В нашу редакцию на днях обратились радиотелеграфисты Царскосельской радиостанции и некоторые честные офицеры с кораблей нашего флота. Они пожаловались на жуткие помехи в радиоэфире, не дающие нормально работать даже тем немногим радиостанциям, которые у нас пока ещё сеть. Вашему корреспонденту удалось разобраться с этим непростым случаем. Вот что удалось ему выяснить.
Помехи радиосвязи создаёт инженер В. по наущению промышленного дельца З. Наши доморощенные «инженеры» соорудили монструозную конструкцию, которая, по их словам, должна передавать в космическое пространство радиосигналы. Мы умышленно берём слово «инженеры» в кавычки, потому что, по их же собственным словам, они даже не сумели должным образом направить свой радиосигнал. Их излучение сочится из всех щелей смехотворной дырявой антенны и отравляет эфир всем близлежащим радиостанциям.
Зачем они это делают, спросил их ваш корреспондент. Над их ответами можно только либо плакать, либо смеяться. Пусть наши читатели выберут сами, что им более по вкусу.
Читатели помнят, как имя Италии впервые гордо прозвучало в радиоэфире. Ну, как у нас говорят, куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй. Рабски подражая великому Маркони, наши горе-радисты ничтоже сумняшеся тоже отбили на Марс телеграмму: «Россия». Любому из культурных людей понятно, что если уж и пытаться завязать контакт с марсианами, то в таком деле нужно руководствоваться не узконациональными, а общечеловеческими ценностями. Мы со своей стороны подозреваем в этой телеграмме опасное заигрывание с наиболее оголтелыми кругами черносотенцев.
Второй отправленной телеграммой стало рекламное объявление товарищества «Заслон», которое памятно нашим читателям в связи с недавним псевдолитературным конкурсом по скандальному memo «Орден Заслона». Ваш корреспондент выяснил, что имя это носит жалкая кучка сараев возле Ближней Рогатки, принадлежащая промышленному дельцу З. Неужели наши предприниматели всерьёз полагают, что с помощью навязчивой космической рекламы они добьются повышения своих прибылей?
Ваш корреспондент лично присутствовал при отправке третьей радиограммы. Выбор её содержания вас ещё больше озадачит! В космический эфир по непонятной причине отправилось сценическое имя малоизвестного актёра Малого театра г. Игнатюка.
Но всё это было бы только полбеды! Наши «Левши», подковав блоху, в своей простоте искренне гордятся тем, что превзошли англичан, да заодно и весь цивилизованный мир. Почему же просвещенные западные страны не производят такие радиопередачи! Ответ лежит на поверхности: в цивилизованных странах люди давно осознали опасность контактов с инопланетными существами и благоразумно воздерживаются от привлечения их внимания к нашей матушке-Земле, пока мы — земляне — ещё сами не набрались ума-разума. Англичане пером своего великого писателя Г. Уэллса предупреждают нас об опасности высадки на Землю боевых треножников, вооружённых не известными нам смертоносными лучами и боевыми отравляющими газами. На фоне такой взвешенной и разумной цивилизованной позиции поведение наших соотечественников выглядит совершенно диким и безответственным!
Все случившееся ярко показывает, насколько назрела уже необходимость перемен в нашем общественном устройстве.
Ал. Муридский.»
10
После первых откликов в прессе Заслонов созвал собрание акционеров.
— Я полагаю, что свою миссию я исполнил. Я уже получил то, что хотел, — сказал Заслонов. — Дальнейшее содержание радиостанции стоит денег, думаю, нам пора подводить баланс и ликвидировать предприятие. Каково ваше мнение?
— Мне очень жаль, — вздохнул Васенков, — я бы хотел ещё немного послушать радиоэфир. Ведь антенна так же работает и на прием. Вдруг мне удалось бы поймать сигнал марсиан или венериан?
— Нет, благодарю покорно, я не желаю поймать хоть что-нибудь от венериан, — улыбнулся Заслонов.
— Зачем же нам, господа, убивать курицу, которая может нести золотые яйца! — воскликнул Бадмаев. — Я считаю, что наше предприятие сулит большие прибыли. У нас есть готовая радиотелеграфная станция. Почему бы нам не перевести передачу радиограмм на коммерческую основу, подобно другим телефонным и телеграфным компаниям?
— Да, только не приемном конце нет получателей, которые заплатят за связь, — заметил Заслонов.
— Кто знает, кто знает? — загадочно улыбнулся Бадмаев. — Но деньгами за связь у нас обычно платит отправитель, а отправителей, поверьте, господа, я вам найду. Некоторое время назад я как верный сын нашей православной церкви обратился к митрополиту нашему Антонию и почтительно попросил его выразить в письме свое мнение по одному вопросу, касающемуся внедрению современной техники в быт прихожан. Он мне ответил. Вот послушайте, я вам зачитаю выдержки: «Поминовение живых и усопших являются неотъемлемой частью нашей христианской традиции. Церковные поминальные записки «О здравии» или «Об упокоении», подаваемые в храме, справедливо сопровождаются посильным пожертвованием прихожан… Если у прихожан нет возможности подать церковную поминальную записку лично, вполне допустимо подавать её при помощи иных лиц или (слушайте внимательно, господа!) посредством технических устройств… Поминовения на проскомидии или ектении, на молебнах и панихидах, если таковые заказаны при помощи сигналов радио (слушайте, господа!) ничем не отличаются от поминовений, поданных прихожанами лично…. Разумеется, телефонные и телеграфные компании вправе брать плату за передачу сообщений по своему установленному тарифу.»
— Что это значит? Я ничего не понял, — признался инженер.
— А это значит, что и никто толком ничего не поймет, но найдутся сотни желающих подать свои поминальные записки самым модным способом, уплатив согласно установленным нами тарифам. Только вообразите себе, господа: поминальная записка, которая уходит сразу на небо! А тарифы могут быть весьма высоки, как-никак, а у нас пока монополия на космическую связь!
— Это профанация и какое-то дикое Средневековье! Я не ожидал такого от вас, Пётр Александрович! — упрекнул Васенков.
— Иван Кириллович! — повысил голос Бадмаев. — У нас коммерческое предприятие. Мне нужны деньги, и я гарантирую вам устойчивый денежный поток. Можете мне поверить, я сам коммерсант. Я нюхом чую выгоду. Продолжение нашей коммерческой деятельности даст вам возможность и далее упражняться в ваших научных и технических экспериментах. Только так, и иначе никак!
— Но зачем вам такие грязные деньги?
— Иван Кириллович, — вздохнул Бадмаев, — я забираю деньги только у тех, для кого они лишние и собираюсь отдать тем, кому они действительно необходимы. Я содержу бесплатные школы для инородцев, а сейчас открываю вторую больницу на Литейном, где будет также и бесплатный прием для малоимущих. Так что, за мою карму не беспокойтесь.
— Все равно, я не хочу в этом участвовать, — заупрямился Васенков.
— Вы — лишь миноритарный акционер, господин Васенков, — сурово подал голос Заслонов, — а семьдесят пять процентов наших акционеров поддерживают предложение господина Бадмаева. Я не могу заставить вас участвовать лично, но попрошу вас обучить моего техника обращаться с передающей аппаратурой. Вы же вправе продолжать свои научные эксперименты в любое время, свободное от передачи поминальных записок.
— Хорошо, — буркнул Васенков, — я всё покажу и научу вас, как управлять аппаратурой. Но открою вам, господа, маленький секрет: наша станция не переживёт зиму. Аппаратуру нужно будет снимать и помещать в отапливаемое помещение, иначе лопнут от мороза вакуумные лампы. Аккумуляторную яму и конденсатор потока переместить вообще не удастся. Конструкцию зеркала может перекосить в морозы. Проволока, из которой сплетена антенна, по всей вероятности, тоже лопнет от мороза, и с этим ничего не поделаешь. Я уже понял, что нужно строить новую станцию, но не здесь, а на юге. Мне сейчас как раз предлагают купить участок земли в Крыму под Евпаторией в селе Аирча. Земля стоит там недорого, потому что на ней совсем нет воды, но для радиостанции это не очень важно. Главный вопрос, удастся ли там подключится к электрической сети? Если да, то мы могли бы там круглогодично вести передачу и приём космических сигналов.
— Вот видите, и вам тоже понадобятся деньги для вашего нового проекта! — заметил Бадмаев. — А поскольку нашей радиотелеграфной станции вы отвели лишь несколько месяцев жизни, нам придется поднимать тарифы за телеграммы. Думаю, можно брать до десяти рублей за одно имя, а то и больше.
11
Уже через три дня возле антенны возникла маленькая деревянная часовня. Сперва от ближних Царскосельских церквей, а вскоре и от дальних, стали прибывать посыльные с ворохами поминальных записок. Иногда подкатывали коляски, из которых выходили дамы или господа, оставляли свои записки и деньги. Служка принимал записочки для передачи сразу на небо, складывал пожертвования в денежный ящик и время от времени садился за телеграфный ключ. Он имел обыкновение читать передаваемые сообщения вслух. Васенков всё свободное время с вечера субботы до утра понедельника проводил на своей радиотелеграфной станции. Днем, пока он налаживал и усовершенствовал радиоприемник, до него доносилось бесконечное бормотание:
«Ивана, Марии, Марии, Марии, Сергия, младенца Ксении, Марии, Марии, воина Александра, воина Георгия, Марии, новопреставленного Алексия, Марии…»
Вечером служка уходил и уносил с собой денежный ящик. Тогда инженер подключал приемник к антенне и всю ночь напролет слушал шумы и трески в радиоэфире, пытаясь выловить сигналы, похожие на осмысленные. Благодаря малошумящему диодному вакуумному детектору и триодному многокаскадному усилителю удалось добиться высочайшей чувствительности и полосы приема почти в килогерц. Иногда в наушниках раздавался сигнал Морзе. Каждый раз он оказывался либо радиопередачей с Царскосельской радиотелеграфной станции, либо сигналом какого-то корабельного передатчика Балтийского флота. Васенков все более убеждался в правильности решения перебраться в Крым, где не могло быть поблизости таких радиопомех. Иногда он пробовал выставить антенну в направлении на расчетное положение какой-либо планеты. Но небо, как правило, было затянуто облаками и выполнить точную выставку с помощью телескопа не удавалось.