Полностью переоснастить пермское моторостроительное предприятие – теперь они производят двигатели – компактные, мощные, тяговые и инструментальные – высокоскоростные, шаговые, постоянного тока с мощностью до ста мегаватт. Двигатель в сто мегаватт имел диаметр два метра и предназначался для особо крупного оборудования, вроде насосов крупнейших ирригационных систем, приведения в движение крупнейших в стране агрегатов – алмазодобывающие драги. Маленькие двигатели – самый распространённый – мотор-колесо для автомобиля Ока – десять киловатт на двигатель, всего в автомобиле получалось четыре управляемых колеса, сорок киловатт. Для веса Оки – это замечательная мощность.
Самые маленькие двигатели – для квадрокоптеров. Квадрокоптеры производились в Свердловске, оснащались камерами, такой квадрик мог благодаря пятикиловаттной катушке держаться в воздухе сутки напролёт, и снимать обстановку в городе. Эдакая мобильная камера, которая перемещается по всему городу и с их помощью милиция проводила мониторинг – обычно квадрокоптеры имели модуль спутниковой высокоточной навигации и могли летать по улицам. В милицейских машинах, соответственно, устанавливался пульт управления квадриками, которые можно было отправить на облёт улиц с целью поиска подозреваемых, дозорной службы… Они уже сами выполняли полётное задание и могли вернуться, или зависнуть на месте, или отправиться по городу, в сторону участка...
Казанский авиазавод мне Берси не продал, а вот уральский завод гражданской авиации – УЗГА, продал только так, заводик пришлось переоснащать для выпуска собственных моделей авиации. Долго тут вообще думать не пришлось – и оборудование, и товары – полнейшая копия таковых у Абстерго. С одним лишь отличием – УЗГА получил линию по производству Особо-мощных аэрокранов на базе вертолёта Левиафан и самолёт с реактором холодного синтеза – копия российского электролёта «ПАК ДА»… Это ещё шесть часов работы по созданию оборудования – даже при том, что перед моим прилётом площадку в порядок приводило больше десяти тысяч строителей, которые экстренно превращали УЗГА в чистое поле…
Полное переоснащение Волгоградского Тракторного Завода – для производства электротракторов серии «Барин». Трактор, частично похожий на популярные John Deere – колёсный или гусеничный, только снабжённый мощным электродвигателем на четыреста киловатт, комфортабельной кабиной и всей электроникой… От одного только трактора – нити связей велись почти по всей России – шины, электроника, элементы кабины – наши заводы в Свердловске, мотор – в перми, металлопрокат для рамы и кузова – в Липецке, стёкла-триплексы – в воронеже. И в итоге всё это собиралось в Волгограде в единый трактор, по конструкции – более прочный и надёжный, чем американский JD или иные марки…
Завод в подольске – швейные машины, швейные роботизированные комплексы, текстильное оборудование. Завод ЗМЗ – перешёл с производства моторов советского образца на новую линейку продукции, по уровню качества и надёжности – опережающие лучшие немецкие двигатели конца восьмидесятых годов. Что характерно – в конце восьмидесятых двигатели у них были лучше, чем в двухтысячных. Но этот процесс сейчас во всём мире идёт – в крупных городах бензин и дизель потерял своего покупателя, поэтому активно идёт конкуренция технологий, они ещё держатся благодаря низкому распространению катушек. В таких местах, как африка, я думаю, катушки так никогда и не будут распространены.
Арзамасский, Липецкий Тракторный, Алтайский дизельный, ЛОМО, Красноярский завод Комбайнов, Чебоксарский агрегатный – запчасти для СХ, а так же более сотни мелких предприятий по всей России… По сути, Берси продал мне меньше пяти процентов промышленности, основные центры которой – в Ёбурге, все остальные заводы – они конечно производят товары, но их доля на рынке… невелика. Скажем так. Им грозит банкротство и отчаянный поиск инвесторов, и в итоге – продажа в более крупный холдинг. Но нет, тут на сцену выхожу я и покупаю все заводы, объединяя их в абстергоподобную структуру, внутри которой существует своё, общее управление, системы контроля качества, стандарты, свой собственный транспорт, энергетика, на каждый завод привозят сотни новых машин, некоторые я перестраиваю полностью, часто роботизируя, и оставляя из персонала только тех, кто реально хорошо шарит, а всяких вась-вась, которые гайки закручивают – что ж, им наверняка будет довольно работы вне корпорации «Чидори».
Чидори – можно перевести как Шаровая Молния. Учитывая малопонятность этого явления, и направление на катушки и электричество, корпорация Чидори полностью оправдывает своё название и моё имя. Молния. Впрочем, имя Хьярти значит «Меч», и я его взял так же, как имя Чидори… Как легко вжиться в роль, когда ты – безымянный, человек, для которого имя – всего лишь позывной, который может легко сменить позывной с Хьярти на Чидори… Меня даже управление телом другого пола ничуть не смутило – никакой разницы, по сути, нет. Руки-ноги, голова и жопа – человек. А настоящий я – это не для публики, где-то глубоко в душе. Может быть, в глубокой старости я перееду в Шир, и будут вместе с Бэггинсом курить на лавочке местную дурь, рассказывая удивительные истории из своей жизни и не парясь о таких вещах, как самоопределение…
Мотаться по России пришлось много, Берси работал вместе со мной, работал много и сильно. И благодаря ему я смогла выдержать нагрузку по созданию промышленности «Чидори» в России. Гигантская нагрузка продлилась в течении месяца.
Вот обычный, можно сказать, типовой день из жизни Чидори Канаме.
Встала рано утром – шесть утра. На улице уже светло – на дворе то первые числа сентября, красота, не слишком жарко и не слишком холодно. Жила я, как правило, на сьёмных халупах, а то и вовсе в прилетающем специально для меня челноке. Встала, выбежала из дома – перед домом стоит машина. Запрыгнув на заднее сидение, еду к предприятию через весь город, наслаждаясь видом советских городов, пока ещё советских. На «членовозах» раньше перемещались только видные партийные деятели, теперь – правительство, но не народ. Лимузин на базе абстерговского премиум-авто – кожаный салон, просторно, рабочее место – что надо. Есть небольшой бар, климат-контроль, пара мониторов, на полу – дорогие ковры, подсветка мягкая, бежевая. Кресло подстраивается под мою весьма приличную фигуру и можно ехать с комфортом. Лимузин по кочкам доезжает до заводского КПП, проезжает к цехам. Из огромного чёрного «крокодила» выходит девочка – синие волосы, скромная одежда, но со вкусом, военные сапоги под джинсы. Вместе с охранником идём в цеха, заблаговременно освобождённые от всего устаревшего оборудования – огромные производственные площадки, пустующие. И за закрытыми дверьми начинается чудо использования Магии, как её звали Асы, или Силы, как её звали Имперцы, – из подпространства извлекаются тонны самых разных метааллов – от стали до дорогих РЗМ. С помощью Силы укрепляется здание – фермы под потолком подновляются, покрываются антикоррозийным покрытием, стены, потолок, сваи. Создаются самые крупные образцы техники – обычно это производственный конвейер, ленточный транспортёр, балочные краны, потом – создание крупнейших роботов – «Титан» – это промышленный манипулятор, с грузоподъёмностью в двадцать пять тонн, огромными балками, мощнейшими сервоприводами и вспомогательной гидравликой. Титаны – ставятся для самой тяжёлой работы – перемещение гигантских кокилей с отливками, транспортировка крупных заготовок – вроде кузова автомобиля, мостов, крупных частей. Устанавливаются более мелкие роботы – это уже обычные заменители ручного труда. Грузоподъёмность всего сто килограмм, зато скорость и точность – феноменальные. Роботы сооружаются вокруг конвейера, в соответствиями с чертежом, который составляет Берси. Далее – сооружение роботизированных станков с ЧПУ. Как правило – это относительно небольшие, но высокопроизводительные станки, и их много – сотни. Отдельно идёт специализированное оборудование предприятия – как правило, это какие-либо роботизированные станки – установка для точного литья из пластмассы, установка для химобработки, термообработки, криогенной обработки. Вникать в работу этих станков и оборудования я даже не собиралась – слишком много всего. Технически – они полностью копировали станки производства Абстерго, которое я создавал для своих предприятий, которое наши инструментальные заводы создавали для промышленности. Практически все станки и роботы – на собственной катушке, потому что лишний раз париться с проведением высоковольтных розеток, париться с электроснабжением предприятия… Хаб на пятьдесят мегаватт – и к нему подключались все системы освещения и вентиляции. Вентиляция и климат-контроль в цехах особо тщательные. Далее – это тонкое и точное оборудование. Оптическое, лазерное, плазменное – на него уходит около часа, так как создание требует уже кое-какого мысленного моего участия – иначе качество будет не ахти…
От цеха грубой обработки часто избавлялись, предпочитая в основном делать всю работу сразу набело. В результате получался полностью работоспособный, роботизированный завод. Первыми его рабочими были две сотни созданных мною промышленных роботов-рабочих и роботов-транспортёров, которые и приступали к работе. В цехах, на складах, они выполняли все операции под присмотром Берси – и только когда всё оборудование было запущено, проведён полный производственный цикл и получен готовый товар, удовлетворяющий моим требованиям качества – завод сдавался и я ехала работать дальше, как раб на галере.
Тесса шла рядом со мной, девушка немного смягчилась за последний месяц, видя, как я вкалываю – как раб на галере. Девушка улыбчивая, она щебетала о достигнутых успехах на почве охраны границ России от всяческого бандитизма и контрабандизма. Я же – радовалась окончанию работы. Тестаросса спросила:
– Чидори, я не понимаю, почему ты так укрепляешься в России?
– Тереза, не имея госпринадлежности трудно вообще существовать, а мне нужно ещё кормить крупную организацию, обрасти политической, военной и экономической мощью. Россия – полностью подконтрольная мне страна, к тому же она огромная, имеет множество природных богатств и достаточно амбиций сверхдержавы. Компания только начала действовать в России, а уж