С другой стороны, Керр был из тех самоуверенных типов, которые прут напролом в достижении своей цели. И что бы он ни захотел, всегда получал желаемое. А однажды в погоне за каким-то неизвестным трофеем темноволосый норд схлестнулся с отцом Ильвы, имевшим виды на тот же предмет. Что именно они не поделили, Эйд не знал. Но после той истории и без того враждебно настроенный Брэд-риль стал делать откровенные выпады в сторону общины меченых и всеми правдами и неправдами пытался разорвать взаимовыгодное сотрудничество Миригора и других городов с нордами. Керр-сай, впрочем, отвечал ему той же монетой.
После всего, что я узнала от Эйдара, мне становилось понятно, почему он жаждал наказать бедную Ильву, не выходя из стен местного борделя. О причинах же его дальнейшего поведения я могла только догадываться. Былая ненависть ко мне сменилась повышенным интересом и жаждой обладания. И если интерес можно было объяснить догадкой сая о иномирном происхождении моей души, то второй пункт приводил меня в замешательство. Либо чересчур целеустремленный Керр выбрал меня на роль новой игрушки, которую он жаждет поставить на свою полку. Либо решил, сделав своей любовницей, утереть нос Брэд-рилю. Либо я просто не в курсе всех хитросплетений его коварного плана.
Еще был вариант, что попытка заполучить меня – очередной виток в соперничестве Керра с Йен-ри. Причем соперничал всегда именно сай, по непонятным причинам выбравший из всех старших нордов для этой цели именно рыжего. Даже Агиру в свое время пытался переманить к себе. Но та по принципу бумеранга предпочитала всегда возвращаться к «медведю», что лишь больнее било по самолюбию темноволосого. И вот теперь появилась я.
Пока готовилась к свадьбе с Ташем, Керр в мою жизнь почти не лез, во всяком случае, я его в своем поле зрения не наблюдала. Но стоило мне остаться одной, да еще и под предполагаемой опекой Йена, наглый норд словно с цепи сорвался, стремясь заполучить меня в свои загребущие ручки. Если б не угроза вылететь из общины за применение силы к чужой женщине, он бы наверняка поступил в духе первобытного человека: без лишних заморочек стукнул меня чем-нибудь по башке и уволок в свою пещеру. Но правила в Стортхэме все же были, и играли они пока мне на руку. А вот понимание того, что я всего лишь трофей в устроенных Керром играх, бесило даже больше, чем его специфические «ухаживания».
– Ну, что? Топор нести? – Пропитанный иронией голос вырвал меня из размышлений.
– Не надо, – мрачно буркнула я. – Завтра у Грэма получу добро на смену обстановки и отведу тогда душу. А сейчас… неудобно как-то.
– О! Ну надо же! – умилился Эйдар. – Ты снова начинаешь трезво мыслить, дорогая нар-ученица. Что, безусловно, радует, – добавил он, удобно укладываясь на красной кровати и закидывая за голову руки.
– Думаешь, от Грэма мне бы влетело за погром? – грустно спросила я, прогоняя прочь такую «вкусную» идею с топором.
– Думаю, влетело бы мне, что позволил тебе дойти до такого состояния, – усмехнулся парень. – Да и вообще, завтра с утра съездим в город и закажем тебе новую мебель, а уж потом хоть руби эту, хоть ломай, хоть в камине жги. Сам оплачу заказ, – он сладко зевнул, прикрывая рот рукой, – а с Йеном потом сочтемся.
Я немного подумала, просчитывая перспективы, улыбнулась и кивнула. Завтра так завтра. Подумаешь, ночь переждать. Зато будет утром чем заняться, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, помимо тренировки. Завтра…
Завтра началось с моего исполненного страданиями стона. Болело все! Руки, ноги, голова… каждая клеточка моего бедного тела взывала о пощаде, когда я пыталась разогнуться в кресле, в котором так вчера и уснула. До какой же степени надо было быть невменяемой, чтобы из-за собственной упертости отказаться от отдыха в нормальных условиях, променяв пусть Агирину, но кровать, на ее же (!) кресло. Еще и Эйдару запретила меня переносить, если вдруг отключусь. Ну не дура ли?
Мальчик, как показала практика, требование выполнил. Уф-ф-ф, лучше б не выполнял, честное слово! Эйда в комнате не было, и помочь мне подняться из пыточного агрегата, именуемого креслом, никто не мог. Пришлось, охая и болезненно постанывая, совершать этот подвиг самой. Вчерашняя тренировка не прошла даром, превратив все мои мышцы в одну сплошную боль. Видать, Ильва и правда не знала, что такое спорт, предпочитая состязания вышивальщиц, вооруженных пяльцами и иглой.
Добравшись до накрытой алым покрывалом кровати, я рухнула на нее, плюнув на все вчерашние заморочки, и, поминая своего мучителя-учителя нехорошими словами, попыталась принять наиболее удобную позу. Получалось плохо, ибо позы такой в моем состоянии просто не было. Кончилось все тем, что я свернулась калачиком и смежила веки, ожидая возвращения Эйдара, который, как мне думалось, ушел за завтраком, не желая меня будить. Ключ повернулся в замке минут через десять после того, как я перестала этого ждать. Торопливое движение, жалобный скрежет потревоженного металла и звук открывающейся двери…
– Эйд, где тебя так долго носило? – простонала, не открывая глаз.
И услышала встревоженное:
– Итировы кущи! Лера, что с тобой сделал этот мелкий паразит?
Глава 9Родственники – они такие… родственники
Мы уже минут десять сидели напротив друг друга, а я все еще всхлипывала. Как-то оно само собой получилось: услышала голос Йена, вскочила, как мне показалось, а на самом деле кое-как поднялась на постели и села, потому что встать он мне не дал. Подошел, порывисто обнял и тут же снова отстранился, присев на корточки рядом с кроватью. А я, вместо того чтобы сказать «здравствуй», глупо и позорно разревелась, глядя на него. Хотя, что предосудительного в слезах, которые приносят облегчение? Соленые струйки, текущие из моих глаз, беспощадно вымывали из души ту тревогу и напряжение, которые прочно поселились там в последние дни. С того момента, как пропал Таш и как Йен отправился на его поиски.
– Тише, Лера, тише, – шептал мужчина и в попытке успокоить чуть поглаживал мою руку. А мне так хотелось, чтобы снова обнял, прижал к себе и не отпускал. Но он словно держал дистанцию, и, кажется, я понимала почему.
Йен пришел ко мне, не успев даже переодеться с дороги. Чистыми были только его лицо и руки, которые наверняка вымыл уже здесь, в Стортхэме. Уставший, осунувшийся, грязный. В растрепанных рыжих волосах его застряли какие-то кусочки веток и странная пыль, а еще как будто прибавилось седины. На щеке появился свежий шрам, вокруг глаз залегла чернота, а возле их внешних уголков стали четче видны тонкие лучики наметившихся морщинок. От мужчины пахло костром, а еще какой-то могильной сыростью и потом. Неприятные запахи были столь сильны, что полюбившийся мне аромат меда терялся где-то за ними. Но меня это не отталкивало. Главное, что он вернулся… живой… ко мне!
– Не плачь, маленькая, ну же, – продолжал шептать заметно растерянный норд, а я просто не могла остановиться. Слезы сами катились по щекам, а дрожащие пальцы тянулись к его лицу. Просто чтобы дотронуться, убедиться, что мой «медведь» не мираж. – Лера, тебе лечь надо, Лер…
Он упорно называл меня так, напрочь позабыв о конспирации. И мне бы напомнить ему, что здесь я Ильва, но слышать из его уст свое настоящее имя было так приятно, что слезы начинали бежать быстрее, не давая говорить. Тело по-прежнему ныло, хотя с приходом Йена вся эта боль словно отошла на второй план. Как будто с плеч сняли огромный груз. Или, может, не с плеч, а с души?
– Прости, девочка, но мы его не нашли, – пряча взгляд, проговорил мужчина.
А я, глупая рёва, даже не сразу поняла, о чем речь. Зато когда сообразила, почувствовала себя последней сволочью. Потому что с ума сходила в эти дни отнюдь не из-за судьбы пропавшего жениха. Закусив до боли губу, я мысленно себя обругала и, плюнув на приличия, потянулась к Йену. Медленно, ибо мышцы по-прежнему ломало, и с болезненной гримасой на заплаканном лице. Рыжий попытался меня остановить, пробормотав что-то про грязную одежду, но я лишь громче всхлипнула и… обняла своего долгожданного «медведя» за шею.
Делать это с кровати, когда он сидит на полу, оказалось не очень-то удобно, о чем норд, к моей великой радости, быстро догадался. Отцепив от себя мои руки, он тяжело опустился на край алой постели, вынуждая ее прогнуться под его весом, и, осторожно подняв меня, усадил к себе на колени.
– Я постираю потом покрывало, – пробормотал виновато, коснувшись губами виска.
– Лучше… м…меня постирай, – прошептала, уткнувшись носом в его грудь и с каким-то извращенным удовольствием вдохнула мужской запах. – А покрывало в топку.
– А, ну да. – Я по голосу почувствовала, что он улыбается. – Эйд упомянул о твоем необычном подходе к смене интерьера, – а теперь и усмехнулся. Тепло так, по-доброму, с иронией, но без издевки. Было так хорошо, так спокойно, что я и сама не заметила, как перестала плакать.
– И ты не будешь возражать, если я затею ремонт в комнате Агиры? – подняв голову, чтобы посмотреть на мужчину, спросила шепотом.
– С чего бы? – Его темные брови чуть поднялись, а уголок рта дернулся, кривя губы в чуть грустной полуулыбке. – Мне, знаешь ли, никогда здесь не нравилось, – сказал он и замолчал. Надолго.
А я прижалась щекой к его плечу, прикрыла глаза и тоже затихла, продолжая глупо улыбаться. Таша не нашли, Йен вернулся настолько вымотанный, что еле на ногах стоял, сама я чувствовала себя не лучше… и при этом мне было так хорошо, что хотелось снова расплакаться. На этот раз от счастья. Ведь мой рыжий «медведь» живой, здоровый и снова рядом.
– Надо все-таки помыться и переодеться, – когда я почти заснула, сидя на его коленях, сказал норд. – От меня воняет как от бродяги. И ты вся уже пропахла, извини.
– Ну, пропахла, ну и что? – не открывая глаз, ответила ему. – Сейчас пойдем вниз и вместе помоемся.
Мужчина как-то весь напрягся, а руки, обнимавшие меня, словно закаменели.
– Я же не зря просила себя постирать вместо покрывала, – заявила, не желая сдаваться. – У меня все мышцы ломит после вчерашней пробной тренировки. Горячая вода была бы очень кстати. Норд молчал, и я, не выдержав, посмотрела на него.