— Спасибо, — прошептал поражённый Ленин, — а как и когда я почувствую результаты?
Господи, как тупы бывают порой все эти творческие и театральные люди!
— Когда речь идет о глобальных изменениях, результаты не проявляются мгновенно, господин Ленин, — терпеливо разъяснял Бадмаев. — Великим делам нужно время для разворачивания. Как только сигнал будет дан, вы узнаете это, скорее всего, сперва из газет. Это произойдёт в ближайшие дни, максимум, недели. Не смущайтесь, если там великое таинство будет трактоваться профанами в сугубо материалистическом ключе. Вы прочитаете сообщение, что ваше имя было отправлено в космос инопланетным существам с помощью радиосигналов. В наш век, согласитесь, не стоит ожидать от газет правильной интерпретации сокровенных знаний тайной доктрины.
— А настоящие результаты? Когда я их почувствую? — снова прошептал Ленин.
Вот зануда! Актёр такого типа обычно достигает пика своей карьеры к тридцати — тридцати пяти годам. Три года? Нет, пожалуй, слишком скоро! Не дай Бог, ещё придет потом с претензиями, и пойдут слухи… Пусть будет шесть лет.
— Я бы предположил, что ваше имя по-настоящему прогремит по всему миру лет через шесть. Но пик земной славы вашего имени после этого наступит ещё очень и очень нескоро. Вы ведь хотите длительной славы, не так ли?
9
Первую радиопередачу решили провести торжественно в виде публичной демонстрации с лекцией по примеру профессора Попова. Необходимо было также пригласить прессу. Бадмаев идею одобрил, но сам категорически отказался показываться перед публикой.
Обзвонили редакции петербургских газет. Отделы происшествий обещали прислать корреспондентов, но, как показалось, там не очень поняли, о каком событии мирового значения идёт речь. Заслонов обеспечил ящик шампанского и закуску для фуршета. Перед посылкой первой радиограммы инженер волновался, как прима перед премьерой, и бесконечно проверял исправность и настройки аппаратуры. Ночное петербургское небо в кои веки смилостивилось: ночь обещала быть ясной и почти безоблачной. Небесная сфера вращалась, неуклонно приближая крошечный красноватый кружочек Марса к расчётному положению оси антенны. Назначенный час приближался, а публики и репортёров так и не было. Заслонов с Васенковым тревожно переглядывались. Узнать в чем дело, не было возможности: поблизости не было телефона.
В конце концов время пришло. Васенков уселся за аппарат и нажал кнопку. Зажглась красная лампочка. Лентопротяжный механизм потянул заряженную ленту. Чуть усилился гул насоса, охлаждающего передатчик. Всё заняло не больше половины минуты. Васенков объявил:
— Радиограмма «Россия» отправлена на планету Марс.
— Может, шампанского? — предложил Заслонов.
— Как скажете, — устало отозвался инженер, — я его не очень-то люблю, но, если так полагается, давайте.
Та же история повторилась на вторую ночь. Так же буднично отправили на Марс радиограмму «Заслон».
— Далеко мы с вами забрались, — посетовал Васенков, — на Выборгском шоссе политехники точно бы собрались на нас посмотреть. А сюда им трудно добираться. Здесь одни военные да придворные. Этим деятелям наши экзерсисы неинтересны.
Снова обзвонили редакции. Оказалось, что ехать в ночь за город, в чисто поле не нашлось желающих репортёров. Каждый нашел повод под тем или иным предлогом уклониться от редакционного задания. После неоднократных звонков с объяснениями, что происходит событие мировой важности, всё-таки удалось от нескольких редакций добиться обещания прислать корреспондентов.
Заслонов не поленился и лично заехал за репортёром из «Петербургских ведомостей».
Второй репортёр добрался сам на поезде. Он был в клетчатом английском костюме, кепи и гетрах и представлял газетный листок «Фонтанка».
Заслонов и Васенков по очереди вещали двум слушателям о своём проекте. Как только замолкал один, тут же начинал говорить другой. Репортёры только кивали и делали пометки в блокнотах. Было уже далеко за полночь. Марс приближался к заветной точке.
Васенков торжественно провозгласил:
— Господа, позавчера в космос отправилось имя нашей страны — России, ставшей, таким образом, не просто родиной радиосвязи благодаря нашему выдающемуся ученому — профессору Попову, но и родиной космической радиосвязи! Вчера марсиане узнали имя русского промышленника Ивана Заслонова и его главного предприятия «Заслон», благодаря которому и свершилась эта радиопередача. А сейчас, господа, внеземная цивилизация узнает имя нашего уважаемого мецената, выдающегося деятеля искусств, господина Ленина, внесшего свой особый вклад, так сказать, в осуществление нашего проекта. Ура, господа!
Версию «об особом вкладе» предложил Бадмаев, скромно отказавшийся от известности и предоставивший свое право на передачу сообщения для прославления Ленина.
Радиограмма отправилась под выстрел шампанского. Крикнули ура, чокнулись, выпили. Чтобы компенсировать отсутствие зрелищности при собственно передаче сигнала, после устроили целое представление: вращали и качали огромную тридцатиметровую металлическую корзину, гудели моторами и мигали лампочками на аппаратуре. Репортеров особенно впечатлило, как эффектно булькает спирт в радиаторе передатчика.
Репортёр «Петербургских ведомостей» спросил:
— Мы не увидели никакого эффекта от собственно радиопередачи. Кто может подтвердить, что передача действительно имела место?
Заслонов тревожно взглянул на инженера, но тот сделал успокаивающий жест:
— Господа, мы не знаем наверняка, приняли ли наш сигнал марсиане. Однако, факт мощного излучения в определённый момент времени несомненно будет зафиксирован нашими радиостанциями как в Царском Селе, так и в Кронштадте. Я попросил знакомых инженеров-радиотелеграфистов отследить и зафиксировать наш сигнал. К сожалению, как ни ухищряйся с направленностью антенны, диаграмма излучения всё равно имеет так называемые боковые лепестки, по которым тоже происходит паразитное излучение. В данном случае, оно поможет нам убедиться самим и убедить всех в том, что сигнал заданного содержания действительно нами был отправлен.
Потом ещё раз выпили шампанского, потом ещё…За шампанским и закусками прошла ночь. К утру все задремали на стульях. С рассветом репортёры засобирались к утреннему поезду. Васенков не заметил, как Заслонов сунул в ладонь репортёра «Петербургских ведомостей» несколько беленьких бумажек, однако, это не укрылось от репортёра «Фонтанки». Когда Заслонов с первым репортёром уже отправились на вокзал в первой пролётке, «клетчатый» из Фонтанки перед тем, как сесть во вторую пролётку, потребовал от инженера:
— Сто двадцать рублей пожалуйте.
— За что? — оторопел инженер.
— Как за что? — удивился «клетчатый». — За благоприятный отзыв! Все так делают. Вы же не хотите, чтобы в газете про вас гадости написали? Вот и пожалуйте!
— Вы же выполняете задание своей редакции и получаете там жалование! Ваша миссия — писать правду! Я не прошу от вас ничего, кроме правды. Просто напишите, что вы сегодня увидели и сообщите своим читателям. Мне от вас больше ничего не нужно!
— Ну как угодно, — злобно пробурчал «клетчатый», — а правда — она ведь разная бывает. У каждого своя!
Через день, когда Бадмаев просматривал свежие газеты, ему сразу же бросились в глаза две заметки, которые секретарь обвёл красным карандашом.
Восторженная статья в «Петербургских ведомостях» гласила:
«ВЫДАЮЩИЙСЯ УСПЕХ РУССКОЙ НАУКИ И ТЕХНИКИ!
На днях выдающийся русский инженер Иван Васенков в содружестве с известным русским промышленником Иваном Заслоновым первыми в мире осуществили межпланетную радиопередачу!
Все радиостанции Санкт-Петербурга и его окрестностей с удивлением и восторгом приняли отголосок мощнейшего излучения. Первой космической радиограммой стало имя нашей великой Родины — России. В то время как их хвалёный Маркони в своё время передал имя Италии на какие-то жалкие три десятка вёрст, имя России отправилось вдаль сразу на шестьдесят МИЛЛИОНОВ вёрст к планете Марс! Русские долго запрягались, зато как быстро сразу поехали! Нашим соотечественникам оказалось до Марса ближе, чем до Стокгольма!
Вторая и третья радиограммы символизируют единство русской промышленности и культуры. В космос отправились имена тех, кто причастен к этому знаменательному событию. Основные работы по проекту были выполнены при содействии акционерного товарищества «Заслон», располагающегося на южной окраине нашей столицы, знаменитого производством первоклассного высококачественного запорного и трубопроводного оборудования, превосходящего по характеристикам лучшие зарубежные образцы и столь необходимого сейчас кораблям нашего флота. Мы не сомневаемся, что наше военное и военно-морское ведомства должны обратить пристальное внимание на продукцию «Заслона» и обеспечить это замечательное предприятие стабильными заказами.
Посильную финансовую помощь, столь необходимую для приобретения необходимого оборудования, обеспечил — кто бы вы думали? Талантливейший актёр знаменитого московского Малого Театра г. Ленин! Раньше меценаты-промышленники жертвовали на развитие культуры, а теперь начался знаменательный процесс: меценаты-артисты и художники осознали важность науки и техники и жертвуют свои гонорары на благо Отечества! Зрители с ещё большим восторгом теперь будут ходить на спектакли, где играет Ленин, и наградят его бурей заслуженных аплодисментов и оваций.
Русские люди по праву гордятся достижениями своих лучших сынов: инженеров, техников, предпринимателей, деятелей культуры и искусства.
М. Калашников-Зоркий».
Статья в «Фонтанке» имела совершенно противоположный тон:
«ОЧЕРЕДНОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО ГНИЛОСТИ НАШИХ ПОРЯДКОВ?
Ни для кого из наших читателей не секрет, насколько Россия отстала от передовых стран Европы и Северной Америки в области телефонной и телеграфной связи. В то время как европейские инженеры вовсю внедряют беспроволочный радио-телеграф, Россия, к нашему сожалению, безнадёжно плетётся за ними в хвосте. Европа покрывается густой сетью радио-телеграфных станций, а у нас, если отъехать от Санкт-Петербурга, о таких диковинках и не слыхивали. Но даже те немногие радиостанции, которые у нас есть, зачастую не могут нормально работать из-за дикости наших порядков. Вот вам пример.