Сам я в это, конечно, не верил. Но я не хотел расстраивать Ли, я ткнулся головой ей в колени.
– А я завтра уезжаю, – сказала она. – У нас опять математическая олимпиада. Если я войду в тройку лидеров, то смогу попасть на общегосударственную. Это будет здорово. Так что снова еду на все выходные, вы с Айком остаётесь тут за хозяев. Присматривайте за домом. Смотрите, не обижайте Розку.
Мы не обидим её, мы её не обидим. Это я могу гарантировать. Мы просто не сможем её обидеть.
– А хочешь у меня в комнате поспать? – спросила Ли.
Я кивнул.
– Я никому не скажу. Прячься под кровать. Как свет погашу, так выбирайся.
Я забрался под кровать Ли. Она ещё некоторое время послушала музыку, а потом выключила свет. Я вылез из-под кровати и устроился на коврике перед дверью.
В час ночи за дверью послышалось дыхание. Потом ручка двери пошла вверх. Я зарычал и вцепился в ручку зубами. Ручка потащила меня за собой, зубы заскрипели по меди. Ли проснулась.
– Бакс, чем ты там занимаешься? – спросила она.
Ручка остановилась.
– Спи давай. – Ли забралась под одеяло. – Ночь уже…
Ночь.
Глава 19Пятница
Сегодня воскресенье. Кружок на календаре Чеснока указывает на то, что сегодня воскресенье. В воскресенье он всегда покупает большую банку пива. Видимо, с воскресеньем у него связаны какие-то воспоминания.
Тогда была пятница. Пятница мне как раз подходила.
С утра Ли уехала на свою олимпиаду, до понедельника. Селёдка взяла выходные. Ма и Па остались дома, но за них я не особенно волновался – Роза их не тронет. Зачем ей это? Явное убийство двух взрослых – слишком неудобно, да и невыгодно. Роза хочет остаться в семье вместо Ли. Ма и Па её, конечно, примут, а в смерти Ли обвинят меня. Скажут, что я взбесился и загрыз её. Всё логично – у меня поехала крыша, и я стал бросаться на людей. И загрыз Костина, и рыбака, и множество разных других зверушек.
Я решил поговорить с Айком. План уже сложился, я уже знал, как буду действовать. Но в одиночку с ней я не справлюсь. Мне нужен Айк.
Я послушал воздух…
Посторонние! Возле ворот стоял автомобиль. В автомобиле два человека и собака. Посторонние люди и посторонняя собака.
Я перебрал в уме все хранящиеся у меня в голове комбинации запахов. Это произошло быстро, быстрее, чем я это рассказываю. Наткнулся на нужную.
Холуй.
Они пригласили Холуя.
Холуй был известным персонажем в нашем городе. Его боялись все, от огромных пятнистых догов до умещавшихся в бокале из-под шампанского тойтерьеров. Если, бывало, такой тойтерьерчик начинал озоровать и отказывался от гусиной печени или от немного несвежего фрикасе, то хозяйка ему сразу говорила: смотри, Пюпюс, будешь плохо себя вести – позову Холуя! И Пюпюс пускал лужицу и послушно возвращался к своей фарфоровой миске.
На самом деле у Холуя имелось какое-то другое имя, но все собаки звали его именно так. Холуй. По слухам, на счету Холуя было около восемнадцати собачьих жизней. В основном несчастные бездомные псы, раздавленные и неспособные оказать никакого сопротивления. Холуй служил в Коммунальном департаменте. Он выслеживал бродячих собак и расправлялся с ними. Нет, если надо было выследить кого-нибудь серьёзного, типа грабителя винного магазина или сбежавшего из дому подростка, из области присылали на вертолёте пойнтеров. А на бродяжек и разморённых домашних псов хватало и Холуя.
Холуй – смесь тибетского мастифа и ка-де-бо. Жуткая тварь, настоящий убийца.
Его не раз пытались подловить и задать хорошую трёпку, но так и не подловили. Потому что всё время Холуй проводил на территории коммунальной службы и выходил на охоту лишь с сопровождающим.
Холуй выпрыгнул из машины и направился к дому. Двое людей двинулись за ним. Я рванул на кухню, но кухонная дверь оказалась закрытой. Попробовал выбраться через чёрный ход. Закрыто. И окна! На всём первом этаже опущены рольставни. Ловушка. Это была ловушка. Па и Ма устроили мне ловушку.
За что они так…
– Где он? – спросил незнакомый голос.
– Он в доме, – ответил Па. – На кухне. Мы закрыли все двери.
– А окна?
– И окна, – сказал Па.
– Отлично. Ещё кто-нибудь в доме есть?
– Нет, – тихо сказал Па. – Только я и жена. Дочь уехала, а племянница ушла гулять ещё утром…
– Понятно, – сказал незнакомый голос. – Рекс, вперёд!
Холуя, оказывается, звали Рекс.
Я рванул на второй этаж. По лестнице мимо меня пролетел Айк. Снизу послышался шум и лай.
– Айк! Сидеть! – крикнул Па. – Сидеть, зараза…
Но Айк, видимо, не собирался просто так сидеть, когда в его доме появился Холуй. Лай усилился, они почти схлестнулись, потом я услышал, как Па волочит Айка в ванную.
– Я закрыл его! – крикнул Па. – Не выберется…
Айк рвался из ванной, дверь вздрагивала от мощных ударов. Но Холуй уже не обращал на него внимания, Холуй слушал дом. Я не очень его боялся. Опасность заключалась в людях. Пока бы я возился с Холуём, они запросто успели бы загнать мне в шею свой ядовитый дротик. Поэтому мне надо было бежать.
Я двинулся вдоль по коридору. Возле двери Ли я услышал, как Холуй поднимается по лестнице.
Со второго этажа было два выхода. Выход по лестнице перекрыли Холуй и тип, скорее всего вооружённый духовой трубкой. Оставалось окно в конце коридора. Они забыли его закрыть. Вернее, забыли задвинуть ставнями.
Я подбежал к окну. Рама закрыта на защёлки, мне не справиться. Я ткнул стекло лапами. Бесполезно. По полу пошёл резкий запах чужой собаки. Я оглянулся. В конце коридора появился Холуй, он заметил меня и ощерился. Затем лестница заскрипела под шагами человека. Холуй медленно двинулся ко мне.
Тогда я предпринял следующее. Я зарычал так грозно, как только смог, а затем сорвался на злобный истеричный лай и рванулся вперёд, на Холуя.
– Убью скотину! – орал я. – Только подойди!
Холуй растерялся и сделал несколько шагов назад. На это я как раз и рассчитывал. С лестницы появился человек. Он увидел меня и стал поднимать ко рту трубку. Я затормозил всеми ногами, развернулся и помчался к окну. Я старался разогнаться как можно быстрее и нёсся к окну большими широкими скачками. Честно говоря, я не знал, можно ли вот так пробить стекло. В фильмах я часто видел такое, но это ведь был не фильм.
За два метра от окна я прыгнул, мощно оттолкнувшись лапами.
Перед тем как воткнуться в стекло, я зажмурил глаза. Перед тем как зажмурить глаза, я увидел, как справа от меня в оконную раму вошёл отравленный дротик.
Это был стеклопакет. Стекло хрустнуло, зазмеилось тонкими трещинками-ручейками, но не разбилось. Я свалился на пол, повернулся, увидел растерянного Холуя.
– Разорву! – рыкнул я на него, отбежал на двадцать шагов и развернулся.
– Взять его, Рекс! – человек стал заново заряжать свою трубку. – Взять, кому говорю!
Холуй неуверенно двинулся ко мне. Я снова разогнался, прыгнул и врезался в стекло. Это было больно. Разбить стекло мне не удалось, да это было и невозможно, это я понимал. Но стекло крепилось к раме, а весил я много. Динамика разгона, помноженная на мой вес, должна была вынести раму наружу. Во всяком случае, я на это весьма рассчитывал.
Холуй приближался. Он не срывался на бег, медленно шагал, пригнув к полу голову и готовясь к схватке. Человек поднял трубку и плюнул. Не попасть в меня в узком коридоре было сложно, но он не попал. Дротик прожужжал над моей головой и отскочил от стены.
Я снова отбежал для разгона.
– Взять! – рявкнул человек. – Взять его!
И тут я применил приём, который всегда действовал на глупых собак.
– Стоять! – приказал я. – Рекс, стоять!
Ошеломлённый Холуй остановился, а я, развернувшись, снова бросился на окно.
В третий раз рама не выдержала. Стекло издало жалобный звук, рама лопнула и вывалилась наружу. Я вывалился вместе с нею. Покатился по черепице к краю крыши, к счастью, жёлоб меня задержал.
Сумел подняться на ноги и пробежать до угла. Оглянулся. Человек с трубкой высунулся в высаженное мною окно. Он выглядел глупо и удивлённо. Но рассматривать его у меня не было времени, я перепрыгнул на гараж, а с гаража спрыгнул на крышу машины Па.
Я выбрался из дома.
Со стороны входа слышались крики и ругань. Потом из-за угла дома появились два типа с трубками и Холуй. Я побежал. Холуй бросился за мной. Те двое запрыгнули в машину и покатили следом. Я пересёк сад и выскочил в ворота. На секунду я оглянулся.
На крыльце дома стоял Па. Лицо у него было растерянное и жалкое.
Глава 20Чёрная поляна
Я проснулся. Комната была пуста. Сторожа нет. Телевизор выключен. Из-за закрытой двери слышались негромкие голоса.
Я попытался послушать воздух, но вентилятор гнал поток от меня, и как я ни старался, ничего уловить не мог.
Один голос был мне удивительно знаком. Я где-то встречался с хозяином этого голоса, только вот никак не мог вспомнить где. Второй голос был мне неизвестен. Они спорили.
– Вы же прекрасно понимаете, что расследование отнюдь не завершено, – говорил первый. – По большому счёту расследования вообще не было. Эти дуболомы из полиции свято верят в то, что это собака зарезала всех этих людей. Доктора, ветеринара, никто не слушает…
– Ваш отдел и так возился с этой историей слишком долго, – отвечал второй. – К тому же вы прекрасно понимаете, что все эти расследования – не более чем отвлекающий манёвр. Эти расследования никому не нужны. Если полиция и население уверены, что он убийца, – так это просто отлично! Это облегчает нам задачу…
– Случай очень неординарный, – говорил первый. – Я не имею в виду это существо, я имею в виду пса…
Тишина. Второй молчал.
– Я побывал на вскрытии, – говорил первый. – И всё видел своими глазами. Опять кукушка. Оборотень. Стрыга, называйте как хотите…
– Я прекрасно понимаю, с чем мы столкнулись, – отвечал второй. – Я тоже был на вскрытии. И я в курсе, что подобное существо попало к нам не впервые, тенденция, однако… Тем более надо усилить секретность, надо представить всё так, чтобы общественность подумала, что это обычный случай…