Эдит подняла глаза и увидела над стеклянным входом в ресторан огромную неоновую надпись, переливавшуюся всеми цветами радуги. Она гласила: «ЧУДЕСНЫЙ РЕСТОРАН МАДАМ МУР».
Регги выжидающе смотрел на жену, а та, в свою очередь, словно загипнотизированная глядела на неоновую вывеску ресторана. Нижняя челюсть у нее отвалилась, и она стояла с широко открытым ртом.
— Что… Что это такое?
Регги ухмыльнулся:
— В Лурде есть только одна Эдит Мур, и это моя жена.
— «Чудесный ресторан мадам Мур», — ошеломленно прочитала Эдит.
— Нравится?
— Я… Я не знаю, Регги. Я в растерянности. Мое имя, написанное аршинными неоновыми буквами… Может, не надо было этого делать? Может, это неправильно?
— Ты достойна этого, Эдит. Ты заслужила. — Он потянул на себя дверь. — Это еще не все. Сейчас увидишь, что внутри.
Они оказались у входа в обеденный зал. Регги внимательно наблюдал за реакцией жены. Просторный зал был выдержан в темно-синих и оранжевых тонах: синие стены и кабинки, круглые столы, накрытые оранжевыми скатертями. В центре каждого столика стояла длинная узкая вазочка с чайной розой, над каждым столиком горела индивидуальная лампа в хромированном корпусе. И главный зал, и расположенный рядом с ним бар были переполнены посетителями.
— Изумительно! — с нескрываемым восхищением проговорила Эдит.
— Все это — наше, — гордо объявил Регги и потащил ее внутрь. — А сейчас — главный сюрприз.
Они пошли дальше, лавируя между столиками, и тут их перехватил Жаме. На его цветущей галльской физиономии сияла широкая улыбка. Запечатлев сочный поцелуй на пухлой руке Эдит, он затараторил:
— Добро пожаловать, Эдит. Вот теперь, когда вы наконец с нами, мы можем начинать вечеринку. Мы с Регги проводим вас к вашему столику.
Это был самый большой — и единственный незанятый в зале — круглый стол. На нем стояла белая табличка с надписью, сделанной золотыми буквами: «Столик зарезервирован для Эдит Мур, чудо-женщины, и ее гостей».
— О нет! — вырвалось у Эдит, и она прикрыла рот ладошкой.
— Ты заслужила это, — в который раз повторил Регги и усадил жену на специально отведенное ей место за столом.
— Я… стесняюсь, мне неловко, — пробормотала Эдит. Посмотрев на девять пустых стульев вокруг стола, она спросила: — А каких гостей мы ждем?
— Это уважаемые люди, которые сгорают от желания встретиться с тобой и услышать историю твоего чудесного исцеления, — торжественно сообщил Регги. — Мы напечатали рекламные листки и сегодня распространили их по всему Лурду. После этого начались телефонные звонки. Десятки людей звонили и просили зарезервировать места за этим столиком в любой из вечеров на этой неделе. Такого наплыва посетителей Жан Клод еще не знал.
— Но, Регги, что будет после следующего понедельника?
— А что будет после следующего понедельника?
— Меня здесь не будет. Мы вернемся в Лондон.
Регги на мгновение замешкался.
— Ну, я думал… я надеялся, что смогу убедить тебя задержаться здесь еще на недельку.
— Но у меня же работа, Регги. Даже если я смогу отпроситься еще на неделю, потом мне все равно придется вернуться в Лондон. И что вы будете делать тогда?
Регги нервно сглотнул.
— Мы подумывали о дублере.
— О ком?
— О женщине, которая могла бы заменить тебя. Мы представили бы ее в качестве твоей близкой подруги, и она стала бы пересказывать посетителям историю твоего чудесного исцеления. Она также могла бы раздавать клиентам твои фотографии с автографом, и Люди чувствовали бы себя так, словно они получили благословение.
Эдит не верила своим ушам.
— Но, Регги, это же ужасно!
— Так или иначе, люди будут нести сюда деньги, — торопливо заговорил Регги.
Он слегка повернулся, щелкнул в воздухе пальцами, и в тот же миг к ним направился Жаме, воздев над головой меню наподобие боевого знамени.
Регги ухватил своего партнера по бизнесу за рукав.
— Жан Клод, моя супруга интересуется, захотят ли наши гости щедро платить за еду, которую мы готовы им предложить.
— Это будет пир, достойный правителей Востока, — провозгласил Жаме, открывая кожаную папку с меню. — Для вашего стола мы приготовили особый обед.
Он стал громко, словно глашатай на базарной площади, зачитывать названия блюд: охлажденная дыня с окороком по-лурдски, филе дикой утки в маринаде, пиренейский сыр, а на десерт — профитроли в шоколаде и фруктовое ассорти.
Эдит подняла руку и остановила Жаме.
— Можно я сама посмотрю меню?
Жаме посмотрел на Регги, потом пожал плечами и протянул меню Эдит. Она пробежала его глазами, и в ее взгляде появилось неодобрение.
— Какие невероятные цены вы назначили! — воскликнула она. — Да еще включили такие огромные чаевые!
— Но тех, кто будет сидеть за этим столом, ожидает еще и особый, так сказать, аттракцион, — сказал Жаме, — и все готовы платить за это. А теперь, извините, я должен пригласить остальных гостей. Они уже заждались.
Эдит перевела взгляд на мужа.
— Мне все это не нравится, Регги. Разве можно так бессовестно использовать людей? Это чистой воды эксплуатация!
Регги сердито всплеснул руками.
— Эдит, ради всего святого! Ты же будешь помогать людям, которые нуждаются в твоей моральной поддержке, стремятся почерпнуть надежду из твоих слов.
— Вот именно! Помогать людям нужно, но это следует делать бесплатно, а не выворачивать их карманы. — Она потрясла в воздухе меню. — Все это превращает произошедшее со мной чудо в дешевку, в какой-то рекламный трюк. Не думаю, что Господь будет взирать на все это с одобрением.
— Зато он с одобрением будет взирать на жену, которая протягивает своему мужу руку помощи, — страдальческим голосом проговорил Регги и, оглянувшись, добавил: — Давай обсудим это позже. Жан Клод уже ведет сюда гостей. Эдит, постарайся быть с ними поласковее. Расскажи свою историю, ответь на их вопросы.
Жаме рассаживал гостей и представлял их Эдит и Регги:
— Мистер Сэмюэл Толли из Нью-Йорка, с которым миссис Мур, насколько мне известно, уже знакома. Синьорита Наталия Ринальди из Рима и сеньор Микель Уртадо из Мадрида. Вы ведь из Мадрида, не так ли? Месье и мадам Паскаль из Бордо, миссис Фаррел и ее сын Джимми из Торонто.
Жаме встал позади Джимми, девятилетнего мальчика, сидящего в инвалидном кресле.
— Ну-ка, Джимми, давай я уберу стул и подкачу тебя к столу. Вуаля! Знакомимся дальше. Рядом с хозяйкой нашего вечера сидит человек, с которым миссис и мистер Мур знакомы уже пять лет, — доктор Берье, уважаемый руководитель Медицинского бюро Лурда. Ну вот вы и познакомились. А теперь, с вашего позволения, я удалюсь. Мне нужно заняться другими гостями.
После ухода Жаме за столом повисло неловкое молчание, но доктор Берье быстро нарушил его:
— Как вы себя чувствуете, Эдит? Должен заметить, что выглядите вы лучше обычного.
— Не просто лучше, — встрял в разговор Регги. — Она выглядит на миллион долларов.
— Послезавтра наступит самый важный день в вашей жизни, — сообщил доктор Берье. — Завтра вечером из Парижа приезжает видный специалист, доктор Клейнберг. В среду утром вы с ним встретитесь, но предварительно я вам позвоню и сообщу время встречи.
— Благодарю вас, — сказала Эдит.
Доктор перевел взгляд на мужчину, сидевшего рядом с ней.
— А вы, если не ошибаюсь, мистер Толли из Нью-Йорка? Мы с вами встречались в вашем отеле. Я еще показал вам дорогу к купальням. Вы их нашли?
— Да, нашел и даже совершил омовение, — раздраженно ответил Тиханов, — но, признаюсь, мне эта процедура чрезвычайно не понравилась.
После таких слов Эдит не могла промолчать и вмешалась в разговор.
— А она совершенно не обязательно должна вам нравиться, мистер Толли, — сказала она. — Вы должны относиться к этому как к покаянию. Еще в тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году, когда Дева Мария явилась Бернадетте в восьмой раз, она сказала девушке: «Поклонись низко и поцелуй землю ради спасения грешников». Вот и вы, мистер Толли, смотрите на все, что вы тут делаете, как на покаяние.
Тиханов медленно кивнул:
— Вы были очень добры ко мне за ужином, и сейчас я пришел сюда, чтобы почерпнуть у вас сил и уверенности. Вы дали их мне. Завтра утром я снова пойду в купальни и совершу омовение.
В разговор вступила Наталия:
— Миссис Мур, позвольте мне сказать, почему я здесь нахожусь. Вы, вероятно, знаете о моей болезни?
— Да, синьорита Ринальди.
— Когда сегодня днем я вернулась из грота, моя подруга и помощница Роза Зеннаро проводила меня до моего номера, но на ужин остаться не смогла и вынуждена была уйти. Мой сосед, мистер Уртадо, который сейчас сидит рядом со мной, случайно услышал наш разговор с Розой и любезно предложил составить мне компанию за ужином. Потом, после ужина, он проводил меня обратно в номер и увидел подсунутый под дверь листок с сообщением об этом вечере в вашем ресторане. Это была великолепная возможность познакомиться с вами, миссис Мур, и я с радостью ухватилась за нее. Мистер Уртадо вызвался составить мне компанию и на сей раз.
Микель пожал плечами и с улыбкой сказал:
— Просто я очень хотел есть.
Наталия рассмеялась и снова обратилась к Эдит:
— Миссис Мур, я хотела обсудить с вами одну вещь. Я провожу все свое время в молитвах в гроте. В купальнях я еще не была, поскольку думала, что для меня это будет сложно.
— Там есть женщины-волонтеры, они помогут вам, — сказала Эдит и добавила со всей убедительностью, на какую была способна: — Вам обязательно надо совершать омовения!
— Именно к этому я и веду. Скажите, вы считаете, что омовения — это ключевой фактор возможного исцеления?
— На этот вопрос нет и не может быть однозначного ответа, — сказала Эдит. — Если говорить обо мне, то я исцелилась именно после омовения в воде из святого источника. Однако многие другие обрели чудесное исцеление после того, как молились в гроте, пили воду из источника, принимали участие в процессиях. В том, что касается случаев исцеления, самым большим авторитетом является доктор Берье.