Несомненно, так оно и было.
Принц не мог не заметить, каким суровым он написан на портрете. Его взгляд выглядел жестоким, пронизывающим, как у высматривающего добычу волка, рот — более тонким, злым, чем прежде. Гастон постучал Принца по локтю.
— Скажи что-нибудь, старина! Они ждут! — шепнул он Принцу на ухо.
— Я не мог бы желать лучшего портрета моей прелестной будущей супруги, — наконец выдавил из себя Принц.
Принцесса Тьюлип густо покраснела и сказала:
— Благодарю тебя, любовь моя. Я тоже не могла бы мечтать о лучшем облике моего красивого и величественного будущего мужа.
Величественного? Обычно так говорят о пожилых людях. Он действительно выглядит величественно? Его облик, как выразилась Тьюлип, выглядел суровым и потертым и соответствовал не юноше, не достигшему еще двадцатилетия, но скорее мужчине, которому хорошо за сорок. Такого не может быть. Величественный!
Тем временем гости уже перешли из Большого зала в музыкальную гостиную, где их готов был развлекать маленький оркестр.
По всем меркам вечер проходил очень даже мило, но Принц никак не мог отделаться от мыслей о картине. На этом портрете он выглядел таким потертым, таким уродливым. Неужели Тьюлип согласилась выйти за него только ради того, чтобы со временем стать королевой в этих землях? Любит ли она его на самом деле?
Он не представлял, как будут разворачиваться события дальше.
Принц потихоньку покинул гостей, чтобы убедиться в том, насколько правильно изобразил его Маэстро, заглянув для этого в хранившееся в его спальне зеркало. Он стоял здесь, пытаясь узнать самого себя в человеке, глядевшем на него из зеркала. Почему никто ничего не сказал? И как он мог так сильно измениться за такое короткое время?
Позднее тем же вечером, когда гости и слуги разошлись по своим постелям, Принц выскользнул из своей спальни и пошел по длинному темному коридору. Он очень опасался разбудить королеву Морнингстар. Она непременно решит, что он крадется в спальню принцессы, но как раз об этом он думал сейчас меньше всего. Когда Принц проходил мимо двери комнаты Тьюлип, раздался напугавший его скрип, но это была лишь проклятая кошка — она толкнула дверь и открыла ее.
Он понятия не имел, почему принцессе так нравится эта тварь. Было что-то зловещее в том, как кошка смотрела на него, а в ее расцветке чудилось нечто мрачное, делавшее кошку похожей на существо, обитающее скорее на кладбище, а не в замке.
Итак, если королева действительно проснется и увидит его крадущимся в потемках, она вряд ли поверит, что он всего лишь собирался еще раз взглянуть на картину. Но это так. Принц не мог спать, не находил себе покоя, все его мысли занимала та жуткая картина. Добравшись до Большого зала, Принц зажег свечи и вновь застыл перед картиной. Он действительно изменился — это стало для него очевидно, когда он до этого нынешним вечером посмотрел на свое отражение в зеркале, — но может быть, Маэстро несколько преувеличил эти изменения? Ты только взгляни, Принц, как отличается этот портрет от предыдущего, написанного менее года назад! Человек не может так измениться за такое время. Пожалуй, он никогда не простит Маэстро за то, что тот написал его в таком неприглядном виде. И Принц решил, что художник должен заплатить за свой немилосердный поступок.
Красивая оранжево-черная кошка была, казалось, согласна с Принцем, потому что она прищурила глаза точно так же, как он сам, когда подумал о мести.
По просьбе Принца на следующее утро Когсворт заставил всех гостей очень рано уложить свои вещи и рассесться по каретам. Миссис Поттс была огорчена тем, что не сможет угостить их завтраком до того, как они отправятся в путь, и потому набила большой дорожный сундук яствами, которыми они смогут полакомиться в дороге. Солнце еще не поднялось, и верхушки деревьев были окутаны туманом, воздух оставался холодным, поэтому не было ничего удивительного в том, что Принцу не терпелось поскорее вернуться в дом, где можно согреться.
Он попрощался со своими гостями, поблагодарил всех, пожелал доброго пути и обещал писать Тьюлип нежные письма. Когда кареты укатили прочь, Принц вздохнул с огромным облегчением. Стоявший молча рядом с ним Гастон наконец заговорил:
— Так зачем же ты поднял меня в такой немыслимо ранний час, мой друг?
— Окажи мне небольшую любезность. Некоторое время назад ты упоминал об одном совершенно неразборчивом в средствах парне, которому можно поручить щепетильное дельце.
— Чтобы не жениться на принцессе, не обязательно убивать ее, можно найти и другой способ, — поднял брови Гастон.
Принц рассмеялся в ответ:
— Нет, дружище, я имел в виду Маэстро! Буду рад, если ты все сумеешь устроить. Этот случай никоим образом не должен быть связан со мной, ты понимаешь?
Гастон внимательно посмотрел на своего друга и сказал:
— Вполне!
— Спасибо, дружище. А как только с этим будет покончено, отправимся на охоту. Что скажешь?
— Скажу, что это звучит великолепно! Ничего лучшего и желать не могу.
ГЛАВА IXНеприятный сюрприз
Пока карета Тьюлип Морнингстар поднималась по ведущей к замку Принца дороге, принцесса думала о том, что нет более захватывающего зрелища, чем этот замок зимой. Королевство ее отца было красивым, однако не шло ни в какое сравнение с землями Принца, особенно когда они были покрыты чистым белым снегом и украшены ко дню зимнего солнцеворота.
Весь замок был залит светом и ярко светился в темной зимней ночи. Тьюлип возлагала на нынешний визит большие надежды и не желала ничего иного, кроме как лишь бы Принц отнесся к ней с прежней добротой и любовью. Хотелось бы надеяться, что зимний праздник развеет его мрачное настроение и Принц станет прежним, влюбленным в нее человеком, каким был в ночь того незабываемого бала.
— Взгляни, няня, как красиво, когда вдоль дорожки установлены зажженные светильники.
— Да, очень красиво, дорогое мое дитя, — с улыбкой ответила няня. — Даже красивее, чем я могла бы себе вообразить.
Тьюлип вздохнула.
— В чем дело, Тьюлип? Что тебя беспокоит?
Тьюлип не ответила. Она горячо любила няню и не могла решиться сказать ей о том, что занимало ее мысли всю дорогу от королевства отца до замка Принца.
— Я, кажется, догадываюсь, сердечко мое, но ты не волнуйся. Я не дам Принцу повода быть огорченным нашим визитом, обещаю тебе. На этот раз твоя няня будет держать свои мысли при себе.
Тьюлип улыбнулась и поцеловала няню в мягкую напудренную щеку.
— Вот это правильно — поцеловать свою старую няню и забыть о своих заботах. Это же день солнцеворота, дорогая, твой любимый праздник, и ничто его не испортит, обещаю тебе!
Карета подкатила к парадному входу замка, здесь уже стоял Люмьер, готовый открыть дверцу экипажа:
— Добрый день, принцесса! Вы, как всегда, ослепительно выглядите! Как приятно вновь видеть вас!
— Здравствуйте, Люмьер. Как я понимаю, Принц занят более неотложными делами, чем встречать свою невесту, которая проделала путь через всю страну, чтобы приехать к нему на праздник солнцеворота? — проворчала няня.
Люмьер и бровью не повел.
— Это в самом деле так, няня! — ответил он. — Если вы обе будете любезны следовать за мной, Кристиан тем временем отнесет ваш багаж в ваши апартаменты в Восточном крыле.
Няня и Тьюлип удивленно переглянулись. Обычно их сразу отводили в комнаты, где они могли привести себя в порядок после долгого путешествия. Но Люмьер вел их мимо пустующих красивых комнат до тех пор, пока они наконец не оказались возле большой двери, украшенной, словно экстравагантный подарок, и перевязанной большим золотым бантом.
— Что это? — резко спросила няня.
— Зайдите внутрь и все увидите сами!
Тьюлип отворила украшенную подарочную дверь — за ней обнаружилась сказочная зимняя страна. К высокому позолоченному потолку поднимался огромный дуб, покрытый разноцветными огоньками и красивыми, переливавшимися в их свете украшениями. Под деревом лежала груда подарков, а рядом с ней стоял сам Принц с раскинутыми для приветствия руками. Сердце Тьюлип переполнилось радостью. Похоже, Принц был в прекрасном настроении!
— Любовь моя! Как я счастлива видеть тебя! — воскликнула Тьюлип, обвивая руками талию Принца.
— Здравствуй, драгоценная моя. Ты сюда прямо с дороги, верно? Удивлен, что ты не настояла на том, чтобы тебя для начала отвели в твои комнаты, чтобы привести себя в порядок.
И Принц нахмурился, словно увидел перед собой вместо женщины, которую любил, немытую служанку.
— Прости, дорогой, ты прав, разумеется.
Люмьер, который всегда был джентльменом и дамским угодником, добавил:
— Это моя вина, милорд. Я настоял, чтобы леди следовала за мной прямо сюда. Знал, что вам не терпится показать принцессе свой сюрприз.
— Понимаю. Но Тьюлип, дорогая, скоро ты станешь королевой этих земель и, что еще важнее, королевой в этом доме, поэтому ты должна учиться решать, что правильно, а что нет, и настаивать на своем решении. Уверен, что в следующий раз ты примешь правильное решение.
Тьюлип густо покраснела, но постаралась говорить уверенным, повелительным тоном:
— Да, любовь моя. Люмьер, покажите мне и няне наши комнаты, где мы сможем привести себя в порядок к обеду…
С этими словами она покинула комнату, даже не поцеловав Принца, — она спешила, не желая, чтобы он заметил навернувшиеся ей на глаза слезы.
Как он смел счесть неподобающим то, что она пришла увидеться с ним сразу с дороги? Она что, действительно так ужасно выглядит? Словно подслушав ее мысли, Люмьер сказал:
— Как я уже заметил сразу после вашего прибытия, дорогая принцесса, вы выглядите, как всегда, ослепительно. Не обращайте внимания на слова моего господина. В последнее время он несколько не в духе.
Няня и Тьюлип переглянулись, прикидывая, какие еще сюрпризы принесет им этот визит.