Лина изумленно посмотрела на Джорджию, как будто увидела ее впервые, и разразилась не то смехом, не то рыданиями.
– О господи, Фил решил, что я… Нет, этого не может быть… нет, я не…
В то же мгновение Джорджия была на ногах. Взяв Лину за плечи, она принялась трясти ее, пока светлые волосы не рассыпались по плечам, а идиотский смех не прервался.
Поверх головы девушки, которая прижалась к ее груди и судорожно вздрагивала, Джорджия увидела в окне первого этажа лицо старой женщины: суровое, хмурое, благородной лепки. Старуха недовольно сжала губы, словно осуждая столь неуместную веселость или испытывая мстительное удовлетворение божка, на чьих каменных коленях пролилась жертвенная кровь.
Глава 10
Когда Найджел вернулся в гостиницу, Джорджия передала ему свой разговор с Линой.
– Теперь мне все ясно, – сказал он. – Я почти не сомневался, что склянку взяла Лина, но не мог взять в толк, почему она темнит, ведь ее поступок не улучшал положения Феликса. Что ж, по крайней мере, мы точно знаем, что это не самоубийство. Похоже, придется побеседовать с юным Филом.
– Я рада, что мы забрали его из этого дома. Утром я видела в окне старую миссис Рэттери – вылитая Иезавель, или каменный божок с окровавленными коленями, на которого я наткнулась однажды в джунглях Борнео. Прямо мороз по коже.
Найджел поежился.
– Кстати, если бы дело происходило в книжке, я поставил бы на старину Карфакса. Слишком у него все гладко. Боюсь, как бы он не выкинул какой-нибудь трюк.
– По-моему, великий Эмиль Габорио утверждал, что следует подвергать сомнению то, что кажется очевидным, но верить тому, что выглядит невероятным?
– Если он и впрямь такое сказал, я начинаю сомневаться в его величии. Однако какой фантастический парадокс!
– Вовсе нет! Разве убийство само по себе не фантастично? Конечно, если речь не идет об освященном веками обычае, вроде родовой мести. Нельзя подходить к убийству с рациональной точки зрения. Убийца не способен оценивать ситуацию объективно, иначе он не совершил бы убийство. Ты и сам достиг успеха в своей профессии только потому, что умеешь выворачивать факты наизнанку.
– Я не сомневаюсь в твоей искренности, но твои славословия пропускаю мимо ушей. Скажи лучше, ты виделась с Вайолетт Рэттери?
– Всего пару минут.
– Любопытно, чем она угрожала Джорджу, когда они ссорились на прошлой неделе. Старуха смутно намекала на что-то эдакое, пока мы спасали Фила из ее лап. И сейчас мне, как никогда, пригодилась бы твоя женская чуткость и умение слушать.
Джорджия поморщилась:
– Тебе не надоело использовать меня в качестве провокатора? Место женщины на кухне. И отныне я намерена там оставаться. Хватит с меня твоих коварных замыслов. Если собираешься втереться кому-то в доверие, втирайся сам.
– Это мятеж?
– Ты что-то имеешь против?
– Нет, всего лишь хотел удостовериться. Не заблудись, кухня внизу, сначала налево, потом направо…
После ленча Найджел позвал Фила в сад. Мальчик вел себя вежливо, но выглядел рассеянным. Его бледность, худенькие конечности и нервное подергивание век заставили Найджела устыдиться своей цели.
– Насчет той бутылочки, ты знаешь, бутылочки от лекарства. Где ты ее спрятал, Фил?
Мальчик с невинным, почти оскорбленным видом поднял глаза.
– Я ничего не прятал, сэр.
Найджел уже был готов уйти несолоно хлебавши, однако внезапно вспомнил афоризм своего друга, школьного учителя Майкла Эванса: «Смышленый подросток всегда смотрит учителю прямо в глаза, когда собирается солгать». Скрепя сердце, он продолжил:
– А вот Лина утверждает, что отдала тебе бутылочку, чтобы ты ее спрятал.
– Она сама вам сказала? Вы же не думаете, будто Лина… – Фил сглотнул, – …отравила моего отца?
– Конечно, нет. – У Найджела чесались руки разобраться с теми, из-за кого Фил стал так не по годам серьезен. Ему приходилось напоминать себе, что он имеет дело с несчастным забитым ребенком, хотя его суждения и кажутся порой такими взрослыми. – Ничего я не думаю. Меня восхищает твое желание защитить Лину, но в этом больше нет нужды.
– Тогда зачем она попросила меня спрятать бутылочку? – спросил Фил, болезненно наморщив лоб.
– На твоем месте я бы об этом не задумывался, – беспечно ответил Найджел.
– Но я так не могу! Я не ребенок, вы должны мне рассказать.
Найджел понимал, что острый, но неопытный детский ум давно бьется над этой загадкой. И решил поведать мальчику правду, еще не догадываясь, к каким последствиям приведет его откровенность.
– Все очень запутано. Видишь ли, Лина пытается защитить одного человека…
– Кого?
– Феликса.
Сияющее личико Фила помрачнело, словно туча нашла на гладь пруда.
– «Научить дитя сомненьям – распроститься с Воскресеньем»[30], – пробормотал Найджел.
Фил вцепился в рукав его пиджака.
– Это ведь неправда? Я знаю, это неправда!
– Я тоже не думаю, что это сделал Феликс.
– А полиция?
– Полиции положено всех подозревать, а Феликс вел себя слишком неосмотрительно.
– Вы не допустите, чтобы они ему навредили? Обещайте мне! – выпалил Фил.
– Мы не дадим Феликса в обиду, не волнуйся, – сказал Найджел. – Теперь главное – найти ту склянку.
– Она на крыше.
– Где?
– Я покажу, идемте за мной.
Горя от нетерпения, Фил вытащил Найджела из кресла и припустил к дому. Найджел перевел дух, только когда они преодолели два пролета, лесенку и выглянули в чердачное окно на крышу.
– Она в водосточном желобе, – показал рукой Фил. – Я достану.
– Еще чего не хватало! Ты сломаешь себе шею. Я приставлю лестницу к стене дома и влезу на крышу.
– Я справлюсь, сэр, правда, я сто раз туда лазил! Ничего сложного, особенно если я сниму ботинки и обвяжусь веревкой.
– Ты хочешь сказать, что в тот вечер лазил на крышу? В темноте?
– Было не так уж темно.
Фил обвязался веревкой, которую достал из старого кожаного саквояжа, стоявшего на чердаке.
– Отличное укрытие, – заметил Найджел. – Как ты его нашел?
– Мы с отцом как-то играли в крикет теннисными мячами, мяч ударился о крышу, а потом свалился в желоб. Отец забрался на крышу через окно и достал его. Мама тогда чуть с ума не сошла, но отец был отличным скалолазом. Он привез эту веревку из Альп.
Что-то шевельнулось в мозгу Найджела, настойчиво пробиваясь наружу, но, увы, ключ не подошел, и дверца осталась закрытой. Скоро он вспомнит, цепкая память никогда его не подводила, но сейчас Найджел был слишком взволнован, наблюдая, как Фил перебирается через скат крыши и исчезает за гребнем.
«Надеюсь, веревка выдержит. Выдержит-то она выдержит, но хорошо ли он привязался? Что он там копается, черт подери? Странный мальчишка, я не смогу развязать веревку, чтобы снять его с крыши, если ему придет на ум…»
Найджел услышал вскрик, затем наступила невыносимая тишина, после чего вместо ужасного глухого стука раздалось тихое звяканье стекла. Когда перепачканное сажей лицо Фила появилось над скатом, он ощутил такое облегчение, что в сердцах воскликнул:
– Ты маленький болван! Какого черта ты ее сбросил? Надо было приставить лестницу к стене, вместо того чтобы заниматься альпинизмом!
Чумазый Фил примирительно улыбнулся:
– Прошу прощения, сэр. Бутылочка выскользнула из рук, и я не…
– Ладно, что теперь говорить. Нужно быстрее собрать осколки. Кстати, она была пустой?
– Нет, наполовину полной.
– О господи! В доме есть кошки или собаки?
Найджел бросился вниз по ступенькам, но его остановил жалобный голосок Фила. Узлы на веревке, обмотанной вокруг пояса мальчика и водосточной трубы, затянулись слишком туго. Найджелу пришлось потратить несколько бесценных минут, чтобы распутать Фила.
Впрочем, спешил он зря. Когда Найджел выбежал из-за угла, перед ним предстало удивительное зрелище: инспектор Блаунт в неизменной шляпе стоял на коленях в траве и методично осушал ее носовым платком. Рядом высилась горка разбитого стекла. Подняв глаза, инспектор обиженно промолвил:
– Вы чуть не пришибли меня этой бутылкой. Уж не знаю, чем вы двое там занимались…
За спиной Найджел услышал тяжелое дыхание. Фил, словно порыв горячего ветра, налетел на Блаунта, пытаясь вырвать платок из рук инспектора. Его глаза почернели от ярости, вылитый маленький чертенок. Шляпа Блаунта отлетела в сторону, пенсне повисло на шнурке, но инспектор невозмутимо скрутил мальчишку, мягко подтолкнул к Найджелу и сказал:
– Проследите, чтобы он хорошенько вымыл руки. А ты, Филипп, в следующий раз выбирай противника своего размера и веса! Когда вы с ним закончите, мистер Стрейнджуэйс, я хотел бы с вами переговорить. Пусть за мальчиком пока присмотрит его мать.
Фил покорно позволил отвести себя в дом. Казалось, он совсем пал духом. Уголки рта и глаз подергивались, словно у спящей собаки, которая видит страшный сон. Найджел не знал, чем его утешить. Словно вместе с куском аптечного стекла разбилось то, что не так-то легко склеить.
Глава 11
Когда Найджел вернулся на лужайку, Блаунт передавал влажный носовой платок и разбитое стекло констеблю. Жидкость следовало выжать в какую-нибудь емкость.
– Хорошо еще, земля тут твердая, – заметил Блаунт рассеянно, – иначе пришлось бы срезать торф. Похоже, это то, что мы искали. – Инспектор лизнул носовой платок. – Горчит… Спасибо, что нашли склянку, хотя зря бросили ее в меня. Тише едешь – дальше будешь, мистер Стрейнджуэйс. А чего это мальчишка так разъярился?
– Он слегка расстроился.
– Я заметил, – сухо кивнул Блаунт.
– Фил признался, что спрятал склянку в водосточном желобе, и я неосмотрительно позволил ему залезть на крышу и привязаться веревкой к трубе. Она выскользнула у него из рук… склянка, не труба.
– Ничего подобного!
С раздражающей неторопливостью инспектор отряхнул брюки, поправил пенсне и подвел Найджела к месту, где упала бутылочка.