Говорила женщина. Голос у нее был очень громкий и очень скрипучий — не хочешь, а будешь слушать. Этот голос возвращал ее в сознание и уже не отпускал обратно.
От него у Алисы начался знакомый противный зуд, какой бывал от туго натянутых чулок.
И как эта женщина оказалась в ее спальне?
Она повернула голову набок, протяжно ахнула и подняла веки.
Перед глазами расплывались фигуры непонятных цветов. Она не могла разглядеть даже прикроватную тумбочку, где лежали очки. Зрение ухудшалось — это точно.
Она заморгала и, как будто в телескопе, навела резкость. Перед ней оказались чьи-то колени. Интересно…
Белые колени в бугорках.
Она чуть приподняла подбородок.
— Вот и хорошо!
Кто бы мог подумать — колени принадлежали Джейн Тёрнер, которая работала с ней вместе. Лицо Джейн горело, к потному лбу прилипли пряди волос. Глаза смотрели устало. Шея у нее оказалась рыхлая, короткая; раньше Алиса этого как-то не замечала. На Джейн были шорты, майка в кругах от пота, а руки у нее были тонкие, белые, в темных крапинках. Алиса никогда еще не видела так много открытого тела Джейн. Неудобно как-то… Бедная старушка Джейн.
— Листерия-вистерия, — выговорила Алиса, пытаясь пошутить.
— Ты бредишь! — сказала Джейн. — Лежи, не нужно садиться.
— Угу, — ответила Алиса. — Не хочу я садиться.
Ей казалось, что она лежит не в кровати. Ощущение было такое, что она вытянулась во весь рост на холодном ламинированном полу. Она что, пьяна? Забыла, что беременна, и напилась до потери сознания?
Ее гинеколог был весьма галантным мужчиной, с неизменной бабочкой, круглолицый, неуловимо похожий на бывшего приятеля Алисы. Как он говорил, в рюмке аперитива и стакане вина за обедом не было ничего предосудительного. Алиса, не разобравшись, что такое аперитив, подумала, что это какой-то вид напитка («Алиса, ну что ты!» — заметила на это Элизабет). Ник объяснил, что аперитив подают перед обедом. Так было заведено в семье Ника. В семье же Алисы запыленная бутылка «Бейлиса» могла заваляться где-нибудь в кладовке, за жестянками со спагетти. С тех пор как подтвердился тест на беременность, Алиса позволила себе лишь полбокала шампанского, не слушая врача и тех, кто твердил, что ничего такого в этом нет.
— Где я? — спросила Алиса, со страхом ожидая ответа.
В каком-нибудь третьесортном ночном клубе? Как объяснить теперь Нику: совсем вылетело из головы, что она ждет ребенка?
— В спортзале, — ответила Джейн. — Ты потеряла сознание. У меня чуть сердце не выскочило, хоть я даже обрадовалась: есть повод остановиться.
Спортзал? Ни в какие спортзалы Алиса не ходила. Как это так — пьяная… в спортзале…
— Вы потеряли равновесие, — трещал веселый голос. — А потом как шлепнулись! Всех перепугали — ну точно как вареная сарделька! Ничего, мы вызвали «скорую», так что не волнуйтесь, профессионалы спешат на помощь!
Рядом с Джейн на коленях стояла тоненькая, шоколадно-загорелая девушка, с обесцвеченными волосами, затянутыми в конский хвост, в блестящих шортах из лайкры и очень коротко обрезанной красной майке с надписью «Безумный степ». В Алисе шевельнулась смутная неприязнь к этой девице. Ей не понравилось, что та обозвала ее «вареной сарделькой». Это ущемило ее достоинство. Если верить сестре Элизабет, у Алисы был недостаток: склонность принимать себя слишком всерьез.
— Мне стало нехорошо? — с надеждой спросила Алиса.
С беременными женщинами такое бывает. Раньше с ней этого не случалось, хотя в четвертом классе она упорно практиковалась, очень надеясь, что, как некоторые счастливицы, лишится чувств прямо во время церковной службы и мистер Гиллеспи, школьный физкультурник, поднимет ее обмякшее тело своими сильными руками.
— Понимаете, я в положении, — сказала она.
И подумала: «Сама ты вареная сарделька».
— Алиса, боже мой… — У Джейн, что называется, отвисла челюсть. — Не может быть!
— Ну, дорогая моя, я же сразу спросила, есть ли беременные. — Девушка в майке поджала губы, будто увидела, как Алису тошнит. — Не нужно было стесняться. Я бы тогда предложила поменять программу!
Что-то глухо стучало у Алисы в голове. Казалось, все кругом порют несусветную чушь.
— В положении! — повторила Джейн. — Теперь! Ужас просто!
— Никакой не ужас. — Алиса прикрыла живот рукой: как бы Орех не услышал и не обиделся.
Что там у них с деньгами — до этого Джейн не должно было быть никакого дела. Люди, по идее, должны радоваться, когда ты объявляешь, что беременна.
— Ну и что же ты будешь дальше делать? — продолжила Джейн.
Достала!
— Что? Как это — что? Ждать ребенка. — Она потянула носом. — От тебя пахнет лавандой. Я же чувствовала: откуда-то пахнет лавандой.
От беременности ее обоняние необычайно обострилось.
— Это мой дезодорант, — ответила Джейн.
В ее лице что-то изменилось. Было очень заметно: что-то не так с глазами. Может, ей пора начать пользоваться кремом для век.
— Джейн, как ты себя чувствуешь?
— Я-то нормально, — усмехнулась Джейн. — О себе лучше думай. Это ведь ты, беременная, грохнулась тут в обморок.
Ребенок! Она, эгоистка, переживала за свою дурацкую голову, а надо было волноваться за маленького бедняжку Орешка. Что же она будет за мать такая?
— Надеюсь, с ребенком ничего не случилось, — произнесла она вслух.
— Ну, я бы не волновалась: дети — народ крепкий.
Это сказала еще какая-то женщина. Первый раз Алиса подняла глаза и увидела над собой целую толпу раскрасневшихся женщин средних лет, одетых по-спортивному. Кто-то склонился, разглядывая ее с любопытством свидетеля дорожной аварии, а некоторые, уперев руки в бока, беззаботно трещали, будто на вечеринке. Казалось, они были в какой-то длинной, освещенной флуоресцентными лампами комнате. Откуда-то издалека неслась резкая, отрывистая музыка, металлические щелчки и внезапный взрыв громкого мужского хохота.
— Вообще-то, если вы беременны, не нужно было делать упражнения с нагрузкой на ноги, — заявила еще какая-то женщина.
— Но я не делала никаких упражнений, — ответила Алиса. — Наоборот, мне нужно больше заниматься.
— Милая девочка, ты уже назанималась — дальше некуда, — сказала Джейн.
— Не понимаю, о чем ты. — Алиса обвела глазами незнакомые лица. Как-то все это было… глупо. — Не понимаю, где я.
— У нее, может быть, сотрясение, — взволнованно произнес кто-то. — При сотрясении обычны заторможенность реакций и дезориентация.
— А вы что, врач, что ли?
— В школе проходила курс первой помощи. Я точно помню эту формулировку: «заторможенность реакций и дезориентация». Нужно проверить, не сдавлен ли головной мозг. Это очень опасно.
Перепуганная девушка в обрезанной майке погладила руку Алисы и громко произнесла:
— Миленькая, хорошенькая, у вас, кажется, небольшое сотрясение.
— Но не оглохла же она! — отрубила Джейн и склонилась к Алисе. — Не переживай. Сегодня пятница, ты в спортзале, занималась степом. Помнишь, как ты упорно старалась затащить меня сюда? Правда, я так и не понимаю, что в нем такого особенного. В общем, ты грохнулась во весь рост и ударилась головой. Ничего с тобой не случится. Но вот почему ты не сказала мне, что беременна?
— Пятница? — озадаченно спросила Алиса. — Каким степом?
— Ой, беда! — взволнованно отозвалась Джейн.
— «Скорая» приехала! — крикнул кто-то.
Девушка в обрезанной майке точно поглупела от радости. Она вскочила на ноги и, словно энергичная хозяйка со шваброй в руке, закричала на женщин:
— Расходимся, расходимся! Чего столпились?
Джейн, все еще стоя на коленях рядом с Алисой, похлопывала ее по плечу, чтобы успокоить, но вдруг перестала хлопать и сказала:
— Ну ничего себе!
Алиса повернула голову: к ним приближались два красавца в голубых медицинских костюмах и с аптечками первой помощи в руках. Ей стало неловко, и она попробовала сесть.
— Лежите, лежите, — произнес тот, что повыше.
— Джордж Клуни, копия! — выдохнула Джейн прямо ей в ухо.
И правда: он был точно брат-близнец актера. Алисе сразу же стало веселей, как будто она проснулась в эпизоде из сериала «Скорая помощь».
— Здравствуйте, — произнес «Джордж Клуни», присев рядом с ними на корточки и зажав ладони коленями. — Как вас зовут?
— Джейн, — откликнулась Джейн. — А это… это Алиса.
— Алиса, а ваше полное имя? — обратился к ней «Клуни», осторожно обхватил ее руку и двумя пальцами нащупал пульс.
— Алиса Мэри Лав.
— Стукнулись немножко, да, Алиса?
— Похоже что так. Не помню.
Алиса готова была расплакаться и чувствовала себя как-то особенно, как всегда, когда говорила с медиками, пусть даже с аптекарями. Зря мама так тряслась над любой их с сестрой детской болячкой, вот они с Элизабет и выросли страшно мнительными.
— Вы понимаете, где находитесь? — спросил ее «Клуни».
— Не очень, — призналась Алиса. — В спортзале, по-моему.
— Она упала на занятиях степом, — пояснила Джейн и поправила под топом бретельку бюстгальтера. — Я все видела. Она делала превосходное сальто назад, сильно ударилась головой о пол и минут десять пробыла без сознания.
Девушка в обрезанной майке снова появилась, болтая забранными в хвост волосами. Алиса увидела прямо перед собой длинные гладкие ноги и живот, плоский и твердый до того, что он выглядел не по-настоящему.
— Мне кажется, она несколько отвлеклась, — обратилась она к «Клуни» тоном профессионала, говорящего с коллегой. — Никогда не советую это занятие беременным. Я заранее спросила, есть ли беременные в зале.
— Алиса, сколько у вас недель? — спросил «Клуни».
Алиса собралась ответить и с удивлением ощутила, что в голове у нее как будто провал.
— Тринадцать, — ответила она и поправилась: — То есть нет… Четырнадцать. Четырнадцать, да.
Не меньше чем две недели назад ей делали ультразвуковое обследование, которое проводится на двенадцатой неделе. Орех слегка подпрыгнул, как танцор диско, которого толкнули в спину, и потом Ник с Алисой повторяли это его движение для всех подряд. Все вежливо говорили, что это здорово.