– Отражающий микро-слой, – сказал Джефри Лион и опустил лазерное ружье.
Невис тем временем своими длинными грохочущими шагами преодолел более трех четвертей расстояния между ними. Наконец, кажется, Джефри Лион понял, в какой опасности он находился. Он уложил ружье, повернулся и забежал за ближайший угол, скрывшись из виду.
Кай Невис зашагал шире вслед за ним.
Самым выдающимся свойством Тафа было терпение.
Он сидел тихо, сложив руки на могучем животе, его голова уже болела от повторяющихся ударов хвоста, которым тиранозавр рекс колотил по платформе. Он пытался собрать все силы и игнорировать этот металлический грохот и еще более мучительный для него рев бестии, от которого стыла кровь в жилах; это очень впечатляющее и драматическое выражение аппетита этого плотоядного к нему, Тафу. И этот рев с каждый раз становился становился все громче, когда ящер склонялся и щелкал своими многочисленными зубами прямо перед Тафом, сидящим в своем укрытии. Таф отклонялся назад, думая в эти мгновения о сладких роделианских трескучих ягодах, политых медовым маслом; он пытался припомнить, на какой планете варят самые крепкие и ароматичные сорта але, и он набрасывал в уме стратегию, как ему победить Джефри Лиона, если им опять придется играть друг с другом.
Наконец, его тактика принесла плоды. Отчаявшаяся и обессиленная зверюга убралась.
Хэвиланд Таф подождал, пока снаружи не стихло, потом осторожно перевернулся на живот и лежал так до тех пор, пока покалывания в его ногах не стали реже и, наконец, не прошли совсем. Тогда он пополз вперед и осторожно выглянул из своего укрытия. Сумрачный зеленый свет. Низкое гудение, и где-то вдалеке клокочущий звук. Ничто не двигалось.
Ящер несколько раз попал своим хвостом по жалким мертвым останкам Машрума. Получившееся в результате этого зрелище наполнило Тафа безграничной горькой печалью. Бывшие лабораторные устройства были теперь грудами обломков.
Но ведь были еще лаборатории, а ему нужна лишь одна-единственная клетка тела.
Хэвиланд Таф взял пробу ткани и, тяжело ступая, пошел к ближайшей лаборатории. На этот раз он внимательно прислушивался к топанью лап динозавра.
Целиза Ваан была довольна. Она вела себя очень ловко, в этом не было никакого сомнения. Эта неестественно маленькая кошка больше не будет досаждать ей. Лицевое стекло ее скафандра было немного испачкано там, где попал кошачий плевок, но в остальном она вышла из этого столкновения относительно невредимой. Она снова сунула пистолет в кобуру и опять вышла в коридор.
Пятно на лицевом стекле немного ей мешало. Оно было прямо напротив глаз и затуманивало обзор. Она потерла его тыльной стороной ладони, но это, кажется, только сделало грязное пятно шире. Вода, вот что ей нужно. Ну, хорошо. Все равно ей нужно где-то найти пищу, а где пища, там должна быть и вода.
Она бойко зашагала, обогнула угол и испуганно остановилась. Менее, чем в метре сидела еще одна из этих кошачьих тварей и бесстыдно пялилась на нее.
На этот раз Целиза Ваан действовала быстро и решительно. Она схватилась за пистолет. Но у нее возникла какая-то заминка с кобурой, и ее первый выстрел был неточным и разнес дверь ближайшего входа. Взрыв был ужасно громким.
Кошка зашипела, отпрянула назад, плюнула, как и ее предшественница, и убежала.
На этот раз плевок попал Целизе Ваан около левого плеча. Она попыталась выстрелить снова, но грязь на лицевом стекле затрудняла прицеливание.
– Дерьмо! – громко от возбуждения сказала она. Ей все труднее и труднее было смотреть. Пластик перед ее глазами мутнел. По краям лицевое стекло еще было прозрачным, но если Целиза Ваан хотела посмотреть прямо, все становилось расплывчатым и нечетким. Ей надо как следует вычистить шлем.
Она пошла туда, куда, как ей показалось, убежала эта скотина-кошка, двигаясь медленно, чтобы ни на что не наткнуться. Доносилось какое-то тихое топанье, как будто тварь держалась где-то поблизости, но в этом Целиза не была уверена.
Лицевое стекло становилось все мутнее и мутнее. Целизе Ваан казалось, будто она смотрит сквозь молочное стекло. Все было беловатым и расплывчатым. «Так дальше не пойдет», – подумала она. Так просто не могло продолжаться. Как же ей застрелить эту скотину, если она наполовину ослепла? И как ей вообще определить, куда она шла? У нее не было выбора; она должна снять этот дурацкий шлем.
Но эта мысль испугала ее; она вспомнила настойчивые предупреждения Тафа о возбудителях болезней в воздухе. Ну да; но, с другой стороны, Таф был человеком, которого вряд ли можно принимать всерьез. Видела ли она хоть одно доказательство его утверждениям? Нет, никогда. Она для пробы высадила из корабля его большую серую кошку, и той не было причинено совершенно никакого видимого вреда. Таф носился с ней так, будто видел в последний раз. Конечно, он сделал этот величественный театральный доклад об инкубационном периоде, но, скорее всего, он просто хотел этим нагнать на нее страху. Ему доставляло удовольствие полюбоваться ее чувствительностью; как он хорошо показал это в той отвратительной истории с кошачьим кормом. Несомненно, его извращенный вкус получил бы удовольствие, если она неделями торчала бы в этом тесном, неудобном и вонючем скафандре.
И вдруг ей пришло в голову, что, возможно, эти твари-кошки были его рук делом. Одна только мысль об этом привела ее в ярость. Какой же варвар этот Таф!
Между тем она уже вообще едва видела. Мутный центр лицевого стекла стал почти совершенно непрозрачным.
Целиза Ваан с сердитой решимостью отстегнула шлем, сняла его и изо всех сил швырнула вниз по коридору.
Она сделала глубокий вдох. Корабельный воздух был прохладным и пах немного резко, но он был все же менее затхлым, чем воздух из системы регенерации скафандра. Он был даже приятным. Целиза улыбнулась. С этим воздухом все было в порядке. Она заранее радовалась свиданию с Тафом, когда она сможет показать ему язык.
Потом она случайно глянула вниз и испуганно выдохнула. Ее перчатка – на тыльной стороне левой руки; на том месте, которым она пыталась стереть кошачий плевок, в центре золотистой ткани появилась большая дыра; и в ней даже была видна металлическая оплетка… только вся проржавевшая.
Кошки! Эти проклятые кошки! Ну, если бы слюна попала на голую кожу, то… И тут ей пришло в голову, что она без шлема.
Немного дальше вниз по коридору на открытое пространство вдруг вылетела одна из кошек.
Целиза Ваан вскрикнула, вскинула пистолет и быстро трижды выстрелила. Но тварь оказалась быстрее. Она бросилась бежать и скрылась за углом.
Целиза Ваан уже не могла чувствовать себя в безопасности, пока не убьет эту чертову скотину. Если она упустит ее, то та сможет в самый неожиданный момент выскочить, как это обычно проделывал ненавистный черно-белый любимец Тафа. Она открыла пистолет, вложила новую ленту разрывных стрел и начала преследование.
Сердце Джефри Лиона колотилось так громко, как не стучало уже много лет; ноги болели, а дыхание вылетало резкими, короткими толчками. По жилам несся адреналин. Он заставлял себя бежать все быстрее и быстрее. Ну, еще немного; вниз по этому переходу, за угол, а потом еще метров двадцать до следующего перекрестка.
Пол под его ногами содрогался каждый раз, когда Кай Невис приземлял на него одну из своих тяжелых бронированных ступней-тарелок, и Джефри Лион несколько раз едва не споткнулся, и его удержала на ногах только грозящая ему опасность. Он бежал так, как последний раз бегал еще мальчишкой, и даже широкие шаги Невиса не могли настичь его, хотя он замечал, что к нему постепенно приближается кто-то другой.
Он выхватил на бегу световую гранату. Услышав щелканье одной из этих проклятых клешней Невиса едва ли не в метре от своей шеи, Лион снял гранату с предохранителя и бросил ее через плечо назад, заставил себя бежать еще быстрее и свернул за последний изгиб коридора.
Он крутнул головой на повороте, и вовремя, чтобы увидеть бесшумную вспышку, голубовато-белый свет которой осветил коридор, оставшийся позади. Даже отражение от стен рядом с ним ослепило Лиона. Он отпрянул назад, не спуская глаз с перекрестка. Если бы он увидел непосредственно вспышку, то световая граната разрушила бы его сетчатку, а излучение убило бы его в течение немногих секунд.
Единственным признаком Невиса была мощно возвышавшаяся совершенно черная тень на противоположной стороне перекрестка.
Джефри Лион отпрянул назад, качнулся вперед и кашлянул.
Кай Невис осторожно вышел на перекресток. Его лицевая пластина была настолько темной, что казалась почти черной, но пока Джефри Лион смотрел на нее, снова вернулся красный блеск, и она становилась все светлее и светлее.
– БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ С ВАШИМИ ДУРАЦКИМИ ИГРУШКАМИ! – прорычал Невис.
«Ну, это не играет никакой роли», – подумал Джефри Лион. Плазменная пушка сделает свое дело, в этом нет сомнений, а он был лишь в десятке метров от зоны стрельбы.
– Сдаетесь, Невис? – спросил он и грациозно отошел назад. – Старый солдат для вас слишком быстр?
Но Кай Невис не шелохнулся.
Джефри Лион на несколько мгновений потерял уверенность. Неужели излучение все же убило его противника через скафандр? Нет, это исключено. И уж определенно Невис не бросит охоту теперь; он просто не должен делать этого после того как Лион привел его к зоне обстрела из засады шарами плазмы.
Невис рассмеялся и поднял взгляд на что-то над головой Джефри Лиона.
Джефри Лион тоже взглянул вверх; и вовремя, чтобы увидеть, как что-то отделилось от потолка и, планируя, опустилось на него. Оно было совершенно черным, как сажа, и летело с раскинутыми черными крыльями летучей мыши; и Джефри мельком увидел желтые глаза-щелки и узкие красные зрачки. Потом эта чернота накидкой сомкнулась вокруг него и заглушила его внезапно вырвавшийся вскрик.
«Это все по-настоящему интересно», – думала Рика Даунстар.
Если освоиться с системой и давать ей требуемые команды, можно узнать все, что угодно. Например, примерный вес и облик всех этих маленьких огоньков, двигающихся на экране. Компьютер даже готов был выработать трехмерную модель, если его хорошо об этом попросить. Рика просила хорошо.