Помню, как в похожей ситуации поцелуй ведьмы Эммы больше напоминал укус, а вот Снежная королева поцеловала меня очень мягко и осторожно. Дальше тоже все пошло неспешно и плавно, как в медленном танце, но что-то подсказывало мне — сюрпризы не за горами.
Мы переместились на кровать и полностью избавились от одежды. Но когда через некоторое время наконец-то должны были достигнуть кульминации, княжна потянулась рукой к ошейнику.
Кикимору мне в тещи! У нее там что, застежка вместо замка?
От того, что это дикое предположение оказалось верным, меня прошибло холодным потом. В такой ситуации любое возбуждение должно было исчезнуть без следа, но страх неожиданно разжег его еще сильнее. Тихо звякнув, ошейник упал на кровать, и княжна начала меняться. Она была прекрасным монстром. Вслед за страхом возбуждение подстегнула еще и боль. Десяток коготков вспорол кожу на моей спине, я же максимально сильно, едва ли не до хруста костей, сжал изменившееся, но все еще соблазнительное тело. И тут словно лопнула до предела натянутая струна.
Наваждение схлынуло, и через мгновение я остался на кровати в полном одиночестве.
Похоже, обнимашек не будет.
Княжна, вернув своему телу человеческий облик, пошла к туалетному столику, на ходу застегивая ошейник.
И красиво пошла, скажу я вам.
Чтобы лучше видеть, я повернулся на бок и непроизвольно застонал.
Вот зараза, глубоко пропахала!
Княжна обернулась на звук и мило улыбнулась. Усевшись перед зеркалом, она позвонила в маленький колокольчик. Дверь тут же открылась, и в комнату вошла служанка в традиционном наряде горничных — закрытом платье, белом переднике и в чепчике на голове. В руках она несла какую-то баночку. Я попытался прикрыться простыней, но под мягким, при этом настойчивым, давлением рук служанки просто лег на живот. Порезы на спине защипало, но терпимо, так что я не стал реагировать.
Когда понял, что процедура закончена, и повернулся, я увидел, что служанка стоит у кровати, удерживая в одной руке мои брюки, а в другой рубаху.
Вот такой ненавязчивый намек на то, что мне пора удалиться.
Одевался я быстро, почему-то раздраженно отпихнув заботливые руки служанки. Довольно неоднозначная ситуация. Княжна вновь надела маску Снежной королевы.
И как только у нее это получается, особенно учитывая, что из одежды на ней сейчас только ошейник?
В подобной ситуации вопросы о нашей близости были бы сущей глупостью, но уходить молча мне не хотелось:
— Это профессор Нартов помог тебе примириться с темной сущностью?
— Как ты понял? — удивленно спросила княжна.
Маска Снежной королевы дала трещину. Она щелкнула пальцами. Служанка поднесла халат и помогла госпоже скрыть наготу.
— Одна его подопечная пыталась меня убить. Она менялась, оставаясь в здравом рассудке.
— Но ты здесь, и живой, несмотря на вашу встречу.
— Как сама видишь, — улыбнулся я, потому что ситуация выровнялась, не позволяя ей смотреть на меня свысока.
Мальчишество, конечно, но все равно приятно.
— Как?
— У каждого свои секреты. — Сделав небольшой шаг назад, я поклонился. — Ваше высочество.
— Господин видок, — кивнула мне великая княжна.
Обратно я прошел тем же маршрутом. Телохранитель-оборотень вернул мне пистолет и явно намеревался доставить обратно в гостиницу, но я лишь отмахнулся:
— Сам доберусь. Здесь недалеко.
— Как пожелаете, — похабно улыбнулся телохранитель.
— Зубы спрячь, не по чину оскал, — жестко приказал я.
Как ни странно, мой собеседник не стал лезть в бутылку и даже потупил взгляд.
Это что, сказались заработанные моим дерзким поведением очки уважения или сработал новообретенный статус фаворита его хозяйки? Боюсь, что как раз второе. Да и плевать!
Весенняя ночь в Омске особым теплом не радовала, но эту прохладу все же можно было назвать свежестью, а не холодом. В общем, было хорошо. В голову полезли довольно странные мысли.
Вспомнились слова Александра Сергеевича из моей родной реальности:
Как много нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух…
Ага, особенно в плане сексуального просвещения. Бывало у меня по-всякому. Я знал, что такое смесь страсти и нежности, — как с дожидавшейся меня в Топинске Глашей. Испытывал и чистую, словно медицинский спирт, не замутненную примесями страсть Жаннет. С ведьмой Эммой я познал, что такое смесь страсти и злости, а Дарья показала всю степень накала смешавшихся со страстью страха и боли.
Хотя «это самое» со стригой — конечно, уже перебор. Так и до садомазо недалеко. Чур меня, чур!
Ночь была прекрасна, а спать после всего случившегося уже не хотелось. Так что бродил я по ночному Омску больше часа, пока за мной не увязались все-таки два каких-то субчика. Конечно, моя форма их сдерживала, но надолго ли? Так что от греха подальше я повернул в сторону гостиницы.
Вернувшись в номер, немного почитал, затем сон все же сморил меня, и проспал я почти до десяти утра. Может, продрых бы и дольше, но опять был разбужен громким стуком.
— Да что же за день такой? — вздохнул я, присаживаясь на кровати. — Кто?
— Это я, командир, — послышался голос Евсея.
— Заходи.
Казак вошел в номер, втащив за собой мой оружейный баул и командировочный чемодан с одеждой.
— Что будем делать? — с непонятным энтузиазмом спросил Евсей.
Ну и что мне теперь ему сказать? Ничего, кроме грубой правды, на ум не приходило:
— Сейчас пойдешь на вокзал и купишь нам на вечер билеты домой.
Лицо оборотня вытянулось:
— Это как?
— А вот так, — развел я руками и принялся одеваться. — Все, что от меня требовалось, я уже сделал. До вечера погуляем по городу и отправимся восвояси.
Если честно, была у меня мысль остаться в Омске на пару дней — пообщаться с Жаннет, обойти магазины, но эта идея как-то быстро выцвела. К тому же дома остались незавершенные дела. С контактами Кочевряжа в Омске мне все равно не дадут поработать, да и не до того сейчас и князю, и полицмейстеру. Так что нужно побыстрее узнать, что там вытряс Дмитрий Иванович из продажного полицейского. К тому же обязанности видока не позволяли мне прохлаждаться без дела вдали от охотничьих угодий.
Впрочем, до вечера времени было много, и мы успели не только обойти с десяток магазинов, но еще и неплохо посидеть в ресторане. Так что на вечерний поезд садились с целой грудой свертков и слегка навеселе.
Глава 5
Путешествие на поезде было намного медленнее и скучнее, чем перелет на дирижабле. У меня даже появилась безумная идея как-то обзавестись собственным цеппелином, но при этом я понимал всю сказочность подобного замысла. И дело даже не в деньгах, хотя и в них тоже. Мало ли сколько мне удастся поднять здесь на сплагиаченных из родного мира изобретениях, но вряд ли сильные мира сего потерпят настолько статусную вещь в руках какого-то провинциального видока. На данный момент дирижабли в личной собственности есть лишь у четверых великих князей, ну и, естественно, у императора.
Даже «Стремительный» формально не принадлежал княжне, а был приписан к министерству иностранных дел. Кстати, в штате этого учреждения княжна не числилась, а всего лишь сопровождала графа Скоцци — чрезвычайного полномочного посланника департамента внешних сношений при министерстве иностранных дел империи. Хотя всем и каждому было понятно, кто в этой парочке главный. Даже неформальное присутствие члена императорской семьи в чрезвычайной делегации автоматически повышало ее статус и эффективность.
Так что придется вам, Игнат Дормидонтович, довольствоваться паромобилем. Ну, еще можно придумать что-то пооригинальнее. Есть одна задумка для прогулок по реке — кататься на лодочке, махая веслами, не хотелось, а Стылая была слишком мелкой и илистой для обычных катеров. Так что есть смысл попробовать аэросани-амфибию, на которой получится и зимой по снегу рассекать, и летом по затопленной части болот путешествовать. К тому же можно не сомневаться, что и эта идея принесет мне денег благодаря стараниям Давида Ароновича Бронштейна — отпрыска уважаемой еврейской семьи и по совместительству юридической династии. Нет, слава богу, к Троцкому он никакого отношения не имел, но парень все равно очень шустрый. Он с месяц дулся на меня за то, что я отдал другому стряпчему работу по привилегиям на вулканический каучук. Затем осаждал меня требованиями изобрести что-то не менее масштабное, а после перешел в партизанский режим. Дава регулярно посещал нашу широкопрофильную механическую мастерскую и трепал нервы моему партнеру Боре Хвату. Так что любое усовершенствование сразу проходило оценку на предмет поиметь с него чуток золотишка.
За размышлениями об аэросанях и начертанием в блокноте предварительных эскизов дорога прошла почти незаметно. Ближе к ночи мне удалось даже поспать, хотя делать это в сидячем положении я не люблю.
На вокзал Топинска мы прибыли в десять часов утра и сразу погрузились на извозчика. Хотелось домой, чтобы помыться в нормальном душе и переодеться: за два дня форма успела мне изрядно надоесть.
Странно — обычно Чиж выскакивает из дома, едва услышит, что кто-то въезжает во двор. Особенно когда я в отъезде. А сейчас бывшая пожарная каланча казалась вообще незаселенной.
Пока Евсей загружался багажом из коляски, ворча о том, что все обленились и никто не спешит ему на помощь, я взбежал на крыльцо и вошел в прихожую. Сделать получилось только два шага, как тут же закружилась голова.
Не понял!
Быстро погасив в себе желание двинуться дальше, я выскочил наружу. Несколько вдохов свежего воздуха исправили ситуацию.
Неужели Чиж растопил печь и проспал утечку угарного газа? Но этого просто не может быть, потому что за печью и за домом в целом неустанно следит домовой. К тому же от угарного газа меня не могло бы размотать так резко.
Быстро объяснив ситуацию тут же подобравшемуся оборотню, я решил зайти с другой стороны, причем в буквальном смысле этого слова. Миновав крыльцо, мы подошли к закрытым воротам гаража.