Комната дочери Дюпре разительно отличалась от гостиной. Судя по всему, здесь недавно сделали ремонт, поэтому спальня была светлой, свежей и… очень женственной. Постель была застлана покрывалом пастельных тонов, а роль передней спинки играли книжные полки. Книги были преимущественно французские, но были и на английском — в основном о Нью-Йорке и о Соединенных Штатах в целом. У кровати стояла тумбочка с рифленым абажуром. Тиханов удивился тому, что дочь этой скромной супружеской четы из провинциального французского городка читает книги об Америке на английском языке.
Дюпре поставил на пол чемодан Тиханова и сообщил:
— Ужин будет готов примерно через полчаса, месье Толли.
— К этому времени и я буду готов. Но я могу уснуть. Не разбудите ли меня в таком случае?
— Я постучу в дверь.
С этими словами хозяин дома ушел, и Тиханов остался в одиночестве. Он собирался распаковать чемодан, но боли в руках и одной ноге усилились до такой степени, что он решил отложить это нудное занятие до завтра. Сейчас ему было необходимо лишь одно: лечь, расслабиться и отдохнуть. Он прилег на кровать, повернулся на бок и тут же заснул.
Его разбудил громкий стук в дверь. Тиханов проснулся, сел на постели и стал вспоминать, где он находится. Сообразив, он немного сконфузился и крикнул:
— Спасибо, месье Дюпре! Я сейчас выйду!
И действительно, через несколько минут он появился в столовой, освещенной столь же скупо, как и гостиная. Месье Дюпре флегматично сидел за обеденным столом. Мадам Дюпре, облаченная в фартук, поспешила из кухни, чтобы показать Тиханову его место за столом.
— Жизели дожидаться не будем, — сообщила щина. — Она позвонила и сказала, что задерживается в Лурде и домой вернется не скоро.
Остановившись в дверном проеме, мадам Дюпре добавила извиняющимся тоном:
— Мы питаемся скромно. Сегодня на ужин консоме, а в качестве главного блюда — омлет с копченой семгой.
Тиханов с трудом скрыл улыбку, вызванную официальностью ее объявления.
Он обвел взглядом эту чудовищную комнату. Безвкусные обои в полоску, на стене — вырезанное из журнала изображение Иисуса Христа в рамке, железное распятие. На противоположной стене — фотография мраморной статуи Девы Марии, тоже в рамочке.
Разливая суп, мадам Дюпре заметила, как Тиханов осматривает столовую, и сообщила:
— Мы — религиозная семья, месье Толли.
— Я это заметил.
— Но вы, видимо, тоже верующий человек, иначе вы не приехали бы в Лурд.
— Вы совершенно правы.
Наконец суп был разлит по тарелкам и мадам Дюпре заняла свое место за столом. Тиханов уже собрался было приступить к трапезе, как вдруг услышал приглушенное бормотание. Подняв взгляд от тарелки, он увидел, что хозяева сидят, закрыв глаза и молитвенно сложив руки на груди, а месье Дюпре чуть слышно произносит молитву. Тиханов оказался в подобной ситуации впервые. Он не знал, что делать, но интуитивно положил ложку на скатерть и тоже закрыл глаза.
Затем они начали есть. Поначалу супруги Дюпре молчали, но постепенно завязалось какое-то подобие разговора. Тиханов дипломатично попытался выяснить, чем занимаются хозяева дома, однако смог узнать лишь общие сведения: месье работает механиком в автомастерской, а мадам — горничная в гостинице «Президент», расположенной на краю города. Их «общественная жизнь» не выходила за рамки телевизора, посещения воскресных месс и участия в различных церковных мероприятиях. Знают ли они хоть что-то о Лурде? Скорее всего, очень мало — лишь то, что знают все остальные и что рассказывала им дочь.
— Жизель должна вернуться с минуты на минуту, — сообщила женщина. — Она расскажет вам все, что вы захотите узнать о Лурде.
— Замечательно, — вежливо ответил Тиханов.
После того как хозяйка убрала грязные тарелки, плетеную корзинку с хлебом и смела со скатерти крошки, Тиханов вернулся мыслями к России-матушке. Что подумали бы члены Политбюро, если бы увидели, как он, выдающийся дипломат, будущий премьер, человек, известный во всем мире, сидит и болтает с двумя провинциальными французскими олухами, ослами и болванами?
Он доедал свою порцию фруктового торта, как вдруг ему показалось, что в столовой стало больше света. Подняв глаза, он понял, что причиной тому стало появление необыкновенно красивой девушки с волосами цвета меда, завязанными в конский хвост, и огромными серо-зелеными глазами. Ворвавшись в комнату как ураган, она подлетела к столу и чмокнула каждого из родителей. В ней кипела жизнь и искрометная энергия.
Она протянула руку Тиханову со словами:
— Вы, должно быть, наш новый жилец, мистер Толли?
— Да, моя фамилия Толли, — отчего-то испытывая неловкость, выдавил из себя Тиханов. — А вы — мадемуазель Жизель Дюпре?
— Она самая! — задорно ответила девушка, перейдя на английский и усаживаясь рядом с ним. — Добро пожаловать в семью Дюпре и в город, находящийся по соседству с чудесами.
— Благодарю, — ответил Тиханов. — Хорошо бы все так и оказалось. Я имею в виду чудеса.
Мадам Дюпре отправилась на кухню, чтобы разогреть для проголодавшейся дочери суп и приготовить омлет.
Жизель болтала по-французски, когда обращалась к отцу, и по-английски, адресуясь к Тиханову. Она рассказывала о том, как прошел первый день Недели Новоявления.
Тиханов слушал очень внимательно, восхищаясь девушкой и завидуя не только ее здоровью, но и ее молодости. Несомненно, она унаследовала свою редкостную красоту от матери. Но это было не единственное ее достоинство. Судя по всему, в отличие от своих родителей она была прекрасно образована и бегло говорила на «американском» английском языке. Но было в ее манере есть и разговаривать, во всем ее облике что-то еще, отчего Тиханов испытывал стеснение. Он попытался определить, что это такое, и наконец понял: ее живость. Она была очень живой, без сомнения, весьма умной и, вероятно, проницательной. Не грозит ли ему опасность с этой стороны, размышлял Тиханов? Нет, вряд ли, решил он. Она слишком молода, слишком наивна и наверняка не знает ничего о жизни, протекающей за пределами Лурда. И все же он почувствовал, как зачесалась кожа под фальшивыми усами, и велел себе быть настороже.
Внезапно Тиханов очнулся от своих мыслей и осознал, что Жизель обращается к нему с вопросом, что привело его в Лурд.
— Зачем я приехал? — переспросил он. — А почему бы и нет? Время от времени я не очень хорошо себя чувствую. О своей болезни я рассказывать не хочу — скучно, да и не застольная это тема. В докторах я разочаровался, и один мой друг-католик предложил мне побывать в Лурде, особенно теперь. Он знал, что я воспитывался в католической вере, хотя не считаю себя очень уж набожным человеком. А поскольку я как раз находился в отпуске, то и решил: почему бы не съездить сюда?
— Да, действительно, — согласилась Жизель, — никогда не знаешь, какие сюрпризы преподнесет жизнь. В Лурде каждый год происходят случаи чудесных исцелений, и к некоторым счастливчикам возвращается здоровье. Мне пришлось стать свидетелем нескольких таких случаев. Возможно, вам тоже повезет и вы окажетесь в их числе, мистер Толли. Ходите в грот каждый день, молитесь вместе с остальными паломниками, пейте целебную воду, совершайте омовения. И главное, веруйте.
Тиханов поднял на девушку взгляд, желая выяснить, не подтрунивает ли она над ним, но глаза Жизели были совершенно серьезны. Тогда он решил тоже быть серьезным.
— Я очень хотел бы верить глубоко и искренне, — честно признался он, — но для образованного человека, каковым я являюсь, трудно принять на веру факт, что неизлечимо больные люди вдруг выздоравливают без всякого вмешательства науки, с помощью одной лишь религиозной убежденности.
— Поверьте мне, это действительно возможно. Я уже сказала вам, что собственными глазами наблюдала несколько подобных случаев. Как вам, наверное, известно, я работаю гидом в Лурде и почти все свое время провожу там, общаясь с паломниками, встречаясь с ними каждый день, наблюдая за ними. И время от времени я вижу, как человек, который еще вчера еле ковылял или вообще сидел в инвалидном кресле, сегодня бодро вышагивает, абсолютно излечившись от своих хворей.
— Это впечатляет, — сказал Тиханов.
— И кстати, я лично знаю женщину, которая излечилась в гроте последней. Я встречалась с ней несколько лет назад. Она приезжала в Лурд на протяжении пяти лет. Это англичанка, а зовут ее Эдит Мур. Врачи диагностировали у нее неизлечимый рак, но во время своего второго приезда в Лурд на нее снизошло чудесное исцеление. Рака как не бывало! Все пораженные ткани восстановились, кровь, кости — все вернулось к норме. Сегодня она приехала в Лурд в последний раз. Она пройдет здесь еще одно обследование, после чего будет официально объявлено о том, что ее исцеление носит чудесный характер. Я повидалась с ней перед ужином. Она просто светится здоровьем и энергией. Хотите встретиться с ней? Может быть, это поможет вам обрести веру и избавиться от сомнений?
— Да, я бы очень этого хотел! — с энтузиазмом закивал Тиханов. В душе его зашевелилась надежда. — Познакомьте меня, пожалуйста, с этой вашей миссис Мур.
— Обещаю. Я договорюсь о том, чтобы вы с ней пообедали, если, конечно, вы готовы заплатить за обед и за мое время. Итак, с вас плата за еду и сто франков для вашего гида, то есть для меня. Это не слишком много?
Губы Тиханова под накладными усами расползлись в улыбке.
— Хорошая сделка, как говорят у нас в Америке!
— Значит, договорились, — кивнула Жизель. — Поскольку вы остаетесь здесь, завтра утром я могу отвезти вас в Лурд на своей машине. У вас будет достаточно времени, чтобы совершить омовения, а потом мы пообедаем с Эдит Мур. Такой вариант вас устраивает?
— Вполне, — ответил Тиханов. — Я буду готов тронуться в путь, когда скажете.
6. …14 Августа
— Расскажи, как тут все выглядит, — попросила Наталия Ринальди тетю Эльзу, держа ее за руку.
Она знала, что они находятся в гостинице, но это был ее первый приезд в Лурд, и территория была ей незнакома.