С губ Джорджа сорвалось проклятие. Феликс злорадно наблюдал, как его компаньон позеленел, совершенно забыв недавнюю браваду.
– Послушайте, Лейн, – начал Джордж, – я бы…
Вспышка раздражения прошла; Феликс лучезарно улыбнулся, довольный идеально выполненным маневром, и произнес:
– Все хорошо. И нечего так дрожать. Обычный маневр.
– Нет уж, Лейн, лучше ходить по земле, – нервно хохотнул Джордж.
Запугивает, подумал он про себя. А толку? Меня голыми руками не возьмешь. Говоришь, нечего дрожать? Ладно, посмотрим.
Вскоре они подошли к шлюзу. Садик смотрителя на правом берегу благоухал: георгины, розы и крупноцветковый лен высились стройными рядами, трепеща на ветру, – маленькая армия в разноцветных мундирах. Старик смотритель, попыхивая глиняной трубкой, стоял, облокотившись на массивную балку, которая открывала воротца.
– Доброе утро, мистер Рэттери! Нечасто встретишь вас на реке. Отличный денек для прогулки!
Феликс завел лодку в шлюз. Вода забурлила, и яхта начала опускаться, пока топ мачты не оказался всего на фут выше покрытых илом стен.
Феликс Лейн с трудом сдерживал волнение. В полумиле за этими деревянными воротцами лежала конечная цель его долгого путешествия. Ему не терпелось поскорее покончить с Джорджем, убедиться, что его расчеты верны. В теории все выглядело идеально. Действительно ли Джордж не умеет плавать? Река с грохотом рвалась в шлюз, словно стадо диких быков, а Феликсу казалось, что она просачивается тоненькой струйкой, подобно песку в песочных часах. Наконец вода достигла нужного уровня, но Джордж, как назло, продолжал болтать со смотрителем, продлевая муки Феликса. Словно хотел отсрочить собственные.
Господи, сколько еще ждать, взмолился Феликс про себя. Мы проторчим тут целый день, ветер стихнет, пока мы доберемся до места! Он украдкой посмотрел на небо. Тучи затянули горизонт от края до края. Затем исподтишка взглянул на Джорджа: черные волоски на тыльной стороне рук, родинка на предплечье, острый локоть отставленной руки с сигаретой. Сейчас Джордж значил для него не больше, чем мертвое тело, с которым надлежит проделать некие манипуляции. Предвкушение заслонило даже ненависть. Мир вокруг вращался с бешеной скоростью, а посередине лежало глубокое, непостижимое спокойствие.
Рев воды сменился тихим журчанием. Воротца разошлись, за ними открылся широкий речной простор.
– За поворотом поймаете отличный ветер! – прокричал смотритель, когда яхта начала удаляться от шлюза.
– Мы уже поймали его на пути сюда! – в ответ прокричал Джордж. – Мистер Лейн чуть не сбросил меня за борт.
– Мистер Лейн свое дело знает, сэр. С ним вы в безопасности.
– Надеюсь, – ответил Джордж, беспечно взглянув на Феликса.
Яхта лениво скользила вперед. Глядя на нее, никто не сказал бы, какой норовистой лошадкой она обернется, почувствовав ветер. Сейчас от ветра ее закрывал высокий правый берег. Джордж закурил, тихо ругнувшись, когда ветер потушил первую спичку, и заметил:
– Я гляжу, мы не торопимся.
Феликс не потрудился ответить. Выходит, и Джорджу кажется, что они ползут как улитки? Волна возбуждения захлестнула его и тут же опала, словно флаги в ветреный день. Ветви ив по берегам реки трепетали, на середине потока ветерок лишь мягко овевал лоб. Феликс думал о Тессе и Марти и с изрядной долей безразличия – о собственном туманном будущем. Пепельные листья ив напомнили ему о Лине, но отсюда она казалась далекой и незначительной. Яхта несла двух мужчин навстречу решительному объяснению, роль Лины в этой пьесе была сыграна.
Яхта приближалась к излучине. Джордж время от времени поглядывал на Феликса, словно хотел заговорить, но мрачная сосредоточенность компаньона мешала ему, и обычно самоуверенный Джордж сидел словно набрав в рот воды. Он нехотя любовался тем, как уверенно Феликс правит яхтой, однако, когда они вышли на открытую воду, его охватил ужас.
На лодку с силой обрушился юго-западный ветер. Река потемнела и вздыбилась. Ветер дул против течения, поднимая волны, которые с грохотом бились о борт.
Сидя у правого борта, упершись ногами в противоположную скамью, Феликс вел суденышко против ветра. Лодка ныряла носом и подпрыгивала, словно необъезженный конь, пока он сражался с гротом и румпелем, пытаясь держать ее носом к ветру. Постоянно оглядываясь через плечо, Феликс на глаз определял силу и направление каждого шквала, а в промежутках с иронией размышлял, как не вовремя налетел ветер, и теперь ему приходится напрягать все силы, чтобы спасти жизнь человеку, за которым он так долго охотился.
Феликс отпустил румпель и, как только нос яхты встал к ветру, ослабил правый кливер. Ветер подхватил парус и начал бешено трепать его, словно собака тряпку. Все вокруг грохотало и завывало.
Джордж, вжавшись в борт, с ужасом наблюдал, как волны плещутся вровень с планширом. Он сжал зубы, не желая обнаруживать страх перед худощавым бородатым человеком, который, спокойно насвистывая, сражался с ветром и которому на суше он легко мог свернуть шею, как цыпленку.
Феликс, напротив, был так поглощен маневром, что почти забыл о Джордже. Он смутно сознавал восхитительный вкус превосходства над этим ничтожным самодовольным болваном, наслаждался тем, как неумело тот скрывает страх, но эти чувства рябью скользили по поверхности сознания, поглощенного привычной борьбой с ветром и волнами. Машинально Феликс заметил черно-белое здание постоялого двора на дальнем берегу, брошенную баржу рядом с эллингом, рыбаков, которые, словно в трансе, не сводили глаз с поплавков, не обращая внимания на яхту, которую стихия носила от берега к берегу. «Я мог бы утопить Джорджа прямо сейчас, – усмехнулся Феликс, – а они бы и головы не подняли».
Донеслись гудки. Обернувшись, Феликс увидел, как две моторные баржи огибают поворот. Каждая тянула на буксире по два лихтера. Он на глаз прикинул дистанцию – примерно двести ярдов, баржи поравняются с ним на третьем галсе. Феликс мог сделать несколько маневров в пространстве между ближайшей из барж и берегом, но существовал риск быть затертым между массивными корпусами или наткнуться на трос. Был и другой выход: развернуться и проскочить мимо барж и вернуться к прежнему курсу, когда они пройдут.
Ход его размышлений прервал Джордж. Он хрипло воскликнул:
– И что теперь? Они все ближе!
– Места хватит, – небрежно ответил Феликс. – Моторные суда обязаны уступать дорогу парусным.
– Уступать? Что-то я не вижу, чтобы они собрались уступать. Идут в ряд!.. Решили, что река – их собственность? Это недопустимо! Я запишу номера и пожалуюсь на владельцев.
Джордж явно пытался скрыть страх. И в самом деле, большие баржи, распустив по ветру дымовые усы и грозно надвигаясь, могли испугать кого угодно. Однако Феликс спокойно переложил руль и двинулся им наперерез, когда до барж оставалось ярдов семьдесят. Джордж, вытирая пот со лба, смотрел на него расширенными глазами, только белки сверкали.
– Что вы делаете? – взвизгнул он. – Осторожнее, вы не…
Конец фразы потонул в реве сирены одной из барж, которая эхом отозвалась на истерический вопль Джорджа. Глядя на его перекошенное от страха лицо, Феликс подумал, что сейчас самое время, чтобы осуществить свой план. Страх Джорджа внушал ему отвращение и одновременно побуждал торопиться. И все же Феликс справился с искушением. Никаких импровизаций, второго шанса не будет. Хотя ничто не мешало ему хорошенько попугать Джорджа напоследок.
Баржи были уже в двадцати ярдах от них, тесня яхту к берегу. Для маневра оставалось совсем мало места. Феликс сменил галс, яхта начала сходиться с баржей. Джордж заорал ему в ухо, одновременно вцепившись в ногу:
– Если вы собираетесь врезаться в баржу, чертов дурак, я утяну вас за собой!
Феликс поднял румпель и развернул грот, яхта крутнулась вокруг своей оси, и украшенный фигурой минотавра нос баржи прошел всего футах в десяти от них. Джордж, пошатываясь, встал на ноги и разразился проклятиями, адресовав их флегматичному капитану в рубке. Сидевший рядом с капитаном юнга бросил на отчаянно жестикулирующего Джорджа равнодушный взгляд. Волна окатила яхту, и Джордж, потеряв равновесие, всей тушей растянулся на палубе.
– Осторожнее, так можно выпасть из лодки, – спокойно заметил Феликс.
– Чертовы негодяи! Куда они смотрят? Да я их…
– Держите себя в руках. Нам ничего не угрожало, – сказал Феликс добродушно. – Когда мы с Филом угодили в такой же переплет, он даже не пикнул.
Вторая баржа с надписью «Огнеопасно» на борту медленно тащилась мимо. Феликс снова поставил яхту левым бортом под ветер и холодно заметил:
– Никогда не видел, чтобы взрослый мужчина вел себя так постыдно.
Вероятно, Джордж успел забыть, когда в последний раз его так оскорбляли. Он выпрямил спину, удивленно посмотрел на компаньона, словно не веря своим ушам, и уже готов был разразиться бранью, но передумал, лишь пожал плечами и ухмыльнулся.
Внезапно роли переменились: теперь Феликс почувствовал себя неловко и принялся исподтишка поглядывать на Джорджа, а тот начал посвистывать и отпускать шутливые замечания.
– Мне начинает нравиться, – промолвил Джордж.
– Отлично. Поменяемся местами? – глухо спросил Феликс. Слишком многое зависело от ответа.
Джордж безмятежно пожал плечами:
– Как угодно.
На лице Феликса промелькнуло странное выражение: не то испуг, не то горькая ирония. Его голос был не громче шепота, когда он твердо сказал:
– Хорошо, только пройдем немного дальше, развернемся и поменяемся местами.
«Я снова откладываю, – думал Феликс, – я не уверен, жду чего-то… Если действовать, то действовать сейчас, быстро и четко, но все идет не так, слишком много суеты. Не знаю, на что ловит тот рыбак, моя удочка наживлена на Джорджа Рэттери».
Феликс еле сдерживался, тело ломило от напряжения. Джордж, напротив, обрел былую самоуверенность и брутальное остроумие. По крайней мере так показалось бы наблюдательному персонажу Томаса Харди, окажись он третьим в этом странном путешествии.