Мы балуемся, хохочем и танцуем несколько песен подряд, да так, что становится невыносимо жарко, и наконец тот, кто отвечает за музыку, жалеет нас и включает медленную композицию.
Оксана, сузив глаза, осматривается вокруг, жутко напоминая охотящуюся львицу, а когда видит «жертву», кивает самой себе и бросает нам напоследок:
— Пожелайте мне удачи!
— Удачи! — смеюсь я, а в следующий миг оказываюсь притянутой в объятья Никиты.
Он прижимается губами к моему уху и шепчет, рождая мурашки на моей коже:
— Потанцуешь со мной, Веснушка?
— С удовольствием, — шепчу я в ответ.
Никита широко улыбается мне, и эта улыбка — наполненная искренней радостью и безумно обаятельная — сжимает моё сердце, рождая в груди сладкий трепет и тепло.
Мы начинаем медленно кружиться вокруг своей оси, не отрывая глаз друг от друга. Никита ведёт меня очень умело, и я не чувствую неловкости оттого, что танцую медленный танец впервые в жизни. Я в принципе в этом месте много чего испытала впервые в жизни. И всегда рядом был Он. Тот, кто открылся мне и смог отрыть меня для себя. У наших чувств действительно есть глубина. Та, что связывает двух разных людей крепкой и незримой нитью, чтобы превратить их в единое целое.
И как бы ни закончился этот вечер, неделя или исправительный сезон в целом, я и Никита будем знать, что мы есть друг у друга.
Что может быть лучше этого?
Я улыбаюсь Никите в ответ и укладываю голову ему на плечо, на что он сильнее прижимает меня к своему телу и касается губами моих волос. Безумно хорошо. И по-настоящему чудесно.
Через пару мгновений я открываю глаза и не сдерживаю ещё одной радостной улыбки — Оксане удалось вытащить директора на танец! Ищу в толпе Стаса, по пути наткнувшись на острый взгляд... Тани. Досадливо поджимаю губы, стараясь не думать о плохом, и вижу друга, танцующего самим с собой... Он специально старается выглядеть покомичней и добивается своей цели — я хохочу, обращая и внимание Никиты на это забавное зрелище.
— Я хочу им рассказать, — смотрю я в глаза своему парню. — Оксане и Стасу. О том, кто я такая и почему здесь.
— Уверена?
— Да, не хочу их больше обманывать.
— Тебя это давно гложет, да? Тогда это верное решение. Лишь бы они не оказались из болтливых, — улыбается он.
— Буду на это надеяться, — улыбаюсь и я.
Никита касается моей щеки и гладит её подушечкой большого пальца:
— Ты такая красивая, Ев. Даже несмотря на отсутствие моих любимых веснушек.
— Уже думала, не заметишь, — шучу я, а затем выдыхаю с чувством: — Ник, кажется, я тебя...
Мне мешает договорить смолкшая музыка и раздавшийся за этим усиленный микрофоном голос директора:
— А у нас ещё один сюрприз!
— Запомни эту мысль, — шепчет мне Никита, разворачивая нас к большому экрану, у которого стоит Жевнов. — Через пару минут продолжим.
Я улыбаюсь и киваю, обнимая его одной рукой за талию, а Игорь Олегович тем временем продолжает:
— И на этот раз нам его подготовила Татьяна. Прошу.
Таня, скромно улыбаясь, идёт к директору и берёт из его руки микрофон, а к нам спешит Оксана.
— Эта сумасшедшая лишила меня последних пары минут танца с мужчиной моей мечты, представляете? — жалуется она. — Интересно, что она приготовила?
— Очень интересно, — хмурясь, киваю я.
Мы с Никитой озадаченно переглядываемся и вновь смотрим на Таню, которая глазами ищет кого-то в толпе. Как выясняется следом, искала она меня.
— Эльвира, не откажешься мне помочь в знак той дружбы, что была между нами? — ласково интересуется она.
Я сильнее прижимаюсь к Никите, даже не планируя двигаться с места. Но тут сзади раздаётся гнусавый голос:
— Советую подойти к ней, Ева.
Я испуганно смотрю себе за плечо, и не я одна, кстати, и вижу разбитый нос на лице с высокомерным выражением.
Чёрт, откуда этому придурку известно моё настоящее имя?!
— Тебе вчера было мало, подошёл за добавкой? — рычит ему Никита.
— Твоя подстилка ещё заплатит мне за то унижение! — выплёвывает он.
— Как ты её назвал? — дергается Никита в его сторону, но я мешаю ему схватить того за грудки.
— Не надо, Ник. Нам не нужны проблемы, — выразительно смотрю я на него.
Он сцепляет зубы и кивает через силу, а я продолжаю:
— Я выйду к Тане, хорошо? Обещай, что не наделаешь глупостей.
— Ты уверена, что стоит?
— Они знают, как меня зовут, — напряжённо шепчу я ему и, поцеловав его в щеку, иду к экрану.
— Спасибо большое за отзывчивость, Элечка! — скромно улыбается мне Таня и протягивает руку: — Постой со мной, пожалуйста, а то я стесняюсь.
Я заставляю себя взять её за руку и, разворачиваясь лицом к зрителям, шиплю ей:
— Что ты задумала, Тань?
— Чуточку терпения, подружка, — отвечает она мне тихо, и её взгляд блестит превосходством, а затем Таня обращается в микрофон к остальным: — Я приготовила вам интересную историю о бедной девочке, которая обманывала всех вокруг.
Я дергаюсь, но Таня усиливает хватку пальцев на моих, а за её спиной вспыхивает экран.
И на нём моё фото...
Я стою в окружении пустынной стройплощадки в потрёпанной толстовке, уперев руки в боки, а под подошвой моих стареньких кед находится не менее старенький футбольный мяч. Мои голые колени разбиты, а лицо запачкано грязью, но я улыбаюсь, словно только что выиграла мировой футбольный матч.
Впрочем, так я себя и чувствовала в тот далёкий день. А фото оставила на память. В своём, чёрт возьми, телефоне!
Я обращаю свой яростный взгляд на Таню, и та мне сладенько улыбается, продолжая говорить:
— Жила-была бедная девочка, у которой из развлечений был лишь дворовый футбол. И звали эту девочку красивым именем...
— Ты рылась в моих вещах?! — подаюсь я к ней. — Ты...
— Тсс, ты услышишь эту историю вместе со всеми, подружка, — ухмыляется Таня. — И звали эту девочку красивым именем Ева. Долгое время жила она в нищете вместе со своим маленьким братцем...
Я вновь смотрю на экран: предыдущее фото сменилось другим. Теперь это было селфи с Ромкой на моей железной кровати. Я резко выдыхаю и осматриваюсь вокруг. Встречаюсь глазами с Никитой, который выглядит не добрее меня самой, а затем... натыкаюсь на ошарашенный взгляд Стаса. Оксана тоже выглядит не менее удивлённой.
Я опускаю глаза, борясь с подступающим к горлу комом.
Я хотела, чтобы они обо всём узнали, но, чёрт, не таким образом!
— ...А затем придумала план, как нажиться за счёт ничего непонимающих и добропорядочных людей! Убедила Эльвиру Королёву, свою первую жертву, уступить ей место с красивым названием «Золотой городок», да ещё и плату за это попросила. И вот она здесь. Обманщица и воровка!
— Не неси чушь! — бросается к нам Никита, но его перехватывает наш куратор. Я встречаюсь с последним взглядами и вижу в глазах мужчины непонимание и осуждение. Слёзы катятся из глаз уже без моего разрешения.
Только вот... я не воровка!
— Какого хрена ты на меня наговариваешь? — стерев слёзы с глаз, рычу я на Таню.
Она отбрасывает мою руку, как что-то мерзкое, и делает шаг назад.
— Несмотря на твой обман, я хотела с тобой дружить, Ева. Даже взяла на себя твою вину за воровство броши моей соседки! Но ты отвернулась от меня, как только выдалась такая возможность! Я мучалась, зная правду, она просилась на свет, после того как ты со мной поступила. И я не выдержала. Люди здесь должны знать, что ты не та, за кого себя выдаёшь!
— Я не воровала эту дурацкую брошь!
— А то, что ты не Эльвира Королёва, тоже будешь отрицать?
Я сжимаю зубы и кулаки, сдерживая себя из последних сил. Как? Как она узнала о подмене? О деньгах? Кто ей мог это сказать?!
И я вдруг понимаю...
— Довольно, девочки, — вырастает возле нас Жевнов, забирает у Тани микрофон и обращается к ребятам, многие из которых злорадно улыбаются, а другие выглядят шокированными и удивлёнными: — Мы во всем разберёмся, а вы продолжайте наслаждаться вечером танцев. Миш, включай музыку. — Директор смотрит на нас с Таней по очереди и говорит: — Обе в мой кабинет. Сейчас же.
____________
*Мелководье (саундтрек к фильму "Звезда родилась")
**перевод песни: Александр Васильченко
Глава 26. Ева
Таня смеряет меня высокомерным взглядом и, победно улыбнувшись, первой отправляется на выход из зала. Её плечи расправлены, подбородок высоко поднят, а походка грациозная и уверенная.
Похоже, я здесь не одна из тех, кто не за того себя выдаёт.
— Эльвира, — напоминает мне о себе директор и приглашающе ведёт рукой.
Я досадливо поджимаю губы и отправляюсь следом за мнимой Тихоней, но через минуту нам преграждает путь Никита.
— Таня врёт, — заявляет он Жевнову. — Я знал Эльвиру и до «Золотого городка», то, что несла эта чокнутая — полная чушь.
Сердце болезненно сжимается оттого, каким взволнованным и напуганным выглядит тот, в кого я без памяти влюблена. Его попытка меня спасти... Нежелание со мной расставаться... Это больно ранит. И пугает. Потому что мне уже ничего не сможет помочь.
Таня решила мою судьбу.
— Как я сказал ранее, — трогает плечо Никиты директор, — мы во всём разберёмся.
— В чём тут разбираться? — сбрасывает тот с себя чужую руку. — Эльвира не обязана терпеть все эти лживые обвинения! Сколько можно? Разве вы сами не видите, что Таня всего-навсего сумасшедшая?
— И фото я сделала в Фотошопе, так? — влезает «Тихоня», гаденько улыбнувшись. — Ты с самого начала знал, кто она такая, и прикрывал её! Она не должна быть тут! Она обманщица и воровка!
— Заткнись! — бросается к ней Никита, но директор успевает его перехватить, и тогда он ей рычит: — Если ты добьёшься своего, я не дам тебе здесь спокойной жизни. Обещаю.
— Никита, не усугубляй ситуацию, — просит директор и отпускает его. — На этом всё, нам пора идти.
Я обхватываю пальцы Никиты своими, жду, когда он на меня посмотрит, и киваю ему. Взглядом обещаю, что всё будет хорошо, говорю, что мне тоже больно и страшно, что не хочу с ним расставаться, но... Нам придётся попрощаться.