Ошибки быть не могло. Миссис Берген ее просто не замечала.
Неужели милая круглолицая миссис Берген закричит и заругается на нее, как Ник, если Алиса подойдет поздороваться? Это будет так же, как в «Изгоняющем дьявола», — там у маленькой девочки кружилась голова.
Алиса быстро вошла в дом и закрыла за собой дверь, едва удерживаясь, чтобы не разрыдаться.
Может быть, у миссис Берген наступил старческий маразм и она больше не узнает Алису? Это самое правильное объяснение. Да, пожалуй что так. Пока что… Когда память вернется, все встанет на свои места. Да, она все скажет, конечно!
Так… И что же дальше?
Она принялась размышлять, что делала, когда Ник забирал детей на выходные. Нравился ли ей этот перерыв? Бывало ли ей одиноко? Ждала ли она, когда дети вернутся домой?
Самым тонким и непростым делом было обследовать дом, чтобы найти ответы на вопросы о своей бывшей жизни. Так она сумеет подготовиться к завтрашнему приезду Ника. Можно даже сделать убедительную презентацию: десять причин, почему нам не нужно разводиться.
Может быть, она найдет что-нибудь связанное с Джиной. Любовные письма к Нику, например… Но, скорее всего, уезжая, он взял их с собой.
Или, может быть, начать готовиться к сегодняшнему вечеру? Но что делать? Этот вечер казался ей совершенно неуместным.
Почему-то совсем не хотелось сидеть дома. После торта с заварным кремом в желудке была неприятная тяжесть. Вспомнилось, как мать радостно-удивленно спросила: «Хочешь еще кусочек?» Алиса догадалась, что это было для нее необычно.
Она пойдет прогуляться. Нужно, чтобы в голове наступила ясность. День был чудесный. Чего сидеть дома?
Она пошла было наверх, но задержалась в холле, глядя на двери трех спален. Там, должно быть, теперь обитали дети. Они с Ником оставили эти комнаты пустыми, кроме одной, где сделали детскую. Они проводили там много времени, ползая на корточках прямо по полу, рисуя планы и фантазируя. Они выбрали цвет стен: океанская лазурь. Он подошел бы, даже если бы ребенок преподнес им сюрприз, оказавшись девочкой. Что, кстати, и произошло.
Алиса осторожно толкнула дверь детской.
Чего же она ожидала? Понятно, там не было ни белой кроватки, ни пеленального столика, ни кресла-качалки. Это уже была комната не для маленького ребенка.
Теперь здесь стояла односпальная незаправленная кровать с раскиданной по ней одеждой, висела книжная полка, тесно заставленная книгами, пустыми флаконами из-под духов, стеклянными банками. Стены были почти сплошь завешаны мрачными черно-белыми снимками европейских городов. Между двумя плакатами Алиса заметила крошечный голубой квадратик. Она подошла поближе и потрогала его пальцем. Океанская лазурь…
У стены стоял стол. На нем лежала пружинная тетрадь, подписанная «Мадисон Лав». Почерк был знакомый. Он походил на почерк самой Алисы, когда она училась в начальной школе. Она заметила раскрытую кулинарную книгу, положенную на стол вверх обложкой, и подняла ее. На странице был рецепт лазаньи. Не слишком ли мала Мадисон, чтобы готовить? И чтобы вешать у себя плакаты европейских городов? В ее возрасте Алиса еще играла в куклы. По сравнению с собственной дочерью она сама, девятилетняя, казалась себе просто пигалицей.
Она аккуратно положила книгу так же, вверх обложкой, и на цыпочках вышла из комнаты.
Следующая дверь, с приклеенной к ней запиской, была заперта на замок.
ОСТОРОЖНО! БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ НЕ ВХОДИТЬ!
ДЕВЧОНКАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!
НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЕТ!!!
М-да… Алиса отпустила ручку и сделала шаг назад. Ведь она тоже была девчонкой. Это, должно быть, комната Тома. Может, там ожидает какая-нибудь школярская ловушка. Маленькие мальчики — они такие. Очень страшно…
Следующая комната оказалась гостеприимнее. Чтобы войти, она отодвинула занавеску из бусин, закрывавшую дверной проем. Кровать здесь была словно из сна маленькой девочки: под нежно-розовым балдахином из кисеи, на четырех столбиках. На вбитом в стену крюке висели какие-то сказочные крылья. Повсюду стояли крошечные стеклянные фигурки в виде тортиков, валялись десятки мягких игрушек, здесь же были зеркало с подсветкой на туалетном столике, заколки для волос, ленточки, музыкальная шкатулка, блестящие браслеты, удлиненные бусины, розовая переносная стереосистема, гардероб, забитый одеждой. Она вытянула знакомое летнее платье зеленого цвета и повесила его перед собой. Она купила его специально для медового месяца. Из всех ее платьев это было чуть ли не самое дорогое. Теперь у выреза темнело коричневое пятно, а подол кто-то грубо обрезал ножницами. Алиса уронила платье, голова ее пошла кругом. В комнате приторно пахло чем-то наподобие блеска для губ со вкусом клубники. На воздух! На свежий воздух, сейчас же!
Она прошла к себе в спальню, быстро отыскала в шкафу шорты, майку, кроссовки и солнечные очки: все вещи лежали в том же пакете, в котором она привезла их из больницы. Она торопливо сошла вниз и сняла с вешалки бейсболку с надписью «Филадельфия».
Она вышла из дому, заперла за собой дверь и с облегчением заметила, что миссис Берген зашла к себе.
Куда же идти? Она повернула налево и двинулась быстрым шагом. Ей навстречу шла женщина с прогулочной коляской, в которой совершенно прямо сидел ребенок с самым серьезным выражением лица. Поравнявшись с Алисой, ребенок еще сильнее нахмурился, а женщина улыбнулась и спросила:
— Ну что, не бегаешь сегодня?
— Сегодня нет, — с улыбкой ответила она и пошла дальше.
«Бегаешь»? Новое дело! Она терпеть не могла бег. Вспомнилось, как в школе они с Софи еле шаркали по стадиону, кряхтя, переваливаясь с боку на бок, а мистер Гиллеспи кричал им: «Быстрее же, девчонки, ну!»
Софи! Когда она вернется домой, обязательно нужно будет позвонить Софи. Если она не откровенничала с Элизабет, то Софи могла быть в курсе того, что происходило у них с Ником.
Она шла дальше, разглядывала дома, которые стали в несколько раз больше, точно пирожки в духовке. Строения из красного кирпича превратились в аккуратные особняки с колоннами и башенками.
Вообще-то, было даже интересно. Она шагала все быстрее и быстрее, чуть ли не прыжками летела по мостовой, и мысль о беге казалась все менее глупой. Думать о нем было даже… приятно.
Можно ли бегать при травме головы? Вероятно, ни в коем случае. Но, может быть, именно бег разложит в голове все по полочкам.
И она побежала.
Руки и ноги задвигались в плавном ритме; она задышала медленно, глубоко: вдох — через нос, выдох — через рот. Это было хорошо. Это было правильно. Это было знакомо.
На Роусон-стрит она свернула налево и побежала быстрее. Толстые красные листья амбровых деревьев дрожали в свете солнца. Грохоча музыкой, мимо пронесся белый автомобиль, забитый подростками. Она пробежала мимо подъездной дорожки, на которой дети с воплями стреляли друг в друга из водяных пистолетов. Кто-то зажужжал газонокосилкой.
Далеко впереди белый автомобиль с подростками быстро подъезжал к перекрестку с Корнер-стрит.
Вдруг ее как будто обожгло паникой. Это чувство было точно таким же, как в машине Элизабет. Ноги задрожали так смешно, что ей пришлось сесть на бордюр и дождаться, чтобы дрожь прекратилась. В горле застыл крик ужаса. Если бы она сейчас заорала, ей было бы очень стыдно.
Она огляделась, упершись руками в землю, чтобы не свалиться, тяжело дыша всей грудью, и увидела, что дети так и носятся со своими водяными пистолетами, как будто мир и не думал становиться черным и страшным. Она опять взглянула в конец улицы, где белый автомобиль ждал своей очереди на проезд.
Ей было разом и жарко и холодно, как будто она вдруг схватила простуду. Ой нет, нет! Она что, снова заболевает! Ах, это торт с заварным кремом! Расстреляли бы его детишки из своих водяных пистолетов!
Раздался автомобильный гудок.
— Алиса! — окликнули ее.
Она открыла глаза.
На противоположной стороне остановилась машина, из окна которой выглядывал мужчина. Он вышел и быстро перебежал улицу.
— Что такое?
Он стоял перед ней, загораживая солнце. Алиса беспомощно моргала, глядя на него. Она не могла разглядеть черт его лица. Он казался необыкновенно высоким.
— Ты что, сознание потеряла? — Он наклонился и взял ее за руку.
Теперь она видела его лицо: самое простое, доброе, худое лицо мужчины средних лет; непритязательное лицо продавца в газетном киоске, который перебрасывается с тобой парой слов о погоде.
— Пойдем. Вставай-ка, — сказал он и поднял ее за оба локтя, так что она твердо встала на ноги. — Мы тебя домой доставим.
Он подвел ее по улице к машине и усадил на пассажирское сиденье. Алиса не могла придумать, что сказать, и молчала.
— Ты упала и ударилась? — раздался голос сзади.
Алиса обернулась и увидела маленького мальчика с живыми карими глазами, который с любопытством разглядывал ее.
— Со мной все в порядке. Мне было просто немножко смешно.
Мужчина сел в машину, завел двигатель и сказал:
— Мы как раз ехали к тебе, а Джаспер заметил тебя здесь. Ты что, решила пробежаться?
— Да, — ответила Алиса.
Они стояли на углу Роусон-стрит и Кинг-стрит. Она ничего не ощущала!
— Сегодня утром я встретил в супермаркете Нила Морриса, — продолжал мужчина. — Он сказал, что видел, как тебя на носилках выносили из спортзала! Я оставил несколько сообщений у тебя на телефоне, но…
Его голос куда-то уплыл.
— Я на занятии по степу упала и ударилась головой, — пояснила Алиса. — Сегодня я хорошо себя чувствую, но бежать мне не нужно было. Это было глупо…
— Ничего не глупо! — захихикал с заднего сиденья маленький мальчик по имени Джаспер. — Это папа у меня иногда глупый. Вот сегодня он забыл целых три вещи, мы все время останавливались, и он говорил: «Голова садовая!» Вот это было смешно. Он забыл свой кошелек. Потом он забыл свой мобильник. А потом… что ты, пап, еще третье забыл?
Они въезжали на дорожку к дому Алисы. Машина остановилась, маленький мальчик забыл о третьей вещи, распахнул дверцу, выпрыгнул и побежал на веранду.