Однажды Васенков услышал шум голосов и выглянул за окно: служка о чем-то громко и ожесточенно спорил с каким-то визитёром:
— Это не православное имя! Я такое имя читать и отправлять не буду. Я каждое имя, которое на ключе отстукиваю, мысленно молитвенно произношу. А такое имечко, прости Господи, я не могу молитвенно произносить и не буду!
— Да какая вам разница! Не надо ничего произносить! Просто передайте такую радиограмму. Я вам заплачу!
Но служка оказался на удивление принципиальным и гордым юпитером смотрел на просителя — молодого блондина с длинными волосами, одетого в студенческую тужурку.
— Что вам угодно, сударь? — спросил инженер.
— Мне очень нужно передать одну радиограмму на Марс, — взмолился блондин, — а этот отказывается!
Инженер вздохнул и пригласил посетителя к себе в домик:
— Рассказывайте, что за радиограмма?
Молодой человек с любопытством оглядел приборы:
— Вы инженер? Это вы изобретатель этой штуки? А вы случайно не марсианин?
— А я по-вашему похож на марсианина! — рассмеялся Васенков.
— Нет, я не в том смысле! Видите ли, у нас есть сообщество марсиан, то есть, людей, увлеченных Марсом. В смысле, не военных, а планетой Марсом. Там есть самые разные люди. Я. — будущий инженер, мечтаю конструировать ракетные двигатели, а мой кузен Юзеф — пятнадцати лет от роду — мечтает сам лететь на Марс на космическом корабле. Мы заболели идеей межпланетных путешествий, когда прочитали «Исследовании мировых пространств реактивными приборами» Циолковского. К сожалению, таких как мы с кузеном среди марсиан мало. Там всё больше не техники, а любители фантастики. Вы читали книжку профессора Поле «Звёздные миры и их обитатели»? Она вышла ещё до войны. А есть вообще полусумасшедшие: утверждают, что атланты из Атлантиды на Марс переселились и основали там цивилизацию. А есть ещё всякие теософы и спириты. Утверждают, что сознание человека способно жить, воспринимать и действовать без помощи тела. По их убеждению, духи умерших обитают в собственном невидимом пространстве, но могут проявляться и в нашем. Эти уж не знаю каким боком, но тоже Марс приплели. Есть, которые переселение про душ вещают и хотят переродится в следующей жизни в марсиан…
— Нет, я не марсианин, — уверенно декларировал Васенков.
— А вот моя Аэлита была марсианка, — грустно опустил глаза молодой человек, — она писала стихи. Она оставила меня.
— Несчастная любовь? — спросил инженер.
— Скоротечная чахотка, — ответил молодой человек.
— Простите, — смутился Васенков.
— Аэлита верила, — продолжал посетитель, — что на спиритических сеансах миры соприкасаются, люди общаются с духами, а духи возвещают людям свою волю. Она верила, что после земной жизни непременно переселится на Марс. Обещала, что свяжется со мной оттуда. И она приходит ко мне во сне. Я не верю в спиритизм и не хочу ходить на спиритические сеансы, но я должен отправить ей знак, что слышу её.
Молодой человек говорил все тише и наконец перешел почти на шепот.
— Это про её не православное имя сейчас говорили? — спросил инженер.
Молодой человек кивнул:
— Это её поэтическое литературное имя. Она сама его выбрала. Оно состоит из греческих слов аэр и литос — воздух и камень — и обозначает жительницу воздушного камня — марсианку. Вы отправите для меня имя Аэлита на Марс?
— Хорошо, отправлю, кивнул инженер, — только вам придется ждать позднего вечера, когда закроется часовня. И вечерний поезд вы пропустите. Если хотите, можете заночевать здесь. Я буду всю ночь слушать радиосигналы из космоса, а вы можете поспать на стульях.
Молодой человек просиял:
— Здорово! А можно, я тоже послушаю сигналы?
— А вы умеете? — прищурился Васенков.
— Конечно! Я знаю азбуку Морзе и умею работать на ключе. Видите ли, я яхтсмен, а скоро на каждом морском судне должны появиться радиостанции. Да и вообще, каждый культурный человек в скором времени должен будет овладеть работой с техникой радио.
Инженер с сомнением покачал головой:
— Ну, это мы проверим… Кстати, меня зовут Иван Кириллович. А как вас звать?
— Мстислав. Мстислав Сергеевич. Можете звать меня Славой.
— Слава — это очень хорошо, — задумчиво изрёк Васенков.
Когда служка закрыл часовню и вместе с денежным ящиком покинул радиостанцию, загудели моторы, огромная чаша наклонилась и развернулась.
— Прошу, господин радист, надевайте наушники и докладывайте, что слышите? — приказал инженер.
Слава сунул голову между двумя черными лопухами и прижал их к ушам. На лице его отразилось недоумение.
— Ну что? Докладывайте! — настаивал Васенков.
— «Коньяка Шустов 4 ящика и шампансого… Сердечно поздравляем награждением… Правление российского общества винда… Свиной щетины…»
— Отлично, отлично, — просиял Васенков, — поздравляю, вы с блеском выдержали испытание.
— Но это же не космические сигналы! — возмутился Слава.
— Конечно, не космические. Это сигналы Царскосельской радиостанции. Я поймал их боковым лепестком антенны. А сейчас мы направим антенну на Марс, а Царскосельская радиостанция уйдет в нулевой задний лепесток. Теперь, я полагаю, что могу посадить вас к приемнику слушать настоящие сигналы. Но сперва давайте отправим телеграмму вашей Аэлите.
Васенков написал на ленте имя «Аэлита», зарядил её в лентопротяжный механизм, долго по таблицам выводил антенну на заданный угол, прежде чем нажать на кнопку передачи.
— Ну вот, Слава, с вас по тарифу десять рублей за имя. За срочную передачу — тройной тариф. Итого тридцать рублей
— Да-да, конечно, — засуетился молодой человек, хлопая себя по карманам.
— Вы что, серьёзно? — рассмеялся Васенков. — Оставьте, ради Бога, это же просто игра.
— А можем мы послушать сигналы с Марса? — спросил Слава.
— Увы, сегодня уже нет. Марс ушел слишком низко за горизонт, наша антенна его не догонит. Через неделю, может быть. Я приезжаю сюда в субботу после службы и остаюсь до утра понедельника. Присоединяйтесь, если вам интересно, вместе послушаем. Впрочем, сегодня, если хотите можем послушать Венеру.
— Давайте послушаем Венеру, — согласился Слава.
Навели антенну на Венеру. Васенков с любопытством наблюдал за напряженным серьёзным лицом неофита. Вдруг Слава схватил карандаш и стал быстро писать на листке буквы.
Васенков увидел слова «заслон ленин» и вдруг похолодел. Неужели?
Карандаш больше не написал ни одной буквы. Слава долгое время напряженно вслушивался и наконец пояснил:
— Буквы передают вдвое дольше, чем у телеграфистов принято. Словно ученик сидит на ключе. Иван Кириллович, там было ещё очень много сигналов вроде точек и тире, но все неразборчивые, в буквы из них у меня никак не складываются. А давайте попробуем ещё раз Венеру поймать?
— Давай, Слава. Только я не обещаю, что точно попаду в неё лучом. Вручную трудно держать направление, а Венера уходит от нас вместе с небесной сферой. Будем мазать по ней лучом время от времени, а ты пока слушай…
Васенков сел за рычаги управления положением зеркала и постарался аккуратно довернуть антенну вслед за вращающимся небом. Натужно загудел мотор. Туда, обратно, вперед, назад… Внезапно Слава снова схватил карандаш и стал писать…
Когда уже двадцать минут карандаш лежал на столе без движения, Васенков отлип от рычагов и вытер пот со лба. На листе блокнота были слова: «Заслон ленин… заслон мир… ленин ссср… ссср мир… ленин мир… россия ссср». Васенков тупо молчал.
— Слова «Заслон», «Ленин» и «Россия» — это же из вашей радиограммы, Иван Кириллович, — возбужденно заговорил Слава, — их я запомнил, поэтому очень хорошо разобрал. «Ссср» — не знаю, что такое. Возможно, это даже не буквы, а просто какой-то код — десять точек подряд и тире. Тут я мог напутать, признаюсь. А вот «мир» — это я чётко услышал. И слова «мир» не было в вашей радиограмме! Может, венериане предлагают нам мир? Знать бы ещё, какой это мир: отсутствие войны между нами? Или? Кстати, обратите внимание: в словах «Ленин», «Заслон» и «мир» нигде нет на конце ера! Вы же посылали с ером?
— «Заслон» посылал без ера, «Ленинъ» — с ером, а «мир» — я вообще не посылал.
Слава от возбуждения уже забыл про ер и его несло дальше:
— Я, кажется, догадываюсь: венериане поняли ваши посылки как подпись и использовали в качестве позывных! Вроде как, «Юзеф — Алексу», «Алекс — Юзефу». (Мы с кузеном так перестукиваемся, это наши позывные). А может быть и не так! Может, это кодовые посылки для обозначения начала и конца своего сообщения, вроде скобок с двух сторон, а в середине — основной текст сообщения, мол, «мы к вам с миром и дружбой»?
— Фантазёр, ты Слава, — вдруг улыбнулся Васенков, — просто мои радиограммы ты запомнил и в голове у себя неосознанно вертел, вот и выдал их, как медиум в технике бессознательного письма на спиритическом сеансе.
— А «мир» и «ссср»? Я тоже из головы выдумал? — упрямился Слава.
Васенков отмахнулся:
— «Ссср» — очевидная бессмыслица, а «мир» — случайность, причем, с натяжкой. Ты забыл про грамматическую ошибку? Если долго в эфир вслушиваться, и не такое услышишь.
Слава насупился. Васенков решил его утешить:
— Давай мы с тобой, Слава, повторим наш эксперимент через неделю. Приезжай сюда в субботу.
— Непременно приеду, — пообещал Слава.
12
Утром Васенков со Славой отправились на станцию, а с поезда вместе поехали на Петербургскую сторону. Оказалось, Слава живет неподалеку: у Ждановской набережной. Договорились встретиться в следующую субботу на Царскосельском вокзале и вместе ехать в Павловск.
Однако, повторить эксперимент им было не суждено. Когда они прибыли на радиостанцию, их ожидал неприятный сюрприз: часовня была закрыта на висячий замок, будка с аппаратурой опечатана, а перед дверью скучал жандарм.
— Господин инженер, мне предписано сопроводить вас в участок для дачи объяснений.
— Что это значит