– Да.
– Всё ясно, – Куцый положил морду на лапы. – Я не знаю, что тебе посоветовать. Если бы на твоём месте был я, я бы ушёл. Потому что вместе с ним, с этим существом, приходит смерть. Оно убивает всех, до кого сможет дотянуться…
– Я не могу уйти, – сказал я. – Я не могу уйти.
– Тем хуже для тебя. – Куцый зевнул.
Я ещё немного посмотрел на Куцего, а потом развернулся и пошагал прочь из его соснового леса.
– Эй, – позвал Куцый. – Эй, подожди ещё минутку.
Я обернулся.
– Я ещё кое-что вспомнил.
– Говори.
– Я вспомнил, как можно отличить тварь. Кроме запаха. У него ноги как руки.
– Как это? – не понял я.
– Он может действовать ногами так же, как и руками. Он забирается на сосну, затем прыгает вниз, на спину лося. И разрывает его на части. И ещё запомни…
Я слушал.
– Ещё. У него преимущество перед тобой. В него не верят, его как бы не существует. А ты есть. С когтями и зубами. С устрашающей мордой. Ты всегда под рукой.
– Что ты хочешь сказать?
– Когда у нас стали пропадать люди, – сказал Куцый шёпотом, – все решили, что это волк. Что волк их убивает…
Куцый опять замолчал, и я увидел, как дёргается его нос. Я всё понял.
– Люди решили, что это ты, – сказал я. – Что ты убил людей и пытался убить и свою хозяйку. Так?
Куцый не ответил. Больше мне не о чем было с ним разговаривать.
– Мир гораздо темнее, чем нам кажется, – сказал Куцый мне вслед. – Корабль из когтей и волос уже спущен на чёрную воду…
Глава 14Попутчик
Я переночевал на старом полуразваленном дровяном складе, в компании тихих диких мышей, сквозняков и запаха гниющего дерева. Проснулся рано, солнце только-только высунулось. И сразу же отправился на автобусную станцию. Джентльмена, согласившегося мне помочь, видно не было, и мне пришлось проболтаться часа четыре в окрестностях. Я устроился на клумбе, в жасминовых кустах. Смотрел на проходящие автобусы и грузовики. Читал надписи и пытался составить их в осмысленное послание – раньше я любил гадать по рекламе. Но надписи в послание не составлялись, и я бросил это дело.
Джентльмен явился к двум. Он сразу же меня заметил и подошёл.
– Ждёшь? – спросил он.
Я кивнул.
– Отлично. – Джентльмен взглянул на расписание. – Наш рейс через полчаса. Будешь сардельку?
От сардельки я не отказался. Джентльмен взял себе булочку и кофе. Мы дожидались автобуса и молчали. Джентльмен прихлёбывал кофе и посматривал на меня. Когда пришёл автобус, он купил два места, и я мог ехать спокойно, в кресле.
Сначала он читал газету, затем отложил её и принялся смотреть в окно. Газета лежала передо мной, и я её тоже немного почитал. Но ничего интересного не писали, всё как обычно, покупайте наши каши.
– Разум – странная вещь, – сказал вдруг мой попутчик. – Я много занимался этой проблемой. И мне кажется, что человек – не единственный его носитель.
Я посмотрел на него с интересом. С небольшим.
– Можно поиграть в «да-нет», – сказал он вдруг. – Я задаю вопрос, а ты моргаешь. Один раз моргаешь – это «да», два раза моргаешь – это «нет». Но мы не будем этого делать. Я и так всё знаю. Ты – не такой, как все.
Я улыбнулся.
– Это страшно, мне, во всяком случае, так кажется.
Это совсем не страшно, хотел сказать я. Это обычно. Я так привык. Подумаешь, разум попадает в нечеловеческое тело. Гораздо страшнее, когда разум не попадает в тело человеческое.
– Хотя это, наверное, не так, – сказал он. – Наверное, это даже здорово, вот так… Я хотел бы попробовать…
Я снова улыбнулся.
– У меня была собака, – он отвернулся к окну. – Такая же, как ты. Это было давно, когда я был ещё молодым. Даже не молодым, а маленьким. Мне было десять лет. Я целый год копил, подрабатывал в гараже, в порту даже. Помощником грузчика. Смешно – я когда-то работал помощником грузчика… Так вот, я накопил денег и пошёл в зоомагазин. А там как раз жили щенки. Они бегали в таком стеклянном загоне с опилками. Я сразу увидел своего пса. Он сидел чуть в сторонке и смотрел на меня. Я его сразу и купил.
Попутчик постучал по стеклу пальцами.
– И мы жили с моей собакой девять лет. Я ей мог всё рассказать, и она меня всегда понимала. Она меня провожала в школу и встречала, когда я возвращался. Даже когда я сломал ногу и лежал в больнице, она ждала меня под окном. А потом я встретил одну девушку. Девушке моя собака не понравилась, они как-то сразу не поняли друг друга. А мне казалось, что я эту девушку очень люблю. Девушка сказала мне – или я остаюсь, или собака…
Попутчик замолчал. Он молчал несколько минут и всё глядел на пробегающие за окном деревья. Потом он собрался и продолжил рассказ:
– Я долго думал, а потом всё-таки выбрал девушку. Куда девать собаку, я не знал. В полицию её не брали – она была уже стара. Продать тоже нельзя, а в приют сдать у меня не было денег. Я мучился, мучился, не знал, что всё-таки предпринять. Девушка же продолжала настаивать. И я решил собаку просто выгнать. Увезти её на автобусе подальше и оставить.
Попутчик сунул руку и достал плоскую блестящую фляжку. Свинтил колпачок и сделал большой глоток. Я услышал сильный запах коньяка, но из вежливости не поморщился.
– Я отвез её в этот город, – продолжил он. – Целый день мы ходили по окрестностям. Гуляли по лесу, обедали в придорожных забегаловках. А потом я велел ей ждать меня. Она села и стала ждать, а я побежал на автобусную станцию и уехал домой. И стал жить с этой вот девушкой. А через месяц случилось вот что. Однажды утром я проснулся. Не знаю почему. Просто проснулся, какое-то беспокойство навалилось. Сначала ходил по дому, а потом решил выйти, воздухом подышать. Открываю дверь, а на пороге лежит моя собака. Мертвая лежит.
Попутчик снова приложился к фляжке.
– Она пробежала от одного города до другого и умерла. Вот такая вот история. А с девушкой я через месяц расстался. И остался один. И до сих пор один.
Попутчик улыбнулся. Улыбка его была не грустная, а какая-то светлая и умиротворённая.
– Вспомнил – и всё будто вчера произошло, – сказал он. – Знаешь, сейчас, когда прошло много лет, я выбрал бы своего пса. Без всяких колебаний. Но когда ты молод, на многие вещи смотришь совсем по-другому…
Он откинулся на спинку кресла и задремал. Но я слышал, что он не спит. Он просто закрыл глаза и думал о своём. А я решил поспать по-настоящему. И уснул. Проснулся, когда за окном поползли знакомые мне пригороды. Автобус пересёк наш небольшой городок и остановился на станции. Мы вышли на улицу.
– Знаешь, – сказал он, – мне кажется, что наша встреча не случайна. И хотя теперь я живу не здесь, мне кажется, что мы с тобой обязательно встретимся ещё. У меня такое предчувствие.
Он подмигнул мне. Я опять улыбнулся.
– А ещё мне кажется, я тебя знаю, – сказал он. – Хотя нет, тебя я, конечно, не знаю. Но вполне может быть, я знал кого-то из твоих предков. Ну, мне пора. До свидания.
И я побежал домой.
Дома всё было нормально. Все живы-здоровы, всё в порядке. Только мой братец Айк нервничал и прятался в саду. Я отыскал его и спросил, в чём дело.
Он повернулся ко мне боком и продемонстрировал довольно большую, в пол-ладони, проплешину.
– Кто это тебя? – спросил я.
– Роза, – ответил Айк.
Он принялся мне рассказывать, что произошло. Рассказывал он сбивчиво и долго, заикаясь, и вздрагивая, и забывая слова. Оказывается, Роза подманила его пирожными, схватила и выдернула из бока здоровенный клок шерсти. Айку было не больно – он как раз линял. Но испугался он изрядно.
– Она сильная, – сказал Айк и лизнул себе лапу. – Еле убежал. Зачем ей моя шерсть?
Вдруг Айк услышал что-то в воздухе, и всю его мрачность как рукой сняло.
– Селёдка, – сказал он. – Селёдка печёт печенье.
И Айк побежал попрошайничать на кухню.
Глава 15Страхи
Чеснок не принёс мне газет. Сказал, что газет он сегодня не купил, а купил журнал про рыбалку.
– Может, тебе про рыбалку понравится? – Он сунул мне журнал с изображением огромной зубастой щуки.
Я не любил рыбалку. Но делать мне было нечего, и я стал читать то, что принесли. Это хорошо, когда есть что прочитать. Как-то раз я слышал историю про человека, которого посадили в тюрьму на сколько-то там лет, чуть ли не на пожизненно. А в его камере оказалась книжка арабских сказок. «Тысяча и одна ночь». И он её стал читать. Прочитал бессчётное количество раз и даже выучил наизусть. И в конце концов он так в эту книжку погрузился, что совсем сошёл с ума. И стал жить в этой книжке, избавившись таким образом от своего заключения.
Я подумал, можно ли так погрузиться в журнал про рыбалку? Вряд ли. А книжку мне никто не принесёт. А если Чеснок и принесёт какую-нибудь, то скорее всего это окажется роман про убийц, а мне в книжку про убийц погружаться совсем неохота.
– А с чего ты так читать-то любишь? – спросил вдруг сторож. – Чего просвещаешься? Всё равно тебя кокнут. Отдыхал бы лучше. Я бы на твоём месте отдыхал…
Мне всегда было очень жалко, что я не умею говорить. Что всё, что происходит у меня в голове, так в этой голове и остаётся, никакого выхода не находит. А так иногда хочется сказать всем окружающим. Ну, какие они кретины. Можно, конечно, написать, но я не хочу вступать с ними в контакт. Это мне совсем не нужно. Если я по-настоящему покажу свой разум, то меня и в самом деле начнут изучать. А я этого не хочу, я уже говорил.
– Как мне здесь надоело, – говорит сторож. – Скука. А по ночам тишина, как в гробу. Во всём этом здании. Ты что-нибудь слышишь?
Я качаю головой. Здесь ничего не слышно ночью. И в самом деле, как в гробу.
Как в гробу. В ту ночь я услышал ушами. В тот день приехала Ли. Ма и Па устроили небольшой праздник, с тортом и мороженым, и с просмотром фильмов про Рождество, и засиделись почти за полночь, и мы с Айком тоже. Разбрелись по спальням, а я остался в гостиной.