Росшие на откосе оврага кусты дали возможность немного передохнуть и провести первичный анализ ситуации. Рассвет все больше освещал местность, и очень скоро здесь появятся крестьяне. Так что они вполне могут решить проблемы дракона-детоубийцы, просто подняв меня на вилы в «благодарность» за испорченные посевы.
Тихий шорох в кустах намекнул на то, что мои прогнозы на утро оказались слишком оптимистичными: проблемы пришли значительно раньше.
Ну и что теперь делать? Нападать на незнакомца сразу или не стоит с ходу кидаться на возможно невраждебного крестьянина? Да и с чем нападать — из личных вещей удалось захватить планшетку с документами, гогглами и перстнем видока.
Ну вот кто мешал мне сунуть туда хотя бы раскладной нож? И ведь видел такой в оружейном магазине.
Желание без переговоров перейти к агрессивным действиям покинуло меня вместе с облегченным выдохом. Я пока не могу отличить одного китайца от другого, но одежду ракшаса запомнил хорошо. К тому же понять, кто именно лезет через кусты, можно было и по приглушенно-недовольному шипению Лео.
Если честно, эту узкоглазую рожу я готов был расцеловать, а вот он, судя по выражению этой самой рожи, особого счастья от моего вида не испытывал.
Интересно, как так вообще получилось, что я не видел его в небе? Вариант только один — он слишком поздно дернул кольцо, если вообще дернул. Второе предположение выглядит абсурдно: даже ракшас со всей своей кошачьей ловкостью и умением приземляться на четыре лапы такого не переживет. Так что, скорее всего, было что-то среднее с очень жесткой посадкой, которая явно не добавила моему невольному компаньону дружелюбия к автору идеи парашютирования. Что он и выразил в длиннющем предложении, из которого я не понял ровным счетом ничего.
Осознав этот факт, ракшас полез куда-то в складки своего одеяния и достал маленькую книжечку.
Неужели это разговорник? Вот бы мне такой, но вряд ли испещренные иероглифами страницы спасут положение. Зато теперь понятно, откуда у него такой куцый, но при этом уверенно используемый словарный запас.
— Ты — дурчак, — наконец-то выдал китаец.
Не очень внятно, но догадаться можно.
— Зачем ругаться, ведь мы на земле и оба живы, — не заметив понимания, резко снизил я интеллектуальный уровень беседы. — Ты, я, жить. Я нет дурак.
Смотри ты, понял, но вряд ли согласился. И главное, он, как и я, понимает сложность сложившейся ситуации. Так что после еще одного судорожного перелистывания книжечки он выдал:
— Ты сидеть тут. Тихо.
Ну, с этим я спорить точно не стану.
Осознав, что я понял и принял его указания, ракшас исчез в кустах. Причем сделал это беззвучно, то есть раньше он шумел явно для меня.
Не было китайца минут двадцать, так что я успел немного понервничать, а затем еще и испугаться, когда он возник словно из-под земли и бросил к моим ногам ворох каких-то грязных тряпок.
— Ты, разадавайсь.
Очень не хочется менять привычный наряд на это рванье, наверняка вонючее и не факт, что без насекомых, но рассекать по окрестностям Пекина в костюме от омского портного — не самая разумная идея. Так что пришлось подчиниться. Простая рубаха и штаны ожидаемо оказались грязными и с запашком, но, кажется, без вшей. Руки и ноги торчали из этого одеяния больше допустимого, но не критично. Обуви в наборе не было, так что я хотел оставить свои ботинки, но нарвался на жесткий отказ ракшаса, который, кстати, тоже переоделся в нечто похожее на мой новый наряд. Под конец он вымазал мне морду какой-то коричневой дрянью и нахлобучил на голову конусообразную соломенную шляпу, скрывавшую мне лицо до носа.
— Не говорить, — сверившись с разговорником, изрек китаец, но дальше у него вышел затык. Так что мой собеседник решил прибегнуть к примитивнейшему способу общения. — Делать му-му.
Ну, му-му так му-му. Похоже, он хочет, чтобы я прикинулся немым. Это-то как раз несложно. С огромнейшим трудом мне удалось отстоять планшет, тут же спрятанный под лохмотья.
Отмахнувшись от моего возмущения по поводу маскарада, ракшас собрал нашу одежду и, свернув в плотный ком, закопал в кустах. С его когтями это не составило особого труда.
Через пару минут оказалось, что ракшас не только требовательный, но и заботливый напарник — за кустами нас ждало нечто похожее на арбу. Между двумя корявыми, но большими колесами был закреплен помост с ручками. Я уже думал, что в качестве ездового животного будут использовать меня, но ракшас жестом приказал мне залезть на помост и прикинуться немощным. Сам же вцепился в ручки и потащил арбу по дороге. Кот конечно же устроился рядом со мной и сделал вид, что тут же уснул.
Через полчаса монотонной тряски мне тоже удалось задремать. Несколько раз нас останавливали прохожие, и у ракшаса с ними происходили беседы разной эмоциональной окраски. Он что-то объяснял и даже тыкал в меня пальцами. Это каждый раз заставляло меня напрягаться, но со временем я даже перестал просыпаться.
День выдался жарким, но оборотень был до омерзения выносливым, и мы двигались по змеившейся между полями дороге без остановок. Казалось, что это я больше устал сидеть, чем он тащить и повозку, и меня.
На привал встали в небольшой рощице, когда взобравшееся в зенит солнце стало совсем уж немилосердным.
А у нас в Топинске весна прохладная и очень красивая. Уже скучаю.
О маскировке ракшас позаботился, наверняка ограбив какого-то крестьянина, а вот о еде как-то позабыл. Так что пообедали мы прохладной водой из ручейка. Из-за нервотрепки особого аппетита у меня не было. Ракшас даже после проделанного пути не выказывал ни усталости, ни голода, а вот Леонард явно страдал от недоедания и жалостливо пялился мне в глаза. Затем он вспомнил, что является хищником, и скрылся в кустах.
Отдых протекал в полном молчании, которое я и решился нарушить:
— Я — Игнат. Ты?
— Чао Шен.
Если ничего не путаю, имена у них идут вторыми.
— Шен, ты хоть знаешь, что нам дальше делать?
Я не особо надеялся на ответ и спрашивал скорее сам себя, чем своего китайского собеседника, но парень оказался довольно сообразительным.
— Дезать? — порывшись в разговорнике, переспросил он и тут же добавил: — Учитель знать. Я, ты — дезать.
Ну и ладненько, раз его учитель такой умный, значит, ему и отдадим бразды правления в этой авантюре.
Вторая половина дня прошла без проблем — нас даже не остановили, когда мы оказались на окраинах Пекина. Здесь Шен чувствовал себя как рыба в воде, и мы быстро добрались до заброшенного на вид дома. Внутри действительно оказалось довольно пыльно, но это и успокаивало — если долгие годы это здание не интересовало никого из местных обывателей, возможно, так будет и дальше.
— Ты сидеть тут. Тихо, — приказал не отличающийся разнообразием в выражениях ракшас и покинул старый дом.
Зато в него тут же вошел Лео, который еще с обеденного привала где-то пропадал. Выглядел он сытым, но не очень довольным. Конечно, крысы и всякие хомяки — это не разносолы сначала от корабельного кока, а затем посольского повара.
Как бы то ни было, рядом с котом мне было намного спокойнее, так что я нашел место почище и уснул.
Хвостатый напарник оправдал возложенные на него надежды и разбудил меня еще до того, как мои старые знакомые подошли к двери дома. Теперь на седоусом учителе и упитанном переводчике масок не было. Это могло говорить как о том, что теперь мы действительно в одной лодке и вынуждены доверять друг другу, так и о намерении заговорщиков просто прирезать меня после дела.
— Мой господин рад снова вас видеть, уважаемый, — поклонился мне толстяк, у которого оказалось вполне приятное и располагающее лицо.
— А уж я-то как рад! — Моя попытка скрыть сарказм оказалась не очень успешной.
— Теперь мы можем обойтись без лишних тайн и представиться, — продолжил пока безымянный переводчик, но этот недостаток он собирался исправить сию же минуту. — Меня зовут Тань Вейдун.
— Рад знакомству, господин Тань. Как мне обращаться к вашему начальнику?
— Так же, как это делаем мы. Называйте его Учитель. Он достоин этого звания.
Ну, Учитель так Учитель. Раскрывать свое имя старик явно не намерен, и, если честно, меня это скорее радовало, чем огорчало. Только интересно, чему же учит этот дядька?
Ответ на этот вопрос, точнее намек на ответ, был дан практически сразу.
Предупредив меня о появлении гостей, Леонард рванул куда-то на стропила и сидел там тише мыши. Но от внимания старика он не ускользнул. Пока мы с переводчиком обменивались любезностями, Учитель сверлил взглядом дырку где-то в крыше помещения, точнее там, где засел кот.
Внезапно старик прервал наш с Таней… тьфу ты, господином Танем, разговор и, прочирикав что-то на китайском, хлопнул в ладоши. Кот ответил на сей перформанс недовольным урчанием. Ракшас тут же оскалил зубы, но на стропила за хамоватым котом не полез.
Внезапно Учитель улыбнулся и даже отвесил легкий поклон в сторону кота.
Интересное дело.
Осмыслить происходящее мне не удалось, потому что, закончив с предварительными реверансами, переводчик перешел к делу. Точнее, это Учитель строго заговорил по-китайски, а Вейдун покорно переводил:
— Господин Силаев, Учитель рад, что вы решили поддержать нас в нашей справедливой борьбе.
Спорное заявление.
— Господин Тань, — прервал я вступление переводчика, — передайте вашему учителю, что я здесь, чтобы наказать убийцу детей, а ваша борьба, с кем бы вы там ни боролись, меня не касается.
— О, не беспокойтесь, — без уточнений у своего хозяина решил ответить Вейдун, — дела союза… Земли, Человека и Неба вас не будут касаться.
Мне кажется или перед тем как произнести название своей организации, он запнулся? Мне бы в этот момент серьезно задуматься, но мозг был перегружен другими мыслями. Мало ли какие в Пекине бывают общества — от кройки и шитья до хорового пения.
— Тогда можете на меня рассчитывать.
Как и ожидалось, ответа на мое заявление не последовало — меня, в общем-то, никто и не уговаривал, а просто ставили перед фактом. Далее последовали те самые факты: