– А это ещё что за мерзость? – Колянчин протянул руку и снял с меня намордник.
И бросил намордник на пол. Мне полегчало.
Вообще-то, по тупым собачьим правилам, тем правилам, которые для нас люди придумали, снимать намордник может только тот, кто его надевал. То есть Ма. А то мы, собаки, от этого распускаемся и утрачиваем дисциплину. Но Колянчину было на эти правила плевать, в собачьей психологии он разбирался прекрасно.
– Что беспокоит? – спросил он и указал мне на стол.
Я тяжело запрыгнул на стол.
– Нервничает, – объяснила Ма. – Облаял девочку, она с нами живёт. Я бы даже сказала, что он пытался её покусать…
– Да? – Колянчин заглянул мне в пасть. – Как интересно…
Ли уселась в кресло и стала играть пластмассовой игрушечной костью. Ма сверкнула на неё глазами, и Ли кость оставила.
– Да, – повторила Ма. – Пытался укусить. А всегда был таким смирным…
– Можете не рассказывать, я знаю Баксика неплохо, – Колянчин закрыл мне пасть. – Он ведь всегда был хорошей собакой, да? Баскервиль Арнольд Парцифаль Пфингствизе, животинка, одна из лучших линий в нашей стране… Вы знаете, что в жилах нашего Баксика течёт благородная кровь? Я, когда был в Веймаре, поднимал для интереса книги, так там их линия чуть ли не к Генриху Птицелову восходит…
– Нам, доктор, от этого не легче, – сказала Ма. – Знаете, ни с того ни с сего…
– Да, конечно… А у Айка всё в порядке?
– Айк ведёт себя как обычно, – ответила Ма. – Совершенно как обычно.
– Ну, Баксик всегда отличался… Расторможенный пёсик. – Доктор достал стетоскоп. – А Айк наоборот. Помните, он тогда об изгородь изорвался, так я ему шкуру срезал безо всякого наркоза! А Баксик у нас всегда был подвижным…
Он стал слушать сердце. Долго слушал, хмурился, что-то ему там не нравилось, в моём сердце. Наконец он убрал стетоскоп и пощупал мне нос.
– Какой-то он у вас… квёленький, – доктор посветил мне в глаза маленьким фонариком. – Вы ему что-то давали?
– Успокаивающего, – объяснила Ма. – Я сама его каждый день пью.
– Вы – одно дело, – Колянчин снял очки. – А собака другое. У неё нервная система иначе устроена.
– И что? – спросила Ма.
– И ничего, – ответил Колянчин. – На первый взгляд всё нормально. А чтобы говорить серьёзно, надо сделать анализы. Но я думаю, что ничего страшного нет. Бакс просто немного устал. В его породе это иногда случается. Он ведь у нас уже не мальчик, у него уже борода седая.
Колянчин потрепал меня по подбородку.
– И на носу тоже, – добавила Ли. – Я его покрашу как-нибудь. В блондина.
– Что же нам делать? – спросила Ма.
– Ничего. – Доктор стал мыть руки. – Попробуйте исключить из рациона мясные продукты, замените их рыбой, злаками…
– Может, ему мюсли подойдёт? – спросила Ли.
– Мюсли ему, конечно, подойдёт, – улыбнулся Колянчин. – Если он их только есть будет.
– Мы вместе будем есть, – сказала Ли.
– Вот и отлично. А сейчас вы с Баксиком пойдёте в коридорчик и подождёте. А мы с мамой поговорим.
Мы с Ли вышли в коридор. Она немедленно стала теребить меня за уши и толкать в бок.
– Он не опасен? – шёпотом спросила Ма.
– Не думаю, – так же шёпотом ответил Колянчин. – Не думаю, что опасен. С вами же он вполне дружелюбен?
– Да.
– Это может быть заурядная реакция на постороннего. Такое случается. Я думаю, ваш пёс придёт в норму. Надо только подождать.
Ли засунула мне руку в рот и принялась проверять, не качаются ли у меня зубы. Я терпел, хотя, если честно, зубы побаливали…
Вдруг дверь распахнулась, и в приёмную вбежала растрёпанная женщина. В руках она держала свёрток, кажется, одеяло, это одеяло было перепачкано красным, пахло красным, шевелилось и издавало жуткие вопли.
– Приползла сейчас! – кричала женщина. – Приползла, а мордочка вся… Челюсть… Челюсть!
Ли сразу же отвернулась. Ма выскочила из кабинета, схватила её за руку и выволокла за дверь. Колянчин вышел в приёмную. Он сразу отобрал у женщины свёрток и отнёс его в кабинет. Женщина, утирая слёзы, вбежала за ним. Остальные посетители – парень с черепахой и пожилая дама с попугайчиком пришибленно молчали.
Колянчин звенел инструментами.
– Поймите, – я слышал из-за двери его голос, – поймите, что тут ничего уже нельзя сделать! Вообще ничего нельзя сделать. И деньги не помогут! Единственное, что я могу, это помочь ей… облегчить страдания…
Женщина ревела.
Я выбрался на улицу. Там меня уже ждали Ма и Ли.
– Сейчас мы заедем в магазин, – каким-то деревянным голосом сказала Ма. – Заедем в магазин…
– А что там было? – стала приставать Ли. – Там было…
– Кошка под мотоцикл попала. Вот и всё, – отрезала Ма. – Идём. И никаких разговоров.
Мы отправились к магазину. Намордник Ма на меня надеть забыла.
Возле входа стояла нищенка, в старом сером плаще и вязаной шапочке, в руке держала большую железную кружку. Странно, раньше в нашем городе я никогда не видел нищих.
– Мама, а можно я дам ей денежку? – спросила Ли.
– Дай, – разрешила Ма. – Только в кружку кидай, а до руки не дотрагивайся, неизвестно, что там у неё на руках…
– Хорошо, – Ли подбежала к женщине и опустила в кружку монету.
– Вы тут пока постойте, – сказала Ма, – а я в магазин. Никуда с этого места не уходите, понял, Бакс?!
Ма наклонилась и отцепила ошейник. Это значит, чтобы я Ли охранял и в случае чего имел свободу манёвра.
– Никуда не отходите, – повторила Ма и отправилась в магазин.
– «Никуда не отходите…» – передразнила Ли. – Куда тут уйдёшь? Как на цепи сидим…
Она прислонилась к стене.
– Как-то она плохо пахнет, – поморщилась Ли. – Просто ужасно…
На самом деле женщина пахла совершенно нормально, как все люди. Как Ма, как Па. Просто Ли улавливала лишь маленькую часть верхнего запаха, а я слышал, как женщина пахнет по-настоящему. Обычно.
– Надо ей ещё как-то помочь, – Ли открыла свою сумочку и стала в ней копаться. – А то всё это нехорошо.
– Ей надо не так помочь, – сказал я, но Ли меня не услышала.
Она вытащила из сумочки синий прозрачный флакончик. Яблоками и корицей запахло сильнее. Ли подошла к бродяжке и сунула ей в руку флакон. Бродяжка благодарно ей кивнула.
– Вот так, – Ли вернулась ко мне. – Вот так намного лучше. Если бы…
Тут из магазина вышла Ма, и мы поехали домой. Всю дорогу Ма пилила Ли за то, что она подарила бродяжке духи. Оказывается, она всё это видела в окно. Досталось и мне.
– А ты куда смотрел? – ругала меня Ма. – Ты же взрослый! Ты не должен подпускать к ребёнку всяких сомнительных личностей! Для чего мы тебя держим?
Я не очень-то обращал на это внимание. Слушал, Ли пыталась меня защищать.
– Бакс не виноват, – говорила она. – Это всё я. Я сама подбежала, а он и не видел…
– Должен был видеть! – злилась Ма. – Такое время, а он галок считает!
В конце концов Ма разозлилась окончательно и по приезде велела нам весь вечер сидеть дома и никуда не выходить.
– А мы с отцом и с Розой поедем в кино.
Они стали собираться в своё кино, а мы с Ли решили подурить. У меня не было настроения дурить, но Ли очень хотелось побеситься. И мы стали беситься. Я, как всегда, изображал злую собаку, а Ли, как всегда, от меня спасалась.
Сначала Ли спряталась за тумбочкой от телевизора. Я её сразу же там отыскал. Ли стукнула меня подушкой, и я погнался за ней со свирепым рычанием. Ли спряталась в комнате родителей. Я слышал, как она стоит со своей подушкой прямо за дверью, но снова изобразил остолопа. Ворвался в комнату и сразу же получил подушкой по голове. Ноги у меня подкосились, и я свалился на ковёр.
– Получил! – радостно воскликнула Ли. – Лови ещё!
Она швырнула подушку в меня. Я поймал её на лету зубами и швырнул обратно. Подушка попала Ли в живот, и она тоже свалилась на ковёр.
– Зараза! – Ли вскочила на ноги и кинулась в атаку.
Я нырнул под кровать.
– Так нечестно! – Ли стала по ней прыгать. – Это я должна прятаться, а ты должен меня искать! Ты сиди там, а я побегу спрячусь. Ты подожди как следует…
Я стал ждать. Я слышал, куда направилась Ли. Она спустилась в гостиную, подумала немного и полезла на шкаф, на тот самый, на который когда-то облокачивался Мессинг.
Вдруг я услышал, как Ли завизжала.
Я мгновенно выскочил из-под дивана и бросился в гостиную. Ли балансировала на одной ноге на краю исторической мебели, Ма и Па замерли, раскрыв рты. Они стояли с совершенно растерянным видом, а Ли начинала падать со шкафа. Спиной вниз. Я оценил обстановку мгновенно. Дёргаться не стоило – Ли падала не на пол, а опять же на диван Мессинга. Поэтому я просто сбежал с лестницы и остановился на первой ступеньке.
Бумк. Отскочила – и на ноги, хорошие раньше диваны делали.
– Ты чего орёшь, Лиз? – спросил Па. – Подумаешь, со шкафа упала… Ничего ведь не ушибла?
Ли покачала головой. Шкаф продолжал раскачиваться. Вдруг он резко остановился, и с него слетел круглый предмет. Он покатился по полу, описал круг и остановился возле дивана.
Я узнал его. Две кошачьих челюсти, связанные в кольцо и обмотанные серыми вороньими перьями. Одна челюсть была явно свежей – по её краю шли едва подсохшие куски мяса.
Чёрный ловец снов.
«Тот, кто дотронется до него, тот очень скоро…» – сказал тогда Куцый.
Ловец остановился возле дивана. Ли посмотрела на него и протянула к нему руку.
– Не трожь! – рявкнул я. – Нельзя!
Но Ли всё тянулась к ловцу снов, расстояние между перьями и пальцами сокращалось…
Я прыгнул прямо с лестницы. И прежде, чем пальцы Ли коснулись кошачьих челюстей, я оттолкнул её правым боком и подхватил ловца зубами.
Я ничего не почувствовал. Ловец снов был омерзителен на вкус, но не более того. Ничего со мной не произошло. Я выпустил эту дрянь на пол.
– А ну-ка, – Па тоже потянулся к ловцу.
Я оскалился и зарычал.
– Ты чего? – отец отдёрнул руку. – Ты чего это?
Я продолжал рычать. Я рычал на Па впервые. Первый раз в жизни я рычал на кого-то из своих домашних.