Мужчина с острова, на котором нет машин, без единого цента в кармане, нашел деньги, чтоб прилететь в Лос-Анджелес. Но когда тебе не 21, ты уже знаешь, что не сможешь просто отправить его домой. Пригласить бедного бразильца в дом на еду и вечеринки – это как пригласить вампира, но с барабанами. Когда он въедет, ты уже бессильна и деться никуда не можешь. И они могут много крови попортить, как показал мой опыт с другим бразильцем.
Я сказала Криштиану, что с удовольствием встречусь с ним, если он прилетит в Лос-Анджелес, но не смогу помочь ему с едой и вечеринками. И больше не слышала от него ничего.
В целом существует одна причина, почему я, несмотря на некоторую неловкость, решила рассказать эту историю, а именно – Бразилия удивительная страна. Являются ли мои похождения там стыдными и возмутительными? Да.
Боюсь ли я, что это прочитает мой отец? Ужасно. Посоветовала бы я своей дочери провести когда-нибудь время аналогичным образом? Если перед этим она будет столько же переживать и анализировать, как и ее мать, то да. Всем нужно немного такого безумия в жизни, немного слишком. Равновесия, пап, как ты и говорил.
И какую глубокую мораль можно извлечь из этой поездки? Если у вас хотя бы раз (или два) в жизни появится возможность раздеться вместе с бразильским мужчиной, не пренебрегайте ею.
Ох, Бразилия.
Глава 7Доминиканские хирурги свое дело знают
Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Доминиканская Республика, Международный аэропорт Грегорио Луперон
Отправление: 26 декабря, 2007
В 2007 году мне понадобилась неотложная операция в островном государстве, и у меня случился секс с финном. Да, именно в таком порядке.
Новогодняя поездка Ферриса в 2007 году планировалась в Доминиканскую Республику, и она попала прямо в середину 100-дневной забастовки Гильдии сценаристов Америки. Забастовка была совершенно необходима; нам не платили, если наша работа попадала в Интернет, но никто и не собирался смотреть ТВ или фильмы где-то еще. Однако, когда твоя карьера имеет такой же жизненный цикл, как карьера профессионального атлета, ты хочешь убедиться, что тебе нормально заплатят. Ведь эти деньги понадобятся, когда ты уже будешь слишком стар, чтобы сочинять шутки про член. Поэтому мы бастовали против компаний, которые отказывались нам платить из-за Интернета, говоря их партнерам (устно и письменно), что прибыль как раз таки от Интернета и идет.
Если бы не причина, их вызвавшая, сами пикеты были прекрасны. Другие профсоюзы пикетировали с нами, поддерживая нас, – таксисты, медсестры, работники аэропортов. Ну, знаете… люди с настоящими профессиями. Работники, из-за которых все может, скажем, встать. И которые делают больше, чем сценаристы. Поэтому в те дни мы маршировали плечом к плечу с Народом, выступая против Владельца, а потом отправлялись на Палм-Бич, чтобы перекусить крабами-стейками и запить все мартини. А иногда мы отправлялись бесплатно перекусить в Drew Carey, где держали столик для бастующих писателей. После пикетов мы в основном болтали о том, что теперь, маршируя туда-сюда, мы двигаемся гораздо больше, чем когда сидим в своей сценарной.
Грубо. Мы знаем. Но вот что случилось со мной.
В тот год я получала сдельную оплату. То есть в моем случае это значит, что ты работаешь на студию, придумывая и записывая сценарии, которые потом она продает телевизионным сетям. Мне же удалось продать студии идею сериала «Чирс» на новый лад: болтовня экспатов в баре в Буэнос-Айресе (я надеялась, что удастся поснимать там). Однако все кинокомпании отказались снимать шоу в другой стране. Американцы, говорили они, никогда не заинтересуются сумасшедшими, которые решились на столь безумный поступок – уехать из Америки.
В рамках того же контракта я работала над ситкомом производства братьев Фаррелли, парней, ответственных за фильмы вроде «Все без ума от Мэри». Так как это было шоу братьев Фаррелли, то в пилотной серии главного героя насилует, простите, в задницу его домашняя обезьянка. Таким образом, мы сидели в сценарной, где мой талантливый серьезный босс качал головой и говорил вещи вроде: «Не знаю, ребята, не думаю, что нам уже удалось прописать этот эпизод с насилием в задницу достаточно круто». И мы снова брались за дело и старались изо всех сил. Данный ситком прожил всего шесть серий, а мое шоу про экспатов не продалось вообще, поэтому я не совсем «работала», а когда разразилась забастовка, то перестала работать совсем.
В общем, вы можете понять, почему медсестры и водители грузовиков должны по идее ненавидеть нас.
Что же до моей личной жизни, то я провела год, ходя на очень много первых свиданий. Несколько месяцев я встречалась с чрезмерно эмоциональным французским писателем. Он вошел в первую тройку лучших в постели мужчин, что были у меня в жизни, но собственные творения он называл «прекрасными». Писатель мог позвонить посреди ночи весь измученный, желая поговорить:
«Сегодня я чувствую себя эмоциональным вампиром».
Я не совсем понимала, что он имеет в виду, но мы разговаривали об этом два или три часа. Но еще раз повторю, когда он не плакал, то был на высоте. Я называла его «Французское лето 2007», потому что мы познакомились 4 июля и я пообещала друзьям, что не продержу его дольше, чем до осеннего равноденствия. Пару недель осенью мы еще встречались (по уже упомянутой причине), а затем разошлись.
Что касается остальных мужчин, то они приходили и уходили очень быстро. Пару месяцев я посвятила очаровательному гитаристу, пока мы не поняли, что лучше все же остаться друзьями. Кроме того, был у меня и израильский ландшафтный дизайнер, с которым я поцеловалась прямо за ужином на нашем первом свидании, а также высокий и мускулистый инструктор по капоэйре, которого я называла «Черный Давид» – его темное тело в моем белом душе запомнится мне до конца моих дней.
Отношения не превращались в любовь, но каждый новый опыт шел на пользу моей карьере. Тот сериал, начинавшийся эпизодом с мартышкой, повествовал о паре, только что пережившей развод, и их ужасных свиданиях с новыми людьми. А за год до этого я писала для «Как я встретил вашу маму», еще одного сериала об упущенных романтических возможностях. И в обоих случаях у меня нашлось о чем рассказать. Новые истории, которых всего несколько лет назад совсем не было. Много историй. Может, даже уже и достаточно. Помните, как Робин отправилась в Аргентину и вернулась оттуда с горячим аргентинцем в «Как я встретил вашу маму»? Данная история говорит сама за себя.
Тем временем Саша только родила своего первого ребенка, превратившись из моей дикой малышки в маму, и зажила новой жизнью, а я продолжала коллекционировать истории со своим «супругом» – Хоуп. Я поняла, что моя жизнь меняется, когда я назвала себя «поклонницей моногамии» в разговоре со своим другом Дэном, входившим в тусовку Ферриса Бьюллера. Мы познакомились с ним, когда мне уже исполнилось 30, когда уже закончилось десятилетие, которое я почти полностью посвятила всего двум мужчинам.
«О чем ты говоришь? Ты не поклонница моногамии. Ты всегда одинока», – ответил, смеясь, Дэн.
Не уверена, что он сказал мне что-то новое. Времена, когда я находилась в постоянных отношениях, были уже позади. И множество моих новых друзей даже и не знали меня такой.
В 2007 году случилось еще одно событие: я вернулась к психотерапии и начала принимать антидепрессанты. В Лос-Анджелесе подобные сведения столь же малоинтересны, как если бы вы сказали, что начали есть три раза в день.
Но я знаю, что в других местах к этому могут относиться иначе, так что объяснюсь. (А может, читая книгу, вы уже все поняли и никакое объяснение вам не нужно, вы просто подумали: «Ну наконец-то».)
Как бы то ни было, терапия и антидепрессанты появились после моей ноябрьской поездки, сразу после того, как закончилось мое шоу с обезьяной-насильником, а моя пилотная серия не продалась. На День благодарения я встретилась с Хоуп в Испании, поскольку работала она в Мадриде. Через несколько дней после моего прилета мы вышли поужинать, два часа ждали столика в баре и, дождавшись, выпили бутылку вина, а затем отправились в клуб, где я танцевала с мужчиной, который сравнивал меня с тореадором. Невыспавшаяся и не привыкшая к смене часовых поясов, я все равно хотела продолжать, но Хоуп устала, и мы, пьяные-препьяные, вернулись домой в четыре часа утра.
Она завалилась в постель, но я не хотела спать. Обычно у меня все отлично со сном, однако в поездки я всегда беру с собой снотворное, чтобы первые пару дней не возникало проблем из-за смены часовых поясов. Поэтому я приняла таблетку и уселась, пьяная, за компьютер в ожидании, пока она подействует.
И она подействовала.
Утром я обнаружила, что ночью написала почти каждому мужчине, который когда-то, на протяжении моей жизни, тронул мое тело или душу. Я даже зашла на свою страничку на сайте знакомств, чтобы написать тем, кому светило сделать это в скором будущем. Поначалу сообщения выходили просто никакими, напечатанными мимо клавиш – казалось, что их набирал кот. Но в итоге, видимо, подействовало снотворное, и тогда письма стали действительно грустными.
Ниже я привожу лишь часть того, что я написала.
Мэтту, парню, с которым я порвала между поездками в Аргентину, я написала огромное количество грустных фраз о том, что «я скучаю», дополненных размышлениями о том, что, может быть, у нас и получилось бы, если бы не его огромный пенис.
Оскару, бармену из Аргентины: отвратительные гадости. Просто… да. Отвратительные.
Французскому лету 2007: очень сексуальные, набранные капсом предложения, которые под конец тоже стали немного злобными.
Азиатскому парню на сайте знакомств:
Ты выглядишь сууууууууууууууууууууууууууууууууперкруто, но, к сожалению, меня просто не ттттттянет к азиатам. Я знаю, звучит ужасно, клянусь, я не расист, я встречаюсь со всеми расами, но просто никогда с азиатами.