Мы продвигались почти беспрепятственно. Только два раза совсем ненадолго застревали в узостях. Прошлый раз их вроде не было. Но вот нос моего "Ската" уперся во что-то.
- Мы у самого выхода, - сообщил Калабушев. Он помнил все повороты и ориентировался в почти полном мраке вполне уверенно.
- Выключим свет, - предложил Калабушев, - осмотримся.
Мы погасили огни. Первые две или три минуты я ничего не видел. Полный мрак. Потом начали выступать неясные очертания каких-то выступов и впадин. Вспыхнули и налились светом несколько ярких точек и, словно глаза неведомых хищников, уставились на нас. Возникли слабо мерцающие пятна. Все вместе напоминало картину Млечного Пути где-то в районе Угольного Мешка.
- Это мы зажгли иллюминацию, - пояснил Калабушев. - Вон как зафосфоресцировало.
Во время движения "Ската" я из своей освещенной кабины различал только отдельные пятна и словно протягивающиеся ко мне толстые щупальца. Сейчас я мог ориентироваться лучше. Мы находились в пещере, наполненной водой. Минут через шесть-семь, когда глаза привыкли к темноте, она обрисовалась бледными контурами.
Мне все стало ясно. Я попался на ту же приманку, что и Калабушев с Титовым. "Скат-2" так быстро втянуло в подземный ход, что мое воображение, раздраженное только что виденной картиной гигантского змея, создало впечатление, что тот же или новый змей набросился на меня. Я не думал, что у бывалых глубоководников могут так расшалиться нервы!
Сейчас, когда нас захлопнуло, словно в мышеловке, создалось по-настоящему опасное положение. Инструкция недаром решительно запрещала и Титову и мне без особого разрешения входить в лабиринт Тумберлинка. Для меня основанием для входа в лабиринт могло служить лишь очевидное доказательство того, что именно в данном месте "Скат-1" проник внутрь подводной горы. Но я должен был получить подтверждение, что мне позволено идти в подземную разведку. Мы оба нарушили инструкцию, и оба ненамеренно. Правда, благодаря этим совпадающим обстоятельствам я, собственно, и нашел так быстро "Скат-1". В общем все обошлось бы хорошо, если бы мы вышли из владений Плутона во владения Нептуна. Но нас отделяла от океана каменная стена. Наши ультразвуковые ножи против нее, разумеется, бессильны. Конструкторы "Скатов" готовили ведь подводные суда, а не горнопроходческие комбайны.
- У тебя нет взрывчатки? - спросил Титов.
- Увы, - развел я руками.
- Ваше счастье, - прокомментировал Калабушев. - Сводам может надоесть держать тяжесть горы, и она осядет: легкая дрожь - и камеры нет. Вас тоже. Вы что, не знаете капризов пещер?
- Это похуже, чем если бы нас проглотил гигантский змей, - подумал я вслух.
- Какой же должен быть змей, чтобы нас проглотить! - пожал плечами Титов.
- Змей должен быть метров шестьдесят, если не больше, - задумчиво сказал Калабушев. - Тот, о котором вы говорили, - пояснил он. О змеях он, вероятно, мог разговаривать в любой обстановке.
Титов не из тех людей, что тратят много времени на сожаления о случившихся неприятностях. По выражению его лица я догадывался, о чем он думал. Все мы, глубоководники, воспитаны на аксиоме: нет безвыходных положений. Правда, сейчас практического подтверждения обнадеживающей аксиомы я пока не видел.
- Закрыт главный вход, - сформулировал я задачу в самом общем виде, но, может быть, есть запасный?
- Течение, - сказал Титов.
- Куда-то течение вело, - согласился Калабушев. - Ветер в пещере значит, есть второй выход. Течение - то же самое.
В той же связке, но только мой "Скат" стал задним, мы двинулись обратно. Сиденья, кресла и приборы в "Скатах" перемещались вместе с внутренней сферой и могли принять любое положение. Мы просто перевернулись внутри "Скатов".
Снова перед нами узости. Снова расширения. Я не очень хорошо разбирался в этих выступах и провалах. Но спелеолог Калабушев все узнавал. Думаю, что если бы не он, мы с Титовым застряли бы еще не один раз. Там, где ход расширялся, в пещерах оказывались какие-то узкие щели, углубления, которые можно было принять за ходы, попадались и тупики. Течения, которое помогло бы ориентироваться, сейчас не было.
Вот мы попали, наконец, в то место, где я нашел "Скат-1".
Мы сделали остановку.
Титов включил светоискатель - тонкий луч обежал рваное отверстие по контуру, выхватывая зубцы и выступы. Несколько зубцов Титов спилил ультразвуковой пилой. Потом осторожно повел "двойку" в отверстие. Первую кабину даже не царапнуло. Титов включил передний плавник и вытянул через "горлышко" мой "Скат".
Мы очутились в довольно просторной полости в недрах земли. Широкая, а главное, высокая, она тянулась метров на сто пятьдесят. Не меньше часа мы потратили на тщательное ее обследование, пока не убедились, что выхода нет.
- Но ведь течение входило сюда! - сказал Титов.
- Для воды есть и выход, - возразил Калабушев. - Нет выхода для нас.
- Посмотрим все дыры, через которые вода выходила, - предложил я. Может быть, какую-нибудь удастся расширить.
Конечно, течение помогло бы нам отыскать все дырочки в подземном сите. Но Калабушев не зря имел специальность спелеолога. В конце концов он нашел под самым потолком узкую горизонтальную щель. Мы промерили ее ультразвуковыми локаторами: она шла, все время сужаясь, метров тридцать. О том, чтобы расширить эту глубокую трещину в толще пород, не могло быть и речи. Проскользнуть в нее не сумел бы человек даже в легком водолазном костюме. Словом, мы оказались закупоренными прочно и основательно - с обоих концов подземного хода.
- Самое скверное, - сказал Титов, - то, что нас не найдут: ведь вход завален.
- Да, разумеется, - спокойно подтвердил Калабушев. - Нет главного признака - скалы в форме развернутой пасти.
Упоминание о пасти змея вызвало в моем воображении вихрь картин.
- А я видел змея, - сказал я. - Перед тем, как попал в эту дыру.
Мы сидели сейчас лицом друг к другу. Титов и Калабушев повернули свою кабину. Получилось как бы маленькое совещание.
Калабушев взглянул на меня чуть испытующе. Он хотел уяснить: решил ли я вдруг разыгрывать товарищей в такой неподходящей обстановке? Или в моих словах заключался упрек ему: ведь мы очутились здесь в конечном счете из-за его убежденности в существовании змея.
Титов воспринял мои слова иначе. Он, видимо, решил, что я хочу приободрить их. Какая-то разрядка для нервов, отвлечение мыслей на короткое время были действительно необходимы. Он охотно включился в "игру".
- И здоровый он был? - произнес он, откидываясь в кресле и приготавливаясь слушать занятные байки.
- Да метров сто, - сказал я, понимая, что получается в общем-то ужасно глупо. Мне не верят. И кто не верит? Те, кто, собственно, и разыскивали змея!
- Ну, что это за змей! - усмехнулся Титов. - Вот однажды...
- Должен вас предупредить, - вмешался вдруг Калабушев. - Что бы вы сейчас ни придумывали, вряд ли вам удастся превзойти "очевидцев", чьи рассказы занимают особый, отдельный шкаф в моей коллекции. Собирая материалы о морском змее и сортируя их, я выделял самые несолидные "свидетельства", самые бесшабашные истории, рассказанный пьяными матросами, в особый раздел под наименованием "Чистый бред".
Меня разобрала досада. "Ты всю жизнь мечтал о встрече с морским змеем, - подумал я, - ты единственный человек, который верил в его существование, ты отправился специально на его поиски - и безрезультатно. И ты же высмеиваешь меня, единственного человека, который его видел". Но что я мог сделать? Мне оставалось подождать с рассказом о змее до более благоприятного момента. Но будет ли такой момент?
Я посмотрел на узкое лицо Калабушева. Он сосредоточенно думал. Теперь я понял секрет его мужества. Он просто привык к опасным ситуациям. И все. Спелеологи тоже понимают, почем фунт лиха. Сейчас он находился в привычной для него обстановке и привычно обдумывал положение.
- Есть какой-нибудь способ связаться с поверхностью? - спросил Калабушев. - Или с глубоководными судами, которые, конечно же, рыщут сейчас по каньону?
- Ультразвук но пробьет скалу, - сказал Титов.
- Радиоволны не пройдут сквозь гору, - заявил я. - Там пласты металлических руд. Кроме того, у нас направленный луч. Мы поддерживаем связь, так сказать, в пределах прямой видимости. Нащупать корабль вслепую почти безнадежно.
- Мы, спелеологи, пользуемся проволочной связью, - сказал Калабушев. Под землей это надежнее.
- "Скат" не для спелеологических исследований, - заметил я.
- Но вы же отправились в глубь лабиринта, - возразил Калабушев. Значит, должны были выбросить буй и сматывать с катушки кабель элементарное правило.
Я не стал объяснять, что в тоннеле очутился нечаянно. Сейчас было не до того.
- Значит, нужен провод, - рассуждал между тем Калабушев. - Кабельная связь. По крайней мере до каньона.
Он помолчал.
- Выходит, нужно искать, - заключил он. - Ну что ж, за работу. - И деловитым тоном добавил: - Я думаю, нам лучше расцепиться.
- Где вы думаете искать кабель? - оторопело спросил я.
- Да здесь же, где же ему еще быть!
Титов пристально посмотрел на Калабушева.
- Вы думаете, что кто-то оставил его здесь?
- Не кто, а что, - возразил Калабушев.
- Что же? - спросил я. Калабушев не переставал меня удивлять.
- Течение, конечно, - сказал Калабушев. - И, увидев наши недоумевающие физиономии, добавил чуть нетерпеливо: - Куда же, по-вашему, девалась телевизионная камера, которая сфотографировала "пасть змея"? Пасть поглотила ее, то есть течение втянуло ее в тот самый проход, где находимся мы. Камера в яйцевидном корпусе. Значит, течение может катить ее до тех пор, пока не встретится слишком высокий порог или слишком узкая щель. И то и другое - в этом зале. Следовательно, здесь и нужно искать.
Нет, что там ни говори, а спелеологи - толковые люди. Мы нашли камеру через полчаса. Я нащупал ее локатором. Металл отозвался пронзительным писком в наушниках, едва я коснулся его невидимым лучом.