Царского Села. Там, у старого Гатчинского шоссе, сразу за гарнизонным стрельбищем, он арендовал участок земли под свои склады. Выбор Царского Села неожиданно поддержал Бадмаев, руководствуясь какими-то своими соображениями. Он также пообещал использовать свои связи для содействия к подключению оборудования к электрической сети Царскосельской электростанции. На возражения Васенкова, что тому будет далеко добираться до места работ со своей городской квартиры, Бадмаев предложил снять для Васенкова поблизости дачу за счёт акционеров.
Ударили по рукам, и работа закипела.
7
Через полгода Васенков позвонил Бадмаеву и пригласил посмотреть на первые результаты. Бадмаев прибыл поездом на станцию Павловск, где его уже поджидал Васенков с пролёткой:
— Ну, наконец-то, Пётр Александрович, вы соблаговолили нас навестить. А вот Заслонов здесь каждую неделю вьётся, не терпится ему.
Поехали по Павловскому шоссе, затем свернули налево. Среди рощ, отдельных домиков-дач, садов, полей, пастбищ в отдалении виднелось странное сооружение.
— Вон она, наша красавица, глядите! Первая в мире антенна для космической связи.
Сооружение напоминало по форме гигантскую чашу с подпорками по бокам, но, когда подъехали ближе, стало больше напоминать огромную плетёную корзину.
— Вот зеркальце смонтировали, — хвастался Васенков, — на загляденье, всем на удивление! Обратите внимание: из проволоки сами намотали!
— Какое же это зеркало? — удивился Бадмаев. — Одни дыры! В такое не посмотришься.
— Не скажите, Пётр Александрович, не скажите! Для радиоволн это самое натуральное зеркало! Это как сеть для рыбы: мелкая рыба пролезает, а крупная — застревает! Волны нужной длины отражает, как зеркало — свет.
— Эта дура у вас никак футов сто будет, не меньше? — поразился Бадмаев.
— Почти угадали. Ровно тридцать метров. Мы — инженеры — пользуемся французскими мерами.
— А как вы её собрались двигать?
— В этом весь фокус! Идёмте покажу.
Васенков подвел Бадмаева к антенне и стукнул носком ботинка в основание:
— Лучший бетон. Три метра бетона. Плоскость выставлена в горизонт и не шелохнётся. Здесь — шаровая опора. Точная механика. Силовые подшипники. Ось вращения всей конструкции. А теперь пожалуйте сюда.
Он лихо полез по высоченной приставной лестнице. Бадмаеву пришлось последовать за ним.
— Обратите внимание на эти металлические детали, — инженер указал на цилиндры, встроенные в опоры чаши. — Это гидравлические приводы. Очень сложная механика синхронизирует движение приводов во всех шести опорах. Таким образом, мы можем с земли точно поворачивать зеркало, не рискуя его сломать.
— Что осталось ещё сделать? — спросил Бадмаев, когда спустился с лестницы и перевёл дух.
— Монтируем к зеркалу облучатель, подключаем передатчик — и вуаля! Через неделю, думаю, справимся, если Заслонов пришлёт обученного техника и рабочих, как обещал. Дальше надо рассчитывать положение планет, отрабатывать точную выставку. Одно плохо: ночи у нас очень уж светлые. И Марс пока низковато над горизонтом, нужно подождать, когда поднимется повыше…
Инженер повёл Бадмаева к деревянной будке:
— Управлять оттуда будем. Идемте, покажу.
Будка оказалась набитой множеством сложных приборов с проводами. Разбегались глаза от обилия шкал, рычажков, бронзовых ручек и верньеров. Инженер повернул рубильник. Раздался низкий гул мотора. Задёргались стрелки на блестящих бронзовых приборах с французскими шкалами и на матовых чёрных приборах с немецкими шкалами. Радостно замелькали красные и зёленые лампочки.
— Красиво у вас, — только и смог вымолвить гость.
— Это операторская. Здесь располагается моя гордость — экспериментальный электронный радиопередатчик на трехэлектродных газонаполненных лампах-триодах. Это чудо техники скоро заменит прежние роторно-искровые передатчики. Это самые первые экспериментальные образцы ламп, и созданы они здесь у нас в Петербурге! А уже очень скоро мы сделаем у себя настоящие вакуумные лампы! Тогда можно будет осторожно говорить и о межпланетной телефонии! Признаюсь, я уже сделал образец приемника… Вот тут все приборы управления. А позади, в пристроенном сарайчике у нас аккумуляторная яма и конденсатор потока. Без него передатчик при выделенной нам мощности электросети не справится. Кстати, нужно ещё собрать схему спиртового охлаждения передатчика… Сейчас подождем, пока моторы прогреются… А вы лучше снаружи гляньте на нашу красавицу-антенну. Сейчас я её заставлю поплясать.
Гул мотора усилился. Гигантская плетёная корзина стала очень медленно, дюйм за дюймом, плавно наклоняться, потом стала так же плавно вращаться. Наконец мотор затих, корзина застыла на месте. Гордый инженер вышел из будочки и явно ожидал восхищения публики. Бадмаеву вспомнился Ленин и невольно подумалось: «Весь мир — театр». Он захлопал в ладоши:
— Браво, браво, бис!
8
Вернувшись домой, Бадмаев велел секретарю отбить телеграмму Ленину в Москву: «Срочно приезжайте Петербург тчк Бадмаев».
Три дня спустя Ленин уже стоял в выжидающей позе перед столом Бадмаева на Спасской мызе.
— Итак, господин Ленин, как ваши успехи на поприще стяжания театральной славы?
Актёр отвёл глаза и стал похож на провинившегося гимназиста перед директором.
— Если честно, то так себе успехи, ваше превосходительство. Ролей хороших не дают. Завистники кругом. Публике подавай только какую-нибудь пошлость. Недоброжелатели интриги плетут. Театр ведь — тот ещё змеюшник.
— Кто же вас заставляет жить в змеюшнике? — удивился Бадмаев.
— Куда же я без театра? — растерялся Ленин. — Театр — вся моя жизнь!
— Значит, ваше стремление прославить своё театральное имя никак не поколебалось?
— Что вы, ваше превосходительство, день и ночь только об этом мечтаю и молюсь.
Клиент созрел. Пора брать. Не спугнуть и не продешевить.
— Для всемирного и вечного прославления вашего имени потребуется пять тысяч рублей. Вы готовы уплатить такую сумму?
— Вы серьёзно? — побледнел актёр.
— Вполне. Я отвечаю за свои слова. Вы приносите мне деньги, тогда я раскрываю вам карты. Если вы не соглашаетесь, можете уйти вместе с деньгами. А если соглашаетесь… Решайте сами.
— Вы меня искушаете! Вы настоящий дьявол, господин Бадмаев! — прошептал Ленин.
— Дьявол не потребовал бы у вас денег, — пожал плечами Бадмаев, — он потребовал бы вашу душу. Мне же ваша душа ни к чему. Я предлагаю вам конкретную услугу — вечную славу для вашего имени — за вполне умеренное денежное вознаграждение. Если вы отказываетесь, то не смею вас больше задерживать. Я найду другого клиента.
— Я согласен! — торопливо выкрикнул Ленин.
— У вас есть две недели, чтобы собрать деньги. Если вы не появитесь, я найду другого клиента.
Двух недель не прошло, как Ленин снова появился на Спасской мызе с толстой пачкой купюр. Бадмаев позвонил в колокольчик и, не пересчитывая, передал пачку секретарю.
Отлично! Взнос за акции акционерного общества полностью оплачен, плюс чистая прибыль составила тысячу рублей, или двадцать процентов за полгода. Это вам не пятипроцентные бумаги!
Посетитель ещё стоял и ждал дальнейших пояснений.
— Господин Ленин, в ближайшие дни ваше имя будет отправлено в высшие сферы мироздания. Это будет чрезвычайно сильный сигнал, на который Вселенная не сможет не отреагировать. Это работает как своеобразный усилитель желаний. Это подобно конверту, который доставит ваши мысли и чаяния к сердцу Вселенной. Сигнал в виде вашего имени запустит мощные энергетические процессы во Вселенной, последствия которых сейчас даже трудно предугадать. Это я вам обещаю.