— Нет, ты в это веришь?
Я ничего не отвечаю, продолжая напряжённо всматриваться в коридор женской половины этажа.
— Я не верю, — продолжает Стас. — Нафига Эльке чья-то древняя брошь? Но и зачем Таньке врать, тоже не понимаю.
И я.
Стас замолкает и откидывается спиной на стену рядом со мной, копируя мою позу.
Минуты тянутся, как резина. Вынуждают злиться на своё медленное течение и задумываться о том, о чём задумываться не хотелось бы. Нет, она не могла взять брошь, но что будет, когда у неё найдут телефон? Очередное наказание? Её же не отправят за это домой? Мы... мы не можем расстаться вот так. После единственного поцелуя, который я забрал у неё силой...
Я должен извиниться. Поговорить с ней. Обсудить то, что ни с кем другим обсудить не могу. Да и не хочу.
Она нужна мне.
Нужна.
В гостиную возвращается Лилия Александровна. Одна.
— Ребят, расходитесь по своим комнатам. Мы всё выяснили.
— Так это она? — спрашивает кто-то. — Она взяла брошь?
— Нам что теперь нужно прятать все свои драгоценности?
— Эльвира уверяет нас, что не причастна к этой неприятности, — вынужденно отвечает кураторша. — Дальше будет разбираться директор. А кто переживает за свои драгоценности, может сдать их в камеру хранения. Будет меньше прецедентов.
— Я не понял, брошь нашли у Эли, Таня не врала? — широко открыв глаза и рот, недоумевает Стас.
— Да, — на мгновение закрываю я глаза, с досадой ударяя кулаком о стену. — Только это ещё ни о чём не говорит.
Я срываюсь с места, добираюсь до женского коридора, в котором застаю кураторшу и Таню.
— Что теперь с ней будет? — тихо спрашивает последняя.
— Это решит директор, Татьяна, — трогает женщина её за плечо. — Но скорее всего, её отправят домой и пустят в работу то обвинение, из-за которого она сюда попала. Здесь она не справилась, а отвечать за свои поступки необходимо. Ты же это понимаешь?
— Конечно, — кивает та, опуская взгляд, в котором что-то промелькнуло.
Досада? Страх? Или злорадство?
Лилия Александровна идёт дальше, а Таня поднимается глаза, видит меня, чуть вздрагивает, а затем бежит ко мне:
— Никита, представляешь, брошь нашли у Эльвиры! Под подушкой! Зачем она ей понадобилась? Она же такая хорошая и приятная девочка...
— Ага, — бросаю я и иду дальше.
Дверь в комнату Евы и Оксаны закрыта, и у неё стоит наш куратор, к которому и шла Лилия Александровна:
— Она готова?
Куратор видит меня и предупреждает:
— Никита, не нужно...
— Две минуты, — прошу я.
Он всматривается в моё лицо пару секунд, а затем поджимает губы и коротко кивает.
Я открываю дверь и прохожу вглубь комнаты, вслушиваясь в гневное рычание Евы:
— Я не настолько глупая, чтобы воровать и оставлять украденное под подушкой!
— Приходилось уже? — беззлобно хмыкает Оксана.
— Не то чтобы... — теряется Ева и резко оборачивается, когда Оксана видит меня и замечает:
— А вот и причина.
На лице Евы одно за другим меняются выражения: облегчение, страх, сожаление, смущение и досада. Ещё одно короткое мгновение, и в медовых глазах горит вызов. Наслаждаюсь им секунду, а затем быстро сокращаю расстояние между нами и крепко её обнимаю.
— Ты мне веришь, — едва слышно выдыхает она, расслабляясь в моих руках.
Ничего не отвечаю, обнимая её ещё крепче.
— Эльвира, пора, — звучит у меня за спиной. — Директор нас уже ждёт.
Ева неловко выбирается из моих рук, смотрит на меня секунду со смесью смущения и благодарности во взгляде, встряхивается, словно новорождённый феникс, от пепла и, гордо подняв подбородок, идёт вон из комнаты.
Её не сломить ни лживыми обвинениями, ни чем бы то ни было.
Невероятная.
Ну а мне... Мне остаётся лишь выяснить правду. Я не могу потерять её, когда только-только нашёл.
Поворачиваюсь к Оксане и спрашиваю:
— Причина?
Глава 19. Никита
— Что ты имела ввиду, Оксан?
Моя знакомая переводит на меня слегка недовольный взгляд и заявляет:
— Ты причина, Ник!
— Я, — хмыкаю я. — А подробнее?
Оксана раздражённо передёргивает плечами, проходит к одному из кресел и садится:
— Таня тобой очарована, если ты не в курсе.
— То есть она соврала о том, что встречала у своей комнаты Е... элю, чтобы привлечь моё внимание?
— Не тупи, Громов, — фыркает девчонка. — Таня собственноручно украла брошь и подложила её под подушку Эльвиры, ну а затем и соврала, что видела её у комнаты. Чтобы подставить. Чтобы избавиться от соперницы.
— Но... я не давал ей поводов думать, что у нас может что-то быть. Я с ней и не общался толком.
— Зато она в своих мечтах уже расписала ваше будущее, — выразительно ведёт бровями Оксана. — Можешь поверить мне на слово — ещё немного, и у меня появится аллергия на твоё имя. Как думаешь, Никите, понравится моё платье? — елейным голоском начинает она передразнивать подружку. — Как считаешь, Никита заметил новый блеск на моих губах, тот, что ты мне одолжила? Никита-Никита-Никита! И прошу заметить, я вовсе не искала её общества, чтобы бесконечно слушать о тебе, она сама решила таскаться за мной хвостиком и говорить-говорить... А когда мы наткнулись на ваш поцелуй, который, кстати, я не прочь с тобой обсудить, — играет девчонка бровями, — Таня и притихла. Она даже на ужин спустилась отдельно от меня, чему, впрочем, я тогда не придала особого внимания. Но теперь-то всё ясно.
— Да уж, — тру я лицо ладонью. — Ясно.
— Кстати, интересное замечание, — продолжает Оксана. — До того, как ты геройски уберёг нашу Танечку от падения, — помнишь, тогда перед этим вашим дурацким футболом, — она проявляла подобный интерес к Стасику. Возможно, у неё сдвиг на парнях, которые её почти не замечают.
Возможно.
Я прохожу к окну, но ничего за ним не вижу, думая, что делать. По сути, подстава глупая, если знать все подводные камни, о наличии которых мне сейчас рассказала Оксана. Неужели Таня и не подумала о том, что моя знакомая сможет её раскусить? Или ей не было до этого дела, потому что ни кураторам, ни директору знать о её чувствах ко мне неоткуда?
То есть расчёт был лишь на поимке с поличным?
Ладно.
Я разворачиваюсь к Оксане и спрашиваю:
— Директора навестить не хочешь?
— Думаешь, мне поверят на слово? — хмурится она. — Доказательства играют против Эли.
— Но ему будет полезно узнать об этом всём. Чтобы провести нормальное расследование, а не рубить сгоряча. Элю могут отправить домой без веской причины, понимаешь?
— А ты не хочешь, чтобы она уезжала, — хмыкает Оксана.
— А ты хочешь? — спрашиваю я грубо.
— Нет, конечно, — закатывает она глаза к потолку, а затем поднимается с кресла. — Пойдём. Я и сама думала об этом.
Мы выходим из комнаты, и Оксана, хмыкнув, спрашивает:
— Так вы с Элей теперь вместе?
— Не совсем.
— Как интересно... Но ты этого хочешь, да?
— Оксан, — бросаю я на её недовольный взгляд, мол, прекрати.
Девчонка лукаво улыбается и замечает:
— Какие же вы скрытные, Ник, но спасибо, что Эля хотя бы покраснела, когда я задавала ей те же вопросы!
— А ты слишком любознательная, — усмехаюсь я.
— Здесь очень мало развлечений, если ты не заметил, — наигранно тяжело вздыхает она.
Мы сворачиваем к лестнице и слышим оклик Стаса:
— Эй, вы куда?
Он догоняет нас на лесенках и спрашивает:
— Вы что-то придумали? Как помочь Эле? Что?
— Её подставила Таня, — отвечает Оксана. — Идём рассказывать об этом директору.
— Таня? Наша Таня? — недоумевает тот. — Но зачем?
— Спроси у Никиты, — усмехнувшись, бросает она на меня выразительный взгляд.
— Заткнитесь оба, — прибавляю я шаг, сворачивая в коридор второго этажа.
Я едва замечал Таню, к чему эти намёки? Не я виноват в том, что у девчонки не всё в порядке с головой.
Второй раз за этот вечер я мчусь по коридору не разбирая дороги. Но теперь у меня есть цель. Дверь кабинета директора. Её я и распахиваю без предварительного стука.
Все шесть пар глаз обращаются ко мне. Станислав Викторович усмехается и качает головой, Лилия Александровна хмурится, Анжелика выглядит оскорблённой такой наглостью, Таня ещё сильнее вжимается в спинку кресла, на котором сидит. Ева... В её медовых глазах горят любопытство и настороженность.
Я перевожу взгляд на Жевнова, сидящего за своим массивным столом и глядящего на меня заинтригованным взглядом, и твёрдо говорю:
— Эльвира не воровала брошь.
— Её нашли у неё под подушкой! — заявляет пострадавшая. — Она воровка! Все это видели!
— Надеюсь, у других побольше мозгов, чем у тебя, — зло бросает Ева.
— Спасибо, Эльвира, за столь ценное замечание, — усмехается директор, заставляя её покраснеть и опустить глаза, а затем обращается ко мне: — Никита, ты что-то видел? Что-то, что поможет нам разобраться в данной ситуации?
— Не я, — делаю я шаг в сторону, чтобы он мог увидеть мою знакомую. — Но у Оксаны есть что вам рассказать.
— Это занятно, — переводит он взгляд на Таню, которую буквально начинает трясти. Смотрит секунду, а затем просит присутствующих: — Будьте любезны подождать в коридоре, пока я побеседую с Никитой и Оксаной.
— Господи, но всё же очевидно! — с недовольством поднимается со своего стула Анжелика и указывает пальцем на Еву: — Она воровка, и её место в тюрьме!
— Вам всем там место, Анжелика, разве нет? — улыбается Жевнов. — Но вы здесь. Вам посчастливилось получить шанс на исправление. И будет разумно твердо убедиться в том, что Эльвира решила такой шанс упустить, верно?
Девчонка недовольно поджимает губы и выходит за дверь вслед за остальными.
— А он хорош, — шепчет рядом со мной Оксана. — Интересно, у него есть подружка?
Она хмыкает и, отравив свои блестящие волосы за спину, вышагивает к стулу перед директорским столом модельной походкой. Я едва не ржу и иду вслед за ней, предварительно ободряюще подмигнув Еве. Нет, я ни в чём не уверен, просто пытаюсь держать лицо.