[4]. Для уменьшения лобового сопротивления на плаву борта корпуса были установлены с наклоном внутрь.
7,62-мм пулемет ДТ был установлен в башне, еще один такой же пулемет мог быть смонтирован на зенитной турели. Т-43-2 оснащался двигателем ГАЗ-АА с газовской коробкой перемены передач и радиатором.
Охлаждение двигателя осуществлялось нагнетающим вентилятором, трансмиссия состояла из коробки перемены передач, двойного дифференциала и бортовой передачи колесного хода.
Ходовая часть (применительно к одному борту) состояла из трех опорных катков, ленивца, звездочки и одного поддерживающего катка. На колесном ходу ведущей являлась задняя пара катков, привод на которые осуществлялся при помощи карданных валов. Движение на плаву осуществлялось при помощи гребного винта, имевшего цепной привод от двигателя.
2-3 августа 1934 года на специальном заседании технического совещания треста специального машиностроения прошло обсуждение проектов танков Т-43-1 и Т-43-2. На нем присутствовали представители Спецмаштреста, Управления механизации и моторизации РККА, а также инженеры-конструкторы заводов № 37 и Опытного имени Кирова. Любопытно, что к этому времени был подписан соответствующий приказ по Спецмаштресту, по которому оба танка принимались к производству. Тем не менее, в ходе обсуждения проектов представители конструкторских бюро всячески пытались доказать, что их машина лучше. Видимо, не последнюю роль в этом сыграла обещанная правлением треста денежная премия. Небезынтересно привести некоторые выдержки из «Протокола техсовещания Спецмаштреста по рассмотрению проектов колесно-гусеничного плавающего танка Т-43»:
«Павловский, начальник 3-го управления УММ РККА. Сравнивая проекты завода № 37 и ОКМО (речь идет об опытно-конструкторском отделе Опытного завода имени Кирова. — Прим. автора), следует отметить сложность обоих вариантов. В этом отношении вариант завода № 37 имеет тот недостаток, что количество шестерен в нем больше, чем в проекте ОКМО.
Общая оценка проекта завода № 37 должна быть такова: проект разработан тщательно и после внесения в него некоторых поправок, отмеченных при обсуждении, опытный экземпляр можно запустить в серийное производство.
Симский, инженер Опытного завода имени Кирова. Оба проекта не решают вопрос о создании легкой, массовой и простой в производстве машины, оба очень сложны. Проект завода № 37 еще сложнее, чем проект ОКМО, как по обилию деталей, так и конструктивно. Необходимо отметить, что вес танков в 3,6 т, при мощности двигателя 40 л.с., велик.
Астров, начальник КБ-Т завода № 37. Сочетание трех свойств — колесный ход, гусеничный ход и плавание — не может не привести к сложности и дороговизне танка. Более простая и удачная машина может быть получена при сочетании только двух свойств: колесно-гусеничная, но не плавающая или плавающая, но чисто гусеничная.
Указание на большее количество шестерен в проекте Т-43-2 не соответствует действительности — по проекту завода № 37 рабочих шестерен 25, а в проекте ОКМО — 47.
Маркин, представитель Спецмаштреста. Пустить обе машины в производство и выбрать лучшую. Что касается вопроса о предпочтении сварных или клепаных кузовов, то надо сказать, что опыт со сварными корпусами благоприятных результатов не дал.
Сложность обоих вариантов, которую тут отметили, вполне естественна. Машина, которая имеет колесный и гусеничный ход и в то же время плав, не может быть простой» (14).
Оба танка были изготовлены к марту — апрелю 1935 года и почти одновременно вышли на заводские испытания. Однако их результаты оказались неутешительны для обеих машин. Выявилось множество недоработок в конструкции, танки часто ломались, а кроме того, оказались очень дорогими и сложными в производстве.
Помимо этого, у Т-43-1 обнаружились проблемы при движении на плаву. Дело в том, что для движения на воде со скоростью порядка 4–5 км/ч требовалось «снять» с двигателя около 400 об/мин. Такая частота вращения соответствовала движению на гусеницах с довольно значительной скоростью — около 35 км/ч. Поэтому при движении у берега и на мелководье гусеницы танка (а при движении на плаву они вращались) цепляли за сваи, камни и т. п., соскакивали и рвались. Кроме того, движение задним ходом на воде было практически невозможно — при частоте вращения двигателя на задней передаче 60 об/мин скорость заднего хода была около 0,5 км/ч.
После всесторонних испытаний танков Т-43 стало ясно, что эти машины не годятся для принятия на вооружение. Поэтому в конце 1935 года работы по танкам Т-43 были прекращены.
Кадры сброса танка Т-37А на воду. Район Москвы, Медвежьи озера, 1936 год (АСКМ).
РАБОТЫ ШИТИКОВА
В истории проектирования плавающих танков хочется отдельно выделить работы П. Шитикова, инженера конструкторского бюро завода № 37. Пожалуй, это единственный из конструкторов завода, который самостоятельно разработал несколько различных проектов (большей частью не совсем удачных), часть из которых была даже реализована в металле.
Летом 1934 года, когда в КБ-Т полным ходом велись работы по танку Т-43-2, Шитиков создал «проект своего танка и танкетки, оба колесно-гусеничные и плавающие» (15). Сначала он попытался «продвинуть» свои конструкции в КБ завода № 37, но получил отказ. Тогда он написал письмо в вышестоящие инстанции — наркому обороны К. Ворошилову:
«По сути дела то явление, что несколько специалистов, хотя и очень уважаемых и авторитетных, практически контролируют абсолютно все новые технические идеи в области нашей танковой техники, ни в коем случае нельзя считать нормальным. От такой постановки дела наше вооружение очень много теряет, так как нет никакого элемента соревнования. Я имею все основания полагать, что проект, над которым я работал, имеет значительное превосходство, то есть больше качественных показателей, чем официальные проекты. Он легче по массе, скорость движения выше, лобовые листы корпуса расположены под наклоном, отсутствие алюминиевого литья» (16). Дополнительный «вес» посланию придавала и подпись — «П. Шитиков, партийный стаж с 1906 года по прошлой партработе в Баку, член Общества старых большевиков».
Нарком обороны не мог игнорировать такое послание — с положительной резолюцией Ворошилов направил его начальнику УММ РККА И. Халепскому, а тот, в свою очередь, поручил рассмотреть проект председателю научно-технического комитета УММ РККА Лебедеву.
Танк Т-37А с дизельным двигателем «Перкинс». НИБТ полигон, 1935 год. Хорошо виден сам двигатель, радиатор и топливный бак (АСКМ).
Специально созданная комиссия рассмотрела проект Шитикова в ноябре 1934 года. В стенограмме заседания говорилось следующее:
«Шитиков, инженер завода № 37. В быстроходных машинах ведущее колесо гусеничного хода является вредным, и в своем проекте я от него отказался. Ведущим колесом гусеничного хода является то же, что и на колесном ходу, причем гусеничная цепь охватывает его только на половину окружности. Этого вполне достаточно, так как нормальное сцепление достигается как за счет трения, так и зацеплением имеющихся на ободе колеса выступов за клыки гусеницы. Такое решение значительно упрощает конструкцию.
Корпус весь выполнен из листов, расположенных наклонно, что обеспечивает хорошую пулестойкость.
Павловский, начальник 3-го управления УММ РККА. Хочется отметить простоту конструкции, особенно подвески. Корпус будет трудным и дорогим, но при исправлении отдельных мест конструкции машина ходить будет» (17).
Присутствовавшие представители Спецмаштреста, заводов № 37 и имени Кирова — Астров, Козырев, Симский, Брусенцов и Маркин — напротив, отмечали неработоспособность машины на гусеничном ходу, отсутствие новизны и необходимость существенной переработки проекта. Однако проект уже получил одобрение вышестоящих инстанций и, в результате обсуждения, комиссия постановила: «Проект тов. Шитикова подлежит переработке, заводу № 37 оказать ему в этом соответствующую помощь».
Заручившись поддержкой «наверху», Шитиков в начале 1935 года предлагает свой вариант модернизации танка Т-37А (на заводе № 37 в это время уже шло проектирование нового танка Т-38). Проект был одобрен, и весной 1935 года был изготовлен опытный образец. В документах завода № 37 и Автобронетанкового управления РККА эта машина именовалась Т-37Б (или Т-376), но в литературе чаще всего его называют «танк Шитикова».
По сравнению с Т-37А, Т-37Б имел несколько меньший корпус, измененную конструкцию ходовой части и новую башню конической формы. Двигатель и трансмиссия остались без изменений. Особенностью танка было то, что командир и механик-водитель размещались в башне, друг за другом.
Кроме того, засос воздуха для охлаждения двигателя осуществлялся через отверстия в нижней части башни. Благодаря всем этим нововведениям Шитикову удалось уменьшить массу танка до 2600 кг, но существенных улучшений характеристик это не дало. В ходе испытаний Т-37Б, проведенных в начале мая 1935 года, отмечалась неудачная конструкция ходовой части, а также низкое расположение места механика-водителя, из-за чего «при выходе на берег вода заливается в люк водителя» (18).
В том же 1935 году на базе танка Т-37 Б Шитиков разработал легкий не плавающий бронированный артиллерийский тягач, изготовленный в металле и прошедший испытания. В дальнейшем опыт работ по этой машине был использован при проектировании бронированного тягача Т-20 «Комсомолец».
Не особо расстраиваясь из-за неудачи с Т-37Б, Шитиков в короткий срок разработал еще один вариант танка, получивший обозначение Т-37В. В архиве удалось найти чертежи этого проекта. Судя по ним, Т-37В представлял собой очередную модернизацию Т-37А с измененной конструкцией корпуса, башней от Т-37 Б, установкой звездочки в корме и приводом гребного винта непосредственно от коробки перемены передач танка. 28 июня 1935 года в своем письме заместителю начальника АБТУ РККА Г. Бокису Шитиков писал: «Согласно Вашему отношению к Спецмаштресту, Вы согласились с предложением изготовить и испытать опытный образец танкетки по предложенному мной проекту. По принципу это колесно-гусеничный танк, но без стандартной ведущей звездочки с цепной трансмиссией на колеса…