♦ поездка в центр города, чтобы принять участие в хоровом концерте.
Дальше я планировала сесть на поезд до Трентона, взять машину и вернуться домой — ближе к полуночи.
Тяжелый был день. И это не считая того, что нужно было кому-то передать детей в центре Манхэттена, и того, что мой ребенок разбросал всю свою еду по квартире коллеги моего мужа. Дорога домой заставила меня вцепиться в руль — туман был настолько густым, что я не могла разглядеть, какой съезд на Пенсильванскую магистраль с шоссе идет на восток, а какой — на запад. Меня спасло только то, что я уже была знакома с этой дорогой.
Но на следующее утро, проснувшись и выпив чашечку кофе, в своих воспоминаниях я видела лишь своих детей, сидящих на коленях у Санты, алые цветы в заснеженной оранжерее, рефери, поднявшего вверх ручку моего маленького борца, объявляя победителя боя, и волшебный поток голосов, поющих о душевной теплоте, чуде и рождении. Как говорит Дори Кларк:
— Мы делаем выбор независимо от того, как мы проводим время. Вы хотите выбирать сознательно или бессознательно?
Сознательное веселье требует принятия определенных мер. Это кажется странным — почему веселье должно подразумевать работу? Так мы и останавливаемся на полпути. И выбираем веселье, на которое у нас «хватает сил», — читаем посты в Instagram о том, как устроить дома вечеринку, вместо того, чтобы на самом деле ее устроить. «И хотя минуты, проведенные в скуке или тревоге, тянутся очень медленно, они складываются в годы, которые наша память не записывает», — пишет Грудин.
Именно развлечения, ради которых мы прикладываем какие-то усилия, делают сегодняшний день не похожим на остальные и заполняют пространство «сегодня» в памяти. Мы не спрашиваем: «Куда ушло время?» — когда действительно помним, куда оно ушло.
Как ухаживать за воспоминаниями
На постоянном планировании своих удовольствий история с растяжением времени не заканчивается. Чтобы по-настоящему подружиться с памятью, с ней необходимо обращаться как с живым существом. В каком-то смысле она и есть живое существо. Вещи не просто происходят, ум записывает их точно так, как они произошли. Эти воспоминания доступны для нас, словно номера в телефонной книге. Наш мозг выбирает, какие вещи помнить более ярко, чем другие. Он строит истории из различных событий или, по крайней мере, своих впечатлений от них, которые становятся для нас все более правдивыми с каждым разом, когда мы рассказываем одну и ту же историю. Впечатления одного человека могут отличаться от впечатлений других людей, которые видели то же самое. Попросите супругов описать их свадьбу — они оба были там, но помнят разные вещи. Они рассказывают об одном и том же дне по-разному.
Некоторые воспоминания глубоко врезаются в память независимо от нашего желания. Вот почему я помню светофор по дороге в больницу. Однако в большинстве случаев мы можем помочь себе. Активно документируйте свои приключения способами, которые позволят вам вытащить их из картотеки памяти в любой момент.
Сегодня не нужно поощрять фотографирование — фотографируют почти все. Но что нам действительно нужно, так это организовывать фотоматериал — выбирать лучшие снимки и помещать их в альбомы. Открывая фотоальбом, мы приостанавливаемся, окунаемся в прошлое и обдумываем воспоминания. Это не то же самое, что иметь большую папку с файлами на iPhone, которые с большой вероятностью пропадут, если забыть его в автобусе. Есть много причин, чтобы вести дневник, и закрепление событий в активной памяти является одним из них. Мой дневник времени подробно рассказывает, как я провела прошедшие дни. Скрапбукинг[35] развивает искусство хранения памяти.
Закрепление воспоминаний может носить социальный характер. За обеденным столом попросите людей рассказать истории о том, как прошел их вчерашний день. Сознательно помещайте воспоминания в свои чувства — даже кусочек гостиничного мыла может ассоциироваться с поездкой, если вы ежедневно чувствовали его запах во время отпуска.
Этот навык поможет вам в будущем. Наша главная проблема в том, что мы не обязательно работали с предыдущим опытом. Но, как пишет Грудин: «Опыт, который мы попросту забыли, лишь за редким исключением не проявится в нашей памяти, если мы упорно и терпеливо пытаемся его вернуть. Только когда мы забываем, что у нас есть забытое, между нами и прошлым закрывается дверь».
Существует исследование, которое поддерживает это поэтическое представление о том, что воспоминания можно сделать острее{12}. Это по большей части работает в отношении негативных воспоминаний.
Давачи и ее коллеги провели исследование этого аспекта памяти, разделив свой эксперимент на два этапа. На первом этапе людям показывали нейтральные изображения животных и различных инструментов. На втором этапе показывали похожие изображения и слегка били током в запястье, когда появлялся один из видов изображений — только животные или только инструменты. Неудивительно, что на втором этапе эксперимента у испытуемых сохранялись более четкие воспоминания о любых образах, которые сопровождались электрическим разрядом. Люди, которых били током при появлении изображения инструментов, помнят инструменты лучше, чем животных, и наоборот. Любопытно, что испытуемые лучше смогли описать образы с первого этапа эксперимента — то есть те, которые они видели прежде, чем на них воздействовал ток. Шок научил их мозг, что важна одна определенная категория изображений, и поэтому мозг искал в прошлом примеры таких изображений и выделял их в памяти.
Большинство из нас не хотят шокировать себя, чтобы обострять воспоминания. Но ведь все это означает, что мы можем в настоящем делать что-то, чтобы углубить получаемый опыт.
Мне нравится образ ухаживания за памятью. Возможно, именно оно подвергает нас воздействию определенных песен, зрелищ, запахов. Прустовское ароматное печенье мадлен вызывало в воображении нечто большее, чем может обычное печенье[36].
«Когда мы стремимся воспроизвести какой-то период из нашего глубокого прошлого, полезно искать в нем физические предметы, которые запомнились нам почти интуитивно, — при повторном их ощущении может воссоздаться весь эмоциональный контекст произошедшего», — пишет Грудин.
Я рекомендую специально выделять время для размышлений о прошлом. В долгой поездке на машине включите песни того времени, которое хотите вспомнить. Музыка воскресит подростковый восторг и максимализм. И вот — вам вдруг снова 17, вы в своей машине, поворачиваетесь к такому же открытому для всего нового человеку, сидящему рядом с вами. Вы приближаетесь друг к другу, чтобы случился поцелуй, о котором вы все еще можете вспомнить 25 лет спустя…
В дни, отведенные для прошлого, я копаюсь в воспоминаниях, как археолог. Сколько еще чеков и подобной мелочи спрятано вокруг? Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на белое пальто, висящее в шкафу. Сейчас оно ужасно грязное, но я не могу заставить себя выбросить его. Потому что, когда я касаюсь его мягких рукавов, мне на мгновение снова становится 24 года, и я в этом белом пальто иду по мокрой улице Лондона. Я приехала в этот город на выходные с человеком, который четыре месяца назад попросил меня выйти за него замуж. Я была влюблена и опьянена мыслью о том, что кто-то может увезти меня в Лондон на выходные. И я была в этом пальто.
Когда начинаешь вспоминать что-то подобное — в первые мгновения все это кажется настоящим блаженством, хотя в той поездке мне было так же тяжело справиться с джетлагом, как и всегда. Со сменой часовых поясов столкнулось переживающее «я», и чем больше я думаю об этом, тем больше вспоминаю другие испытания, которые мне пришлось «пережить».
«Хитроу Экспресс» не работал, поэтому нам пришлось ловить такси в огромной пробке в центре города. В отеле нам великодушно позволили зарегистрироваться рано, чтобы — как мы позже узнали — взять с нас плату за дополнительную ночь в отеле. Мой кавалер, который был старше и более опытен в плане путешествий, заметил: в развивающихся странах таксисты обычно обманывают пассажиров доллара на два; в модном лондонском отеле вам спокойно добавят в счет лишние 200 фунтов.
И все же, несмотря на все эти неприятности, в моей памяти белое пальто возрождает воспоминания о прогулке по осеннему Гайд-парку и пристальный взгляд глаза в глаза поверх пивных кружек в лондонском пабе.
Возвращение домой и боль
Уборка на столе или в шкафу зачастую помогает «раскопать реликвии». Но мы можем сделать нечто большее, чтобы вернуться в определенные моменты нашей жизни.
В мае 2017 года я отпраздновала двадцать лет выпуска из Академии наук Индианы, вернувшись туда, чтобы выступить с речью. Когда я получала диплом, старшеклассники, сидящие в аудитории, еще не родились. Но когда я прилетела в Индианаполис, проехала по шоссе через индианские кукурузные поля, припарковалась на знакомой улице в городе Манси и открыла дверь машины — я почувствовала себя так, как будто никогда не уезжала оттуда.
Я вдохнула знакомый запах: деревья, Белая река. Вспомнила, как пришла сюда в 1995 году, когда мне было 16 лет. Тогда мне не терпелось побыть одной. Я хотела выучить все, что было в моих силах. Мне казалось, что если преуспеть в учебе, то мне дадут больше возможностей — и они вытащат меня из этих кукурузных полей, к которым я прилетела теперь, в 2017 году.
Государственный университет Болл и «деревня» из магазинов поблизости быстро заставили меня вспомнить карту местности, которая все еще существовала где-то в архивах моей памяти. Каждое здание вытаскивало новый виток воспоминаний. Старая кофейня все еще была там. У нее сменился хозяин и название, но выглядела она почти так же. Сохранился и мой любимый книжный магазин «Белый кролик». Я совершенно уверена, что бо́льшая часть книг осталась стоять на тех же полках, на которых я видела их в последний раз. Проходя мимо старого общежития, я зацепилась взглядом за окно комнаты, в которой жила на первом курсе. Каждое утро я смотрела через это окно на столовую, кабинеты, парковку, мусорный бак.