Да он совсем обезумел! Животные не должны себя так вести — с вырванными из груди кусками мяса и с развороченной левой стороной головы он явно не собирался убегать.
Кикимору мне в тещи! Да у него же кости черепа видно!
Либо здесь все мутанты больные на голову, либо зверь уже сам себе не хозяин. По моей спине пробежалась волна холода, грозящая перейти в тремор рук. И такое со мной уже бывало. Сжав зубы, я потратил лишние полсекунды на прицеливание. В барабане осталось всего три патрона. Доставать второй «крашер» времени нет, к тому же в нем только резиновые пули.
Последнюю пулю я выпустил, уже заваливаясь на спину, при этом прекрасно видя, как она разворотила череп крысака вместе с частью содержимого. Это только в фильмах, получив пулю в голову, лев два раза дергается и замирает перед ботинками горделивого охотника. На самом деле все еще не смирившееся со смертью тело умирает долго, и агония может быть даже опаснее атаки живого хищника. Но это если находиться от него в непосредственной близости. Крысак в последнем прыжке опять перелетел через меня, но не полностью, и лапой задел мою голову. Пока я откатывался в сторону, задние конечности зверя выделывали такие па, что оставили два очень неприятных пореза на моей шее и груди. То, в каком состоянии оказалась папаха, говорило, что я еще легко отделался. Кровь из ран лишь немного сочилась, так что срочная перевязка не требовалась. А нужно немедленно бежать.
Посмотрев на своего проводника, я понял, что наше бегство закончилось, потому что стало бессмысленным. А еще через секунду и сам почувствовал это всем своим естеством. Кот обреченно прижимался к земле, в глазах у него отразилась вся скорбь кошачьего народа. У меня вид наверняка был не лучше.
Похоже, схватка с крысаком нужна была лишь для того, чтобы задержать нас. И то, что гналось за нами от болотного острова, уже здесь. Мысль о побеге я отбросил не из-за страха или обреченности, а по более логичной причине: кусок леса, в котором мы находились, оказался закольцован по периметру внезапно разросшимися кустами. К тому же на вполне безвредных еще секунду назад кустиках появились очень внушительные шипы.
У меня возникло чувство, что с нами хотят поиграть как кошка с мышкой, как это обычно любил делать Леонард.
Вот и отлились кошке мышкины слезки. Ну а я тут при чем? Впрочем, причина очевидна: развеянный леший. И вот тут моя вина вполне ясна. И не только для нашего преследователя, но и для меня самого.
Внезапно росшая рядом сосна взлетела вверх, как луковица, которую выдернули из грядки. На нас посыпались комья грунта. И тут Леонард бросил хандрить и прыгнул в сторону. Я на одних инстинктах скакнул за ним. В то место, где мы находились еще секунду назад, ударилась дубина корневища сосны. Затем лесной гигант с треском и скрипом начал заваливаться в сторону. Хорошо, хоть не в нашу. С шоком мне удалось справиться, только когда вверх взмыла вторая сосна и пришлось опять прыгать за котом.
Самонадеянный я идиот! Поверил в россказни профессора, что никакой мистики нет, а есть всего лишь энергенты различной мощности… Стоп, энергенты!
Я всем своим нутром ощущал, что тот, кого Коготь назвал Владыкой Топи, не просто рядом, а буквально вокруг нас. Но если на секунду допустить, что он очень сильный, но все-таки энергент, то…
Когда совсем рядом в землю ударило второе корневище вместе с десятком тонн грунта, я уже срывал с пояса гранаты и разбрасывал их по сторонам. Когда улетела четвертая, теоретически должна была закончиться задержка в первой.
— Леонард, закрой уши и глаза! — заорал я и тут же последовал собственному совету.
С секундными интервалами по кругу ухнули четыре заряда. Я тут же открыл глаза и увидел, что третье дерево лишь вздрогнуло каждой своей веточкой, но все же осталось корнем в земле. Лишь чуточку покосилось. Вокруг воцарилась неестественная тишина. И только щелкали и шуршали опадавшие веточки и иголки.
Это затишье не зря показалось мне неестественным, потому что через мгновение разразился ураган. В реве ветра, обрывавшего ветки на деревьях и подхватившего меня, словно пушинку, я услышал долгий утробный вой. А может, просто разыгралось воображение в моем мало что соображавшем от страха мозгу.
Хоть как-то сориентироваться в пространстве удалось лишь через десяток секунд, и это меня не порадовало, так как я осознал, что оказался метрах в тридцати над землей, а компанию мне составлял кот и куча разного хлама, который поднял вверх самый натуральный торнадо. Именно он под моим изумленным взглядом уплывал куда-то вдаль. Надеюсь, не в сторону Топинска. Впрочем, мне бы сейчас собственные проблемы решить.
Тот хрупкий момент, когда подброшенное тело замирает в высшей точке, продлился недолго, и мы рухнули вниз. Мы — это я, куча мусора и Леонард, который как-то умудрился зацепиться за мою одежду.
В итоге эта сволочь летела вниз как Серебряный серфер из комиксов. Серфером был Леонард, а доской стал я. В отличие от героя фантастики, для нас доступным было только одно направление полета — вниз. Так что вполне понятно, почему кот орал отнюдь не от восторга: он выл на одной ноте, даже не удосуживаясь делать перерывы на вдох.
Одна польза от этой скотины — его вой и впившиеся в мою спину когти отвлекали меня от паники. Так что когда мы рухнули на крону дерева, мне даже удалось сделать попытку торможения, чтобы оставить целой хоть одну кость. Попытка была так себе, хотя как посмотреть.
Все мои телодвижения ни к чему не привели, но результат-то был. Пару минут я лежал, пытаясь определить, который хруст из нескольких десятков был произведен моими костями, а который — ветками принявшей нас ели. Боль верхней части спины была адской, и от страшной мысли меня пробило в холодный пот.
Так, стоп. Падал я мордой вниз и приземлился так же. Почему тогда болит спина?
— Леонард, скотина ты этакая. Слезь с меня, — прохрипел я, все еще не делая попыток встать на ноги.
Боль в спине резко усилилась — кажется, эта сволочь выдирала из меня свои когти прямо с мясом. Моим мясом! Затем стало немного легче. В поле моего зрения вплыла озабоченная морда кота.
— Я тебе мысленно обещал самую лучшую колбасу до конца дней, — хрипло проговорил я и увидел в глазах все еще перепуганного кота робкую надежду. — Так вот, серфингист ты хренов, будешь жрать кашу.
Надежда в глазах Леонарда умерла, так и не родившись.
Очень хотелось просто полежать прямо здесь и не шевелиться как минимум сутки, но нужно проверить свое состояние. То, что ничего особо не болит, еще не значит, что все цело и это не последствия шока.
Вставал я как древний дед — с оханьем, стонами и скрипом зубов. Особенно было мучительно видеть пышущего здоровьем кота.
— Ты бы хоть притворился пострадавшим.
Кот никак не отреагировал на мое заявление и всем своим видом показывал, что готов двигаться дальше. И что самое интересное, у нас был шанс уйти отсюда. Разросшиеся кусты как-то пожухли. Новые, неестественно появившиеся побеги увяли, а иголки уже не выглядели опасными. Да и я сам чувствовал, что рядом никого нет. В смысле той могущественной сущности, которая на нас охотилась. Понятия не имею, что это за тварь, но где-то на краю сознания мелькало понимание, что мы имели дело с ребенком. Он вел себя как маленький мальчик, который тыкал палкой в жука и пытался отрывать ему лапки из чистого любопытства, а когда тот укусил его, с воплем отбросил все и побежал жаловаться мамочке.
Теория так себе, но в тот момент она показалась мне вполне правдоподобной. Кот продолжал излучать желание убраться отсюда подальше, но для начала нужно было попытаться решить внезапно возникшую проблему — найти утерянные вещи. Пока нас молотило и швыряло, из меня много чего выпало. К примеру, обещанный доктору противогаз. А еще оба «крашера». Заряды к нему остались, но толку от этого без самих револьверов! Гулять по окраине Стылой Топи без крупного калибра не хотелось, но пришлось — все пропавшие вещи как корова языком слизнула, и пять минут поисков ни к чему не привели.
И вот мы вновь тронулись в путь. Кот прекрасно справлялся с ролью проводника, что очень радовало: сам бы я блуждал очень долго. Впрочем, и у него получалось неидеально. Когда мы пересекали очередную поросшую мхом проплешину, чтобы попасть к следующему участку леса, где-то на втором десятке шагов я ухнул вниз и очутился по грудь в болотной жиже. Лео повернулся ко мне, всем своим видом выражая крайнее недоумение.
— А о том, что я в десять раз тяжелее тебя, ты не подумал?
Удивление в глазах кота сменилось скепсисом.
Ну да, он прав. Что-то в последнее время я слишком много требую от существ, разумных только условно, — от того же Леонарда или Кузьмича. Хотя уровень интеллекта модифицированного кота не стоило недооценивать — мало ли что там нашаманил профессор Нартов.
К счастью, вляпался я не в пресловутую трясину, хотя минут десять повозиться пришлось. В итоге оказался изгваздан в грязи по самую макушку. Перепачканную и порядком изодранную одежду придется выбросить, но не это беспокоило меня больше всего. Хоть серьезных ран вроде не было, стоило как можно скорее добраться до дома и медицинской помощи. Принимать грязевые ванны в таком состоянии не самая полезная затея.
Чем дальше от центра Топи, тем менее странный лес нас окружал. Приблизительно через час болотные проплешины исчезли вообще, и появился шанс, что с мутировавшими животными мы больше не столкнемся. И только я об этом подумал, как произошла не самая приятная встреча в моей жизни. Мы как раз пробирались сквозь густой малинник, когда Леонард громко зашипел. Ответом ему было глухое урчание, от которого у меня волосы встали дыбом, несмотря на изрядную корку грязи. Не то чтобы это урчание звучало как-то совсем уж инфернально, просто нервы были на пределе.
Затрещав ветками малины, к нам вышел медведь. Нет, не мутант, вполне обычный топтыгин. Леонард зашипел громче, явно нарываясь на драку, медведь в ответ заревел и двинулся вперед с явно агрессивными намерениями. И тут котяра меня сильно удивил. Со злобным мяуканьем он бросился на медведя и вцепился ему в морду.