Может ли быть путь проще? – спросила бы себя современная девушка. В конце концов, когда мне из-за процедуры понадобился перерыв в сексе на пару недель, я сказала ему, что делаю. Он отреагировал спокойно.
«Как круто. Это прямо противоположно тому, что я обычно слышу от женщин твоего возраста. Это значит, что ты не торопишься».
Однако загадочным образом услышанные новости заставили моего парня, который совершенно не торопился, внезапно просто обезуметь от желания отказаться от презервативов. Я думаю, что его опьяняли мои фертильные феромоны.
В итоге я обзавелась несколькими потенциальными эмбрионами, лежащими в холодильнике. (Доктор сказал, что у меня «прекрасные данные» и что, если бы я была моложе, я могла бы стать «донором яичников».) В любом случае я считала, что жизнь моя идет прекрасно, пока однажды вечером, пару месяцев спустя, не поговорила со своим редактором.
Мы сидели в ванной на двоих, которую я купила из оптимистичного настроя «если купить такую, он обязательно появится». Потом я год сидела в ней одна, пока не нашла того, кому нравились ванны. Атмосфера у нас тогда была соответствующая: пена, свечи, розовые лепестки и вино. Мы забрались в ванную, поболтали о том о сем, я потерла ему пяточки, и он сказал мне, что весь день слушал песню, которая заставила его думать обо мне. «Ооооооу», – произнесла я, абсолютно голая. Но он продолжил.
Песня называлась «Проклятье». Оооооу? Она была о зомби, который возвращается к жизни, когда влюбляется в красивую девушку. Некоторое время они идут по земле вместе, живые и влюбленные, но в итоге выясняется, что вся его живость является просто проявлением его природы зомби, и в итоге он высасывает жизненную силу из девушки. Она начинает увядать, сереет на глазах и в итоге ложится в кровать, став пустой оболочкой прошлой себя. Он бросает ее и начинает встречаться с другой живой женщиной.
Я встала, вылезла из ванной, такой голой я еще никогда не была, сняла с себя лепестки роз – и мы расстались. На следующее утро я проснулась с мыслью «Черт, я опять одинока», прошла в ванную и обнаружила, что она забилась лепестками. Все. Вечеринка закончилась.
И я написала Отцу Хуану.
После его визита в прошлом году мы с ним оставались на связи. Он даже пригласил меня провести время в Патагонии с его семьей (!!!!) за пару месяцев до разрыва в ванной, но у меня на тот момент были высасывающий жизнь парень и работа. Я по-настоящему радовалась своей работе, которая не позволила мне слишком долго задаваться вопросом, что было бы, если бы между мной и поездкой с Хуаном и его семьей в великолепную Патагонию не стоял этот чертов полигамный любитель ванн.
Как бы то ни было, после моего разрыва с последним прошло несколько месяцев. Они были наполнены заигрывающей перепиской с Хуаном и созданием сценария о странном шпионе с суперкомпьютером в голове, а также моей ежегодной, уже не подобающей мне по возрасту Рождественской поездкой на заднем сиденье автомобиля маминого мужа с подушкой и одеяльцем. И вот после всего перечисленного, поскольку я очень, очень заслуживала этого, мать-природа сделала мне подарок:
RE: КОЛУМБИЯ????
Ола, Пульпа!!!!!!! Я один еду в Колумбию пофотографировать……. Может, ты можешь поехать?????????????????????????? Будет время узнать друг друга получше…..
Бесо муй гранде,
Дульче де лече!!!
Можно подумать, что фильм «Роман с камнем» неплохо на меня повлиял. Сексуальный Майкл Дуглас с его шляпой и его улыбкой, отламывающий каблуки Кэтлин Тернер, борющийся с партизанами и крокодилами, а потом танцующий с ней во дворе дома… И наконец, целующий ее в своей белой рубашке и идущий с ней по улицам Нью-Йорка, чтобы жить долго и счастливо… Да, он пьянит… но такого не бывает. Однако именно этого я ждала от своих колумбийских приключений с Хуаном.
Я перестала есть. Я сделала эпиляцию всего. Каждый рабочий день вместо обеда я бегала в спортзал. Я слушала уроки испанского в машине. Я купила много белых рубашек и украшение из бирюзы, которое, как я надеялась, будет сиять на золотистой коже. Я нарастила ресницы, чтобы выглядеть как модель в экстренных случаях вроде купания в океане. Я купила сексуальную ночнушку: она собирала моих «девочек» в кучку, и они торчали призывнее, чем в самые лучшие свои дни.
Но я не просто встречалась с Хуаном в Колумбии. Он пригласил меня после этого пожить с ним еще три недели в его квартире в Аргентине. Мы должны будем погулять на свадьбе у его друга, и, кроме того, съездить в Мендосу, винный край Аргентины, и посетить ранчо его семьи на Пасхальную неделю. Мне не придется сидеть в своей квартирке в Буэнос-Айресе, ожидая его звонка. Я все время буду вместе с ним.
Итак, я была на 87 % уверена, что мне предстоят просто еще одни прекрасные каникулы с прекрасным парнем. Но… шесть лет. Мы ждали друг друга шесть лет. Конечно, я – безбожный ТВ-сценарист, а он был почти-что-священником, живущим на другом континенте. Все мои друзья и члены семьи смотрели на меня скептически и задавали вопросы вроде: «А ты уверена, что тебе оно надо?» Но их реакция делала тот факт, что спустя столько лет мы возвращаемся друг к другу, только лучше, не правда ли? И было в голосе Хуана и в его глазах что-то новое, когда мы болтали по скайпу. Он тоже начал задумываться, а есть ли что-то большее между нами.
«Ah, que linda sos», – ворковал он за компьютером. – Как ты красива.
«Будет время, чтобы узнать друг друга получше…»
Из-за работы я могла присоединиться к нему только в последнюю из трех его недель в Колумбии. Я уехала так рано, как смогла. Мой последний день с «Чаком» мы провели на Голливудских холмах, под надписью «Голливуд», снимая сцену из написанного мной эпизода. Его действие происходило в шахте под горами, вы угадали, я уверена, – в Колумбии. И вот наконец в день, когда я должна была лететь к Отцу Хуану, я проснулась с ужасной прической, а затем провела целый день на работе, снимая липовую Колумбию, которую сотни людей построили, потому что я это придумала. И вот наконец в полночь я уехала к своему аргентинскому любовнику в настоящую Колумбию, будучи во всеоружии до последнего миллиметра. Настолько эффектно я никогда еще не выглядела.
В самолете я сидела между двумя одинокими путешественниками лет двадцати с хвостиком. Она летела на свадьбу друга в Картахену, он – навстречу своему первому одиночному приключению. Мы все заказали напитки, и эти двое болтали через меня, пока я пыталась дышать ровно и усмирить свои фантазии в стиле «и жили они долго и счастливо». К концу полета мои попутчики обменялись номерами и собирались разделить такси до города. Я чувствовала себя аспирантом, который наблюдает за малышами-студентами, веселящимися в баре, и решает пораньше поехать домой.
«Мы начинаем посадку в город Картахена…»
Я проверила помаду, пока внутренний монолог набирал обороты:
«Что, если я начну жить на два города – в Буэнос-Айресе и Лос-Анджелесе, мы с Хуаном поженимся, я рожу детей, и мы все будем прекрасно говорить по-испански? Вот вам и не скучная версия моей остепенившейся личности, от которой у меня случаются панические атаки. Это будет как в прекрасном фильме. «Эй, а ты слышал о Кристин Ньюман? Она выскочила замуж за горячего аргентинского священника, и у них трое прекрасных детей, которые говорят на десяти языках, она продает по фильму в год и живет в доме в Аргентине! Какая счастливица!»
Мои попутчики переглядывались через меня, обмениваясь заигрывающими улыбочками.
«Добро пожаловать в Колумбию…»
Хуан ждал меня в аэропорту. Его белозубая улыбка на фоне загара и в обрамлении щетины сияла еще ярче.
«Пульпа», – сказал он, прижимая меня к груди.
Четыре недели спустя я снова стою в аэропорту, обнимая Хуана.
– Пульпа, – сказал он, совсем другим голосом.
– Я всегда буду благодарна за эту поездку, – сказала я, рыдая у него на шее.
– Я буду помнить тебя вечно, – пообещал Хуан. – Приезжай когда-нибудь снова навестить меня со своей семьей, – прошептал он мне на ухо.
Слезы текут по щекам, и я ухожу от своего изысканного Отца Хуана в последний раз, и сажусь на свой первый из двух самолетов, которые доставят меня домой к моему коту.
Понимаю, слишком неожиданно, что я рассказала, чем все кончится, до того, как вы узнали непосредственно саму историю. Но штука в том, что я и сама поняла, как это кончится до того, как прожила всю историю. Я поняла, что не случится никакого «жили они долго и счастливо в Южной Америке» спустя пару дней в Колумбии.
В наш первый день в Картахене мы с Хуаном были счастливы до небес, держались за руки и не могли поверить, что у нас получилось организовать эту поездку. Мы бродили по разгоряченным улочкам, он продолжал сиять, а я превращалась в мокрый выжатый помидор в белом платье. Североамериканцы просто хуже справляются с жарой, чем загорелые жители Южной Америки.
Сначала мы зашли в свой номер: там имелся кондиционер, однако там стояла и огромная, занимавшая всю комнату кровать, к чему мы пока еще не были готовы. Наш отель назывался Casa de la Fey – «Дом веры», – и на всех его стенах висели католические иконы, что заставило нас изменить планы и решить для начала пройтись по окрестностям.
Мы пытались наверстать пропущенный год, пили мохито и ели севиче, снимались на фоне десятков прекрасных старинных дверей и балкончиков Картахены, полных цветов. Мы случайно встретились с девушкой из самолета, которая глупо хихикнула, увидев Хуана, и сказала, что у нее свидание с нашим попутчиком сегодня вечером. Солнце село, и мы отправились в бар на крепостной сцене, где целовались на фоне розово-оранжевого Карибского моря на теплом, соленом ветру. Это было прекрасно. Магия все еще была с нами.
Мы вернулись в отель, чтобы переодеться к ужину, и Хуан достал из рюкзака кристально-белую рубашку, которую берег для нашего первого вечера в Колумбии. Он выполнял свою часть работы по воплощению моей фантазии о «Романе с камнем». Еще Хуан достал футболку, которую привез специально для меня. Это была футболка, которую он надел в тот день, когда мы впервые встретились шесть лет назад, на вечеринке в Буэнос-Айресе. Я помнила ее по своим фотографиям, но отказыв