Когда почувствовал, как потеплели татуировки, я открыл глаза. Таким образом контраст реальной картинки и видения не вызывал когнитивного диссонанса, как это было во время проведения моих первых ритуалов. Комната почти не изменилась, только теперь ныне покойный китаец не лежал, а стоял у окна. Он явно любовался восходом солнца.
На меня нахлынули эмоциональные образы человека, пребывающего в состоянии полного покоя. Казалось, я почувствовал запах сакуры и услышал звук журчания горного ручья. Это не были четкие ощущения — просто эмоциональная тень человека, которая была врезана в ткань мироздания противоестественным актом убийства. Это как шрам на коже, но он недолговечен и продержится чуть больше суток. А после ритуала видока возмущение пространства исчезнет практически сразу. Так что у меня одна попытка, и именно поэтому князь не допустил сюда омского видока, который давно устал от своей работы.
В моем видении предрассветное освещение было слабовато, так что гогглы дополнили затемненные места деталями, сотканными из серых полутонов.
Именно такой тенью выглядели двери, которые бесшумно открылись, не потревожив задумчивого цинского чиновника.
Вот зараза!
Вместо ожидаемой фигуры убийцы в комнату вплыло размытое облако. Неприятный нюанс, но с такой штукой я сталкивался не первый раз.
Перед тем как использовать эффект удильщика, попытаемся заглянуть в душу убийцы. У него оказался неплохой самоконтроль — эмоции еле угадывались.
Ладно. Ловись, рыбка, большая и маленькая.
Сконцентрировавшись, я представил, будто набрасываю на нечто в центре размытого облака крючок с леской. В этот же момент из облака вылетела крохотная стрелка, и я боковым зрением увидел, как китаец в распашонке повалился на пол. Его эмоции поблекли, а затем вовсе исчезли вместе с жизнью.
Ну, хоть этот ушел без мучений. В моем деле такое происходит довольно редко. Обычно в лучшем случае гибель людей сопровождалась злостью или сильным гневом, а в худшем — страшными муками и животным страхом. Так было с жертвами профессора Нартова. Воспоминания кольнули душу и едва не сбили концентрацию, но мне все же удалось зацепить убийцу. Ментальная нить натянулась. По своей привычке я привстал на одно колено, как будто удерживая в руках спиннинг, — это уже стало рефлексом.
Есть контакт. Нить натянулась сильнее, связывая меня не только с образом, который убийство запечатлело на ткани мироздания, но и с реальной аурой убийцы. Если он далеко, через секунду нить лопнет. Но она не лопнула. Мало того, напряжение было не таким уж сильным.
Так он что, в доме?! Интересно девки пляшут. А ведь здесь не только все начальство Западной Сибири, но и дочь императора! Ох, что-то мне нехорошо.
Сорвавшись с места, я выскочил через дверь и шалыми глазами осмотрел присутствующих.
Все, кто был облечен властью, уставились на меня как институтка на мышь. Троица в штатском и китаец в ушастом чепчике мгновенно напряглись. Троица тут же заняла позицию вокруг княжны. Похоже, с этих толку не будет, а вот китаец что-то чирикнул, глядя мне в глаза, и резко кивнул. Похоже, он просчитал ситуацию мгновенно. Матерый волчара. Или все-таки кошак? Гримаса исказила лицо китайца, и в нем проступило что-то кошачье. Неужели ракшас? Впрочем, сейчас это не так уж важно.
— В чем дело, господин видок? — первым не выдержал почему-то именно полицмейстер.
Я уже открыл рот, чтобы начать долгие и нудные объяснения, иначе с этой публикой не получится, и тут почувствовал, как ментальная нить натянулась сильнее. Убийца отдалялся, и времени на объяснения просто не оставалось, что, если честно, меня порадовало.
— Убийца в доме, — бросил я уже на бегу и выскочил из комнаты.
За спиной послышались мягкие шаги китайца и гулкие удары в пол двух пар ботинок. Похоже, княжна решила отрядить мне подмогу. Оперативно среагировала дамочка. Уверен, без ее приказов эти парни не оставили бы объект охраны ни за какие коврижки.
Выбежав в коридор, я на секунду притормозил.
Так, здание у нас вроде идет буквой «П», и мы находимся в «шляпке», а нить тянет вперед и вниз, значит, убийца уже во дворике и очень скоро окажется на улице. Эта мысль добавила мне прыти, и я побежал к лестнице. Сопровождение дисциплинированно топало позади, контролируя меня, как охотники следуют за гончей. Когда мы выскочили во дворик, я сразу понял, что мы гоняемся за тем, кто убегать-то и не собирался.
Во дворе кроме транспорта, на котором мы прибыли сюда, стояло несколько телег и один грузовой паромобиль. Вот к ним и двигалась группа китайцев из трех ярко и непривычно одетых женщин и двух молодых воинов. Мужчины явно помогали дамам донести их пожитки — посольство собиралось покидать не очень-то гостеприимный город.
Убийца находится в этой группе, вопрос только — кто из пятерых. То, что связывало меня с объектом, я по наитию называл нитью, потому что ощущал связь как тактильную галлюцинацию — будто на ладонь была намотана бечевка. Куда она уводит, я ощущал, но вот самой нити не видел, как и того, с кем она меня связала. Точнее, однажды мне удалось увидеть эту нить, когда профессор Нартов проявил ее перед тем, как разорвать.
Я замедлил шаг, пытаясь определить, кто же из пятерых является убийцей. Дам я отметать не стал, потому что давно понял — женщины порой бывают намного опаснее мужчин. Китаец, в котором я подозревал ракшаса, поравнялся со мной и пошел рядом. Два телохранителя княжны разошлись с намерением взять подозрительную группу в клещи.
Чтобы определить убийцу, нам придется…
Не пришлось — парень понял, что его трюк с артефактом, стирающим часть следов на ткани мироздания, не прошел, и начал действовать. Его напарник по переносу багажа умер сразу, получив метательный нож в шею. Убрав самого опасного, по крайней мере по позиционированию, соперника, убийца перешел к устранению второго по опасности. Интересно, чем он руководствовался, выбирая именно мою персону? У меня ведь в руках даже оружия нет.
Об этом всем я подумать успел, а вот вытащить спрятанный под кителем двуствольный коротыш не смог — рука лишь коснулась пуговицы, которую еще нужно было расстегнуть. Прямо перед моим лицом что-то звякнуло, и метательный нож отлетел от плоскости меча, который очень вовремя подставил предполагаемый ракшас. Я с какой-то отстраненной апатией подумал, что тренировки с Евсеем нужно ужесточить до предела. До кровавых, мать их, мозолей и пота!
Через секунду китаец с мечом закрыл меня своим телом, точнее, встал между мной и убийцей. Только в фильмах схватка двух профессионалов длится больше нескольких секунд, а здесь все произошло практически мгновенно. Телохранители княжны хоть и контролировали происходящее наведенными на китайцев револьверами, но не вмешивались. Да и не было такой необходимости. Два бойца сошлись даже без звона клинков. То, что убийца вооружен еще чем-то, кроме метательных ножей, я увидел, когда его обезглавленное тело сначала упало на колени, а затем завалилось на бок. В руках труп все еще сжимал два коротких и узких меча.
Китаянки визжали. Телохранители княжны равнодушно спрятали револьверы. Кого-то из водителей генерал-губернаторского кортежа вырвало. Я воспринимал мир какими-то рублеными образами, но через секунду все пришло в норму. Это либо отходняк от ритуала, либо просто усталость. Хотелось выпить чего-то жгуче-продирающего, а затем поспать. Но — увы, это лишь мечты.
Во двор вывалилась вся высокородная шушера — и ну галдеть. Я тихонько отошел в сторону, но меня быстро нашли и взяли в оборот.
— Господин видок, что здесь произошло? Отвечать! — вспылил полицмейстер Омска.
Странно, в прошлый раз он производил впечатление непростого дядьки — умеющего и дурачком прикинуться, и жестко надавить. Неужели княжна и этого разбередила? Учитывая то, что князь от нее смылся аж в Топинск, вполне может быть.
Я осторожно покосился на великую княжну и сцепился с ней взглядами. Такое впечатление, что мне за шиворот сыпанули ковшик колотого льда. Даже в затылке заломило.
Ох и непростая дамочка.
Словно прочитав мои мысли, княжна улыбнулась одними уголками рта. Это была даже не улыбка, а так — ее призрак. Пока мы с княжной переглядывались, в дело вступила тяжелая артиллерия:
— Геннадий Павлович, не нужно так горячиться, — примирительно улыбнулся полицмейстеру князь, и улыбка начальника подействовала на подчиненного как взгляд Каа на не самого смелого бандерлога. — Думаю, в откровениях нашего видока необходимости нет. Все уже благополучно разрешилось. Ведь так, ваше высочество?
— Да, инцидент исчерпан, — милостиво кивнула великая княжна.
— Ну вот, — позволил себе улыбку князь. — Вы, конечно, снимите, как положено, показания и предоставьте господину видоку место в служебной гостинице. Вам ясно?
— Так точно, ваше сиятельство! — попытавшись втянуть изрядный животик, отрапортовал полицмейстер.
Он уже понял, что накосячил. Не сильно, но существенно. Впрочем, мне было плевать, и должность чиновника по особым поручениям генерал-губернатора давала такую возможность.
Жилы из меня он все-таки попытался вытянуть, но муторный опрос все же не перешел в допрос, несмотря на пылкое желание полицмейстера. Анастас Денисович, как мог, смягчал процедуру, так что со старшим следователем мы расстались, как обычно, тепло и со взаимным уважением.
Полицмейстер, конечно, приказал мне отправиться в ведомственную гостиницу и сидеть там безвылазно. Этот приказ я решил проигнорировать, едва он прозвучал. Так что тихонько шепнул Анастасу Денисовичу, что меня в случае чего пусть ищут в известном ему отеле, и наконец-то покинул полицейскую управу.
Вечер постепенно вытеснял из города дневной шум и гам, укутывая Омск в уютные сумерки. В воздухе разливались великолепные запахи. Здесь весенние деньки начались немного позже, чем в согретом Стылой Топью Топинске, но даже в этой робкой нерешительности весна была прекрасна.
Напряжение наконец-то начало покидать меня, но желание хорошенько выпить и закусить никуда не делось. Тем более что я знал чудесное местечко, где все мои желания можно удовлетворить, так сказать, одним махом. Называлось это место отель «Европа». Он был не так шикарен, как «Россия» или «Венеция», обустроенная приехавшим в Омск итальянцем, но номера и обслуживание были на должном уровне. К тому же из-за относительно скромных размеров к постояльцам там относились с особым теплом.