Лиз затрясла головой:
— Хватит, Жизель! Достаточно этого экскурсионного словоблудия! Покажите мне грот, и закончим на этом.
Жизель вздохнула с несчастным видом.
— Грот… Что ж, хорошо. Он находится прямо за углом базилики. Нам нужно лишь пройти через те ворота.
На ноющих от усталости ногах Лиз потащилась за своим гидом мимо гигантских соборов. Они миновали длинную вереницу теток, торгующих церковными свечами, и приблизились к плотной группе возносящих молитвы людей — стоящих, сидящих на скамьях, коленопреклоненных. Многие были калеками и находились в креслах-каталках. Все они смотрели на что-то, что располагалось слева.
Лиз полуобернулась и увидела грот. Грот Массабьель. Обычную тёмно-серую пещеру, по прихоти матери-природы расположенную в склоне горы, со входом, окруженным зарослями ежевики и деревьями.
Лиз не знала, чего она ожидала, однако увиденное разочаровало ее. Такие декорации не подходили для главного в мире чуда. Но, подавив в себе раздражение, она осмотрелась внимательнее. В нише над входом в пещеру стояла статуя Девы Марии — самая обычная, ничем не отличающаяся от всех остальных, какие Лиз когда-либо приходилось видеть. Ниже статуи располагалась восьмиярусная полка с сотней, если не больше, горящих церковных свечек.
— Эта статуя была сделана скульптором из Лиона в тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году, но Бернадетте она не понравилась, — пояснила Жизель.
— Без шуток?
— Бернадетта всегда была очень прямолинейной. Если вы посмотрите по сторонам, то увидите множество костылей, брошенных паломниками, нашедшими здесь исцеление. Не хотите осмотреть саму пещеру? — спросила Жизель, указывая на вереницу людей, заходящих в грот.
— Почему бы и нет? — согласилась Лиз.
Женщины пристроились в конец очереди и, медленно двигаясь, вскоре оказались между мраморной алтарной плитой и стеной грота. Лиз видела, что многие люди из очереди склонялись и целовали стену.
— На самом деле, — рассказывала Жизель, — существует три входа в этот грот, хотя кажется, что здесь только один.
Когда они проходили мимо алтаря, француженка указала на запертую решетку, за которой виднелся серебристый поток воды, закрытый стеклянной панелью.
— Святой целебный источник, — объяснила она. — В тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году здесь была одна только грязь, но после девятого явления Пресвятой Девы Бернадетта рассказала: «"Пейте и купайтесь в нем!" — сказала мне прекрасная дама. Я подумала, что она имеет в виду реку, и пошла к Гав-де-По. Но дама сказала, что я иду не туда, и указала вот на это место. Я нашла там немного воды, которая напоминала скорее грязную лужицу. Воды было совсем мало, не более пригоршни. Тогда я стала копать в этом месте, и воды прибавилось. А вскоре в этом месте забил чудотворный источник».
Жизель и Лиз вышли из грота и вновь оказались под лучами палящего солнца. Жизель указала на грубую стену, оставшуюся за их спинами, на которую Лиз не обратила внимания, когда они направлялись в пещеру. Из нее торчало множество обычных с виду водопроводных кранов, и паломники наполняли водой пустые пластиковые бутылки.
— Вода из чудотворного источника, открытого Бернадеттой в соответствии с волей Богородицы, теперь поступает в эти краны. А вон там, чуть дальше, расположены семнадцать купелей — шесть женских и одиннадцать мужских, — в которых паломники совершают омовения. Дважды в день купели осушаются и после проведения соответствующей санитарной обработки вновь наполняются. Большинство исцелившихся обязаны своим выздоровлением тем, что пили чудотворную воду, погружались в нее и, естественно, возносили молитвы в гроте. Хотите поближе рассмотреть краны и купели?
— Я хочу только одного, — проворчала Лиз, — где-нибудь присесть и отдохнуть. У меня уже ноги отваливаются. Есть тут поблизости какое-нибудь кафе?
— Конечно! Позади базилики находится пандус, по которому можно выйти на бульвар Грота, а там есть замечательное кафе «Ле Руаяль», где вы сможете отдохнуть и перекусить.
— Так чего же мы ждем? — оживилась Лиз. — Пошли скорее! Кстати, надеюсь, у вас есть время, чтобы посидеть со мной? Выпьем кофе, съедим мороженое. Ну как, согласны?
— Благодарю за приглашение, — улыбнулась Жизель, — и с удовольствием принимаю его.
Хрипло дыша, словно выброшенная на берег морская корова, Лиз двинулась следом за своей молодой спутницей по направлению к бульвару Грота. Дождавшись, пока зажжется зеленый свет для пешеходов, они перешли улицу и устремились к видневшемуся на углу кафе под открытым небом. Лиз доплелась до первого свободного столика и без сил рухнула на пластмассовый стул. Почти сразу же возле нее, словно из воздуха, материализовался тощий официант в черной жилетке, надетой поверх белоснежной рубашки.
— Минералку «Эвиан» и мороженое с наполнителем, — прохрипела Лиз по-английски, забыв от усталости о том, что находится во Франции.
— Glace vanille pour deux[20],— перевела официанту Жизель и добавила, тоже перейдя на английский: — И бутылочку «Эвиан».
Когда официант удалился, Лиз обеспокоенно обвела взглядом помещение кафе, его посетителей и полезла в сумочку за пачкой сигарет.
— Мы все еще находимся на территории этого вашего святилища или здесь уже можно курить? — спросила она.
— Да, вы можете курить, — ответила Жизель.
Сунув в рот сигарету, прикурив, затянувшись и выпустив густое облако табачного дыма, Лиз вновь воззрилась на своего экскурсовода.
— Знаете, Жизель, мне бы кое-что хотелось знать. Скажите, ведь на самом деле вы не верите в то, о чем рассказывали мне насчет Бернадетты и Девы Марии? Вы просто выдали мне все те байки, которыми потчуете туристов?
Прежде чем ответить, Жизель помедлила.
— Я выросла в семье убежденных католиков.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Какого ответа вы от меня ждете? Мы не понимаем многое из того, что происходит в мире. Возможно, чудеса существуют.
— А возможно, это всего лишь пропаганда и рекламные трюки.
— Не исключено, — согласилась Жизель. — Но вы, вероятно, не католичка и поэтому можете воспринимать все по-другому.
— Дело не в этом! — нетерпеливо возразила Лиз. — Черт, я и сама знаю, что в мире существуют вещи, которым нет объяснения! Я тоже читала Чарльза Форта!
Жизель подняла на нее удивленный взгляд:
— Кого?
— Неважно. Этот парень писал о феноменах, которые наука не в состоянии объяснить. Но за всей этой чепухой про Бернадетту кроется нечто большее. Девчонка, наверное, была чокнутой. Неужели вы действительно верите, будто Дева Мария и впрямь пообещала ей вернуться на следующей неделе?
Жизель заколебалась.
— Я… я не знаю. Наверное, в тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году все это действительно казалось более правдоподобным, нежели сегодня. Нынешний мир более рационален и прагматичен, в нем остается все меньше места для мистицизма и чудес.
— А вот я и мысли не допускаю о том, что есть хотя бы малейший шанс второго пришествия Богоматери. Я уверена, что это обман, придуманный церковниками. Видно, дела у них шли не ахти как, вот они и решились на такое очковтирательство.
— Очковтирательство? — озадаченно повторила француженка. — А-а, вы имеете в виду что-то, что вводит в заблуждение? — Она улыбнулась. — Тем не менее это заставило вас приехать сюда. Почему вы здесь?
— Это моя работа. Я должна зарабатывать на жизнь, и приходится выполнять все указания шефа, даже если они кажутся мне идиотскими. Что касается Лурда, то он решил, что ожидаемое здесь событие привлечет интерес миллионов доверчивых простаков по всему миру. Да, я сюда приехала. Но вот почему вы здесь, Жизель?
Прежде чем Жизель успела ответить, к их столику подошел официант с подносом, на котором стояли две вазочки с мороженым и бутылочка минералки «Эвиан». Разместив все это на столе, он поставил рядом с каждой из женщин по бокалу и положил салфетки. Стоило официанту отойти, как Лиз торопливо наполнила бокал и жадно выпила воду, а затем принялась за мороженое.
— Я повторяю свой вопрос, — проговорила она. — Почему вы здесь?
— Я здесь родилась, — просто ответила Жизель. — Я здесь живу и работаю. В конце концов, мне нравится Лурд, и я не нуждаюсь в каком-либо «очковтирательстве», как вы выразились, чтобы испытывать интерес к этому городу.
— Я задала свой вопрос, поскольку считаю, что вы слишком хороши для подобной дыры. К тому же вы великолепно говорите по-английски. Кстати, где вам удалось так здорово выучить язык? Наверняка не в этом захолустном городишке с его провинциальными школами.
— Я не сказала, что провела тут всю жизнь. Раньше я жила в Нью-Йорке, — с гордостью сообщила Жизель. — Работала в Организации Объединенных Наций.
Лиз даже не попыталась скрыть охватившее ее удивление:
— Правда?
— Чистая правда.
— В ООН? Что вы там делали?
От внимания Лиз не укрылось, что поначалу Жизель не хотелось отвечать на этот вопрос, но затем она тряхнула волосами и все же сказала:
— Когда Шарля Сарра назначили представителем Франции при ООН, он нанял меня в качестве своего личного секретаря.
— Сарра… — проговорила Лиз, напрягая память. — Это ведь бывший министр культуры? Но с какой стати ему нанимать, вы уж меня извините, провинциальную девушку для работы, которая требует высокой квалификации?
— Как вы можете догадаться, я была не единственным его секретарем. У него их было несколько. Что касается меня, я занималась его личными делами.
— И все же…
— Могу рассказать вам, как это произошло, — торопливо продолжила Жизель. — Сарра и его супруга — ревностные католики, по крайней мере она, и, естественно, они приезжали в Лурд. Это было три года назад. Случилось так, что их экскурсоводом оказалась я. Моя расторопность и знание английского языка, которое я почерпнула из общения с британскими и американскими туристами, произвели на Сарра известное впечатление. Поэтому, когда он получил назначение в ООН и стал подбирать персонал, он вспомнил обо мне и пригласил к себе. Я была просто потрясена!