Одно мне понятно точно – никаких связей с семьёй я иметь не планирую.
Особо болезненно это будет для дедушки, который более-менее принял расхваливаемую Аяме и наплевал на моё существование. Дед был настоящим параноиком, дайме, японским фанатиком власти. Для него протоколы, власть, были важнейшим в его жизни, всё его мировоззрение крутилось вокруг власти, вокруг денег, поэтому он считал себя как минимум – небольшим японским феодалом, а не функционером. Понять этого человека просто, достаточно сказать, что он был из тех, кто всегда склоняет голову перед более сильным и всегда собирает вокруг себя своих «придворных», которые ему пятки лижут.
Сейчас до выступления Берси в ООН было ещё далеко – выступление пройдёт в канун рождества. Поэтому я решила сконцентрироваться на задаче номер один – обрасти к рождеству жирком, вывести на рынок остальные товары. Сейчас по всему миру продано около ста двадцати миллионов катушек. Абонентская плата за электричество – два миллиарда фунтов в месяц – гигантские прибыли, казалось бы, но на Союз я спускала намного больше. Вывод на международный рынок наших товаров организовал Берси. Он имел уникальную возможность по контролю над инфосферой – интернет, газетные публикации, журналы, СМИ, и всё прочее… денег это потребляло относительно немного, а эффективность его пиара была большой. Появление на рынке новых электромобилей, электробусов, инструментов, промышленного оборудования в огромном количестве и при великолепном качестве – произвело шок на американскую общественность. И главное – наши товары хоть и пытались запретить, повышая пошлины, сделать ничего не могли – альтернативы не было. А большие ввозные пошлины в США отменили через неделю – Берси поднял через СМИ огромную бучу по поводу того, что правительство в сей трудный час только ухудшает экономическую ситуацию, повышая цены на товары… Япония стала рынком номер одиин для корпорации Чидори – я не продавала им промышленное оборудование и роботов. Это товар – только для своих, усилять конкурентов у меня цели не было. Зато уникальные медицинские аппараты, электромобили, различный инструментарий, бытовые роботы и больше тысячи пунктов различной бытовой техники – от роботов до кофе-машин, отправились в магазины Японии из Владивостока – на сухогрузах.
Зная потребности Японии, я рассчитывала на то, что традиционная уже для страны восходящего солнца техномания станет серьёзным аргументом в бизнесе – ведь других продавцов, скажем, сверхмощных и сверхдорогих ультрабуков, нет. Ока – дешёвый советский сити-кар, пять тысяч машин, которые успели выпустить на СеАЗ – полностью уехали в Японию. Мощная, быстрая, достаточно просторная внутри, в четырёхдверном варианте, машина стала популярна ещё не попав в Японию. Причина – компьютеризация, автопилот, все четыре колеса – поворотны, благодаря чему машинка может развернуться практически на месте. В тесной Японии это серьёзный довод. По цене она выходила на уровне с японскими сити-карами, но надёжнее, долговечнее, безопаснее, экологичнее, комфортнее. Поэтому – всё, популярность пришла.
Внезапно. Популярностью стали пользоваться роботы-транспортёры, которые покупали в Европе – робот достаточно умный, мог перевозить на себе две тонны, на складских помещениях… В общем, Берси раскрутил практически все товары, которые мы продавали и начал принимать заказы, и даже образовались очереди... повышать цену из-за них – покупателей потеряем, поэтому просили не торопиться…
То есть, я уже выбилась в крупнейшие корпорации на планете по обороту и благодаря строительству заводов в России – по производственным мощностям. Однако, численные показатели – не показатель, это только цифры. Самое главное – это та реальная власть и влияние, которые я приобретаю. Нужно начать наводить связи…
– Берси, есть идеи?
– Ты это и сам умеешь делать, – Берси был настроен скептически, – нечего отвлекать меня по такому поводу.
– Ок. Тогда займусь сам. Сириус? Подготовь к вылету мой самолёт…
– Какой именно?
– Самый быстрый. Мы летим в Германию!
18. Практика заговора
Я стояла на ВПП Сириуса. Двухкилометровой длинны полоса, способная принимать даже самые большие авиалайнеры на планете… Естественно, построив авиастроительное предприятие первое, что я создала – это свой личный самолёт. И тут не считалась с трудозатратами – мой гиперзвуковой самолёт я ценила высоко. Причина проста – это вопрос престижа. Как человек, варящийся долго в этом котле, скажу так – внешние проявления всегда очень важны – на какой машине ездит человек, какие часы носит, сколько стоят его ботинки и на каком самолёте летает. Это не значит, что все кичатся этим, однако, ездить на мерседесе я не могу – это удар по репутации. Мой гиперзвуковой самолёт – в той реальности уже стал известнейшей штукой, он стоил целое состояние, даже при том, что я занизил его стоимость раз эдак в сто. Сейчас ничего не поменялось. Когда я вышла наверх, туда, где кислорода мало, дует страшный ветер, сверху на корпусе Сириуса стоял мой гиперзвуковой авиалайнер – «Молния». Самолёт имел соответствующую аэрографию, если это вообще так можно назвать. Арес зарегистрировал полёт частного самолёта по маршруту Жуковский-Берлин и уже ждал пассажира…
Поднявшись по трапу, я расслабилась – внутри было тепло, сухо, приятно. Самолёт относительно небольшой, вроде того же бизнес-джета, но быстрый и суборбитальный. Мы вылетели – небольшая рулёжка, резкий старт, разгон, и он отрывается от полосы, взмыв в небо, вверх, на тридцатикилометровую высоту…
Полёт до Берлина занял… двадцать минут. Казалось бы, только высоту набрали, перескочили через Польшу, и начали снижаться. В аэропорту меня ждала машина. Мы приземлились очень быстро, я вышла из самолёта – в Германии была плохая погода. Около самолёта стоял Лимузин… понятно, машина из гаража офиса Чидори-дойчлянд. Запрыгнув поскорее в машину, я поправила свою одежду – прилично вроде бы одета…
Мы доехали по улицам берлина до федерального министерства транспорта и цифровой инфраструктуры Германии. В руках у меня был объёмистый портфель…
Я показала дипломатический паспорт на входе – все вопросы сразу же отпали. Вошла в здание, отправившись в кабинет министра… Попасть на аудиенцию к министру было нелегко. В здании было много людей – само здание – новодел, типичный офис, ничего примечательного. Много людей, кругом люди о чём-то говорят, мне даже неинтересно слушать. В лифте со мной зашла какая-то пышная женщина, явно надушенная слишком сильно…я чуть не потеряла сознание, пока ехала на двадцать первый этаж! Поднявшись, выскочила из лифта и попыталась продышаться, спешно удаляя запах с себя. Атас!
В приёмной министра было пусто, но секретарша меня на английском спросила:
– Вам назначено?
– У меня к министру дело на тридцать миллиардов марок, – ответила я ей по-немецки, – думаю, он заинтересуется.
– Простите, – женщина поджала губы, посмотрев на меня свысока, – я не могу вас пропустить, запись на приём к министру закончена.
– Ладно, сама пройду, – я только рукой махнула, – кстати, можешь мне не мешать, у меня всё равно дипломатический иммунитет, – я двинулась в сторону двери министра и постучавшись, вошла. Секретарша осталась возмущаться позади.
Министр транспорта Германии – человек по имени Адам, большой, толстый бюргер, такой каноничный пивовар с толстым пузом, только в деловом костюме. Он поднял на меня взгляд:
– Фрау…
– Канаме Чидори. Канаме – это фамилия, можно просто Чидори, – я наглейшим образом прошла внутрь большого, но аскетично обставленного кабинета, – заместитель директора корпорации «Чидори», помощник президента России.
– Наслышан, – он улыбнулся, – но в лицо вас мало кто знает, фрау Чидори, Адам Вернер. Могу я узнать, какое дело привело вас в мой скромный кабинет? – министр был человеком деловым и умел начать разговор.
Я кивнула и поставив дипломат на кресло, открыла его.
– Вы наверняка знаете, что такое Маглев?
– Безусловно. Я слышал про ваш токийский проект, мы внимательно следим за происходящим…
Вопрос снимался. Это хорошо.
– У меня большие планы, господин министр.
– Прошу, можно просто Адам.
– Хорошо. В мои планы входит строительство полотна маглева от Токио до Бреста на границе России с Польшей. И Россия, и Япония заинтересованы в этом – стоимость транспортировки груза с помощью маглева в пять раз ниже, чем кораблём и примерно в сто раз ниже, чем традиционным железнодорожным транспортом. Маглев, по сути, сухопутный аналог флота контейнеровозов.
– Про цены речи пока не шло, – заметил министр, – какая стоимость выходит?
– Учитывая, что полотно фактически не изнашивается и рассчитано на двести сорок лет интенсивной эксплуатации – до падения КПД магнитного композита, учитывая скорость поездов – стоимость провоза контейнера от Токио до Бреста составит около трёхсот марок по текущему курсу. Стоимость доставки того же контейнера по морю из Токио до портов Германии – тысяча пятьсот – тысяча восемьсот марок. И стоимость провоза контейнера по территории Польши – триста марок. Только вдумайтесь – десять тысяч километров стоят столько же, сколько пятьсот километров по польше…
– Я понял… – министр прикинул в уме, – ничего себе… это же…
– Это полное убийство всех дальнемагистральных перевозок между Японией и Европой, – я улыбнулась, – поезд идёт со средней скоростью восемьсот километров в час… на длинных участках разгоняется до девятисот, делает несколько коротких остановок, роботизированные грузовые терминалы разгружают и загружают все сорок вагонов менее чем за минуту. Сорок секунд. Итого – от Токио до границ Европы – двенадцать часов. От Японии в целом – и того меньше, одиннадцать с половиной…
– Великолепно! – министр был воодушевлён, – в последнее время я уже начинаю теряться, когда речь заходит о вас, фрау Чидори! Это должно оказать огромное влияние на внешнюю торговлю Германии… – он задумался, – вы же для этого прибыли?