– Ни шатко ни валко. Ни у кого нет железного алиби, а убийство мог совершить каждый. Ничего, распутаем, как сказал бы Блаунт. Кстати, Феликс, оказывается, Джордж Рэттери совершенно не боялся высоты!
Феликс Кернс моргнул. Его голова, словно у дрозда, задумчиво склонилась набок.
– Не боялся высоты? А что, должен был?.. Господи, тот случай в карьере! Тогда зачем он солгал? Что за ерунда! Вы уверены?
– Совершенно уверен. Вы понимаете, к чему я клоню?
– К тому, что солгал я? – спросил Феликс, глядя на Найджела с робким вызовом.
– Есть и другое объяснение. Джордж мог догадаться о ваших намерениях и сказать, что боится высоты, чтобы обезопасить себя и не вызвать подозрений.
Феликс обернулся к Джорджии.
– Простите, мы говорим загадками. Дело в том, что я хотел столкнуть Джорджа в овраг, но он отказался подойти к краю. Очень жаль, это избавило бы всех от множества неприятностей.
Его легкомысленный тон покоробил Джорджию. Бедняга, подумала она, его нервы на пределе. Она хорошо помнила, как сама оказалась в подобных обстоятельствах, и лишь Найджел смог ее тогда выручить. Если не он, то никто не поможет Феликсу. Она посмотрела на мужа: он уставился прямо перед собой, напряженно размышляя. «Дорогой Найджел, мой дорогой, любимый Найджел!»
– Вам что-нибудь известно о муже старой миссис Рэттери? – спросил Найджел у Феликса.
– Почти ничего. Воевал в Южной Африке. По-моему, ему повезло: лучше смерть, чем жизнь с Этель Рэттери.
– Согласен. Интересно, где бы я мог о нем разузнать? У меня нет знакомств среди отставных военных. Помните, вы говорили о некоем Чиппенхеме, Шривеллеме, Шривенхеме?.. Вспомнил, о некоем генерале Шривенхеме!
– Вы ведь недавно из Австралии? Не встречали ли вы там моего приятеля Брауна? – поддел его Феликс. – С чего вы взяли, что генерал знает Сирила Рэттери?
– Почему бы не попытаться?
– Зачем? Какой в этом смысл?
– Меня преследует смутное чувство, что семейной историей Рэттери стоит заняться. Хотел бы я знать, почему в ответ на мой вполне безобидный вопрос миссис Рэттери так взбеленилась.
– Потому что нечего совать свой длинный нос в чужой шкаф со скелетами, – ответила Джорджия. – И как меня угораздило выйти замуж за шантажиста?
– Постойте, – сказал Феликс, – у меня есть приятель в военном министерстве, возможно, он поищет для вас нужные документы.
Ответ Найджела на это любезное предложение мог показаться по меньшей мере невежливым. Дружелюбно, но очень серьезно он спросил:
– Почему вы не хотите, чтобы я встретился с генералом, Феликс?
– Я… что за глупости, встречайтесь сколько угодно… я всего лишь предложил самый быстрый способ получить информацию.
– Ладно, извините.
Повисла неловкая пауза. Едва ли ответ Феликса удовлетворил Найджела, и тот об этом догадывался. Спустя некоторое время Феликс улыбнулся.
– Я не обиделся, тем более вы правы. Видите ли, я очень привязан к старику и не хочу, чтобы он узнал, каким я стал. – Феликс горько усмехнулся. – Убийцей, который не сумел довершить начатое.
– Боюсь, скоро об этом узнают многие, – рассудительно заметил Найджел. – Впрочем, если вы не хотите посвящать в ваши тайны генерала, я не стану о них упоминать. Разумеется, если вы дадите мне рекомендацию.
– Хорошо. Когда вы намерены туда отправиться?
– Наверное, завтра с утра.
Снова наступило долгое тревожное молчание – молчание перед грозой, которая прошла стороной, но скоро вернется. Джорджия видела, что Феликса сотрясает дрожь. Он вспыхнул и, словно влюбленный, решившийся наконец признаться, громко воскликнул:
– Этот ваш Блаунт, когда он придет, чтобы меня арестовать? Ожидание так мучительно! – Пальцы Феликса нервно сжимали и разжимали подлокотники кресла. – Скоро я сам во всем признаюсь, лишь бы покончить с этим.
– Неплохая идея, – промолвил Найджел задумчиво. – На самом деле вы чисты перед законом. А Блаунт разобьет ваше признание в пух и прах, доказав, таким образом, вашу невиновность.
– Найджел, бога ради, как хладнокровно ты рассуждаешь! – укоризненно заметила Джорджия.
Феликс усмехнулся, похоже, взяв себя в руки.
– Я не думаю, что Блаунт хочет вас арестовать, – сказал Найджел. – Он усердный служака и предпочтет действовать наверняка. Полицейскому не простят ареста невиновного.
– Надеюсь, когда он решится, вы дадите мне знак. Тогда я сбрею бороду, притворюсь хромым, проберусь через полицейские кордоны и удеру в Южную Америку на лодке, как делают все преступники в книгах.
У Джорджии защипало в глазах. Было что-то невыносимо жалкое в том, как Феликс пытался шутить над своими бедами. Жалкое и одновременно неловкое. У него хватало смелости шутить над собой, но шутка казалась вымученной. Феликс отчаянно нуждался в утешении, так почему бы Найджелу не утешить его? Почему он молчит? Эти мысли напомнили Джорджии о Лине.
– Феликс, а почему вы не взяли с собой Лину? Я разговаривала с ней вчера. Она в вас верит, она любит вас и сгорает от желания вам помочь.
– Мне не хотелось бы вмешивать ее в это дело, пока надо мной висит обвинение в убийстве. Это нечестно по отношению к ней.
– Но согласитесь, это ее выбор! Лине все равно, убивали вы Рэттери или нет, она просто хочет быть рядом, а вы ее гоните. Ей не нужно ваше благородство – ей нужны вы!
Пока Джорджия говорила, голова Феликса дергалась, словно ее слова градом камней летели ему в лицо. Однако он ни за что не признался бы, как они его ранят. Феликс насупился и отрывисто буркнул:
– Давайте не будем.
Послышались чьи-то шаги, и все трое с облегчением обернулись. К ним направлялся инспектор Блаунт, рядом шел мальчик.
Джорджия подумала: слава богу, Фил! Наконец-то Давид утешит смятенный дух Саула.
Найджел подумал: почему Блаунт, а не Вайолетт Рэттери привела Фила? Означает ли это, что Блаунт узнал от нее что-то новое?
Феликс подумал: почему этот полицейский идет рядом с Филом? Господи, он же не собирается арестовать ребенка? Конечно, нет. Но даже видеть их вместе – подлинное мучение.
Глава 14
– У меня состоялся весьма интересный разговор с миссис Рэттери, – сказал Блаунт, когда они с Найджелом остались одни.
– Вот как?
– Я спросил ее о недавней ссоре с мужем, и она отвечала со всей возможной прямотой, по крайней мере я ей верю. Они поссорились из-за миссис Карфакс.
Блаунт сделал драматическую паузу. Найджел внимательно изучал кончик сигареты.
– Миссис Рэттери просила мужа порвать с Родой Карфакс. Если верить ей, Вайолетт волновали не собственные чувства, а тот вред, который причиняется Филу. Мальчик знал, что происходит, хотя, разумеется, понимал далеко не все. В ответ Рэттери прямо спросил, согласна ли Вайолетт на развод. Она рассказала мне, что недавно прочла роман о двух детях, родители которых развелись, – женщины так падки на вымысел, с этим ничего не поделаешь, – так вот, страдания детей тронули ее сердце, а один из них, маленький мальчик, напомнил ей Фила. Поэтому она заявила мужу, что о разводе не может быть и речи.
Блаунт глубоко вздохнул. Найджел терпеливо ждал, прекрасно понимая, что дотошный шотландец не остановится, пока не расскажет все в мельчайших подробностях.
– Слова жены разъярили Джорджа Рэттери. Без сомнения, его задевало, что сердце сына безраздельно отдано матери. Еще больше Джорджа Рэттери бесило, что Фил так мало на него похож. Можно сказать, вылеплен из другого теста. Он хотел уязвить Вайолетт и понимал, что сделать это проще всего через Фила. Поэтому он заявил, что решил не посылать сына в школу, а отправит его в мастерскую. Не уверен, что Рэттери говорил серьезно, но Вайолетт ему поверила. Банальная ссора переросла в нечто большее. Тогда-то Вайолетт и сказала, что скорее убьет его, чем позволит испортить сыну жизнь. Эти слова подслушала свекровь. В общем, они много чего друг другу наговорили, а под конец Джордж поднял на жену руку. Фил услышал ее крики и попытался остановить отца. Представляю, какой стоял гвалт, – бесстрастно завершил Блаунт.
– Значит, Вайолетт все еще под подозрением?
– Пожалуй, нет. После ссоры Вайолетт обратилась к свекрови, прося, чтобы та образумила сына. Должен заметить, что в кои-то веки интересы двух женщин совпали. Я спрашивал старую миссис Рэттери, и она ответила, что Джордж обещал ей не препятствовать образованию сына. Таким образом, Вайолетт было незачем убивать Джорджа.
– А если бы она ревновала мужа к Роде Карфакс, то скорее отравила бы ее?
– Вполне возможно, хотя и недоказуемо, – ответил Блаунт. – Во время допроса Вайолетт всплыл еще один важный факт. Я спросил ее про тот субботний вечер. Выяснилось, что после визита к миссис Рэттери Карфакс перекинулся парой слов с Вайолетт, и она видела, как он покидал дом. Таким образом, у него не было возможности подсыпать яд в лекарство.
– Почему же он сам не ответил прямо на наш вопрос?
– Верно, прямо не ответил. Помните, он сказал, что если мы намекаем, что по дороге он сделал крюк, чтобы отравить Джорджа, то ответ отрицательный.
– Какая-то игра слов!
– Согласен. По-моему, Карфакс темнил, потому что не хотел признаваться, что беседовал с Вайолетт Рэттери.
– И о чем же они беседовали?
Перед тем как ответить, Блаунт сделал драматическую паузу, затем суровым тоном судьи промолвил:
– О детском приюте.
– О чем, о чем?
– О детском приюте.
В глазах инспектора зажглись озорные искорки. Блаунту нечасто удавалось поймать Найджела врасплох, и он наслаждался каждым мгновением.
– Если верить Вайолетт Рэттери – а у меня нет оснований сомневаться в ее словах, – здесь собираются открыть детский социальный центр. Местные власти получили ссуду, а остальные деньги будут собраны по подписке. Миссис Рэттери состоит в комитете по сбору средств, и мистер Карфакс зашел сказать ей, что намерен анонимно пожертвовать приличную сумму.
– Господи, просто какие-то голуби! «В тиши беседуют две родственных души»!