жчине таким неординарным способом. А Горлэй не заметил, ибо не гоже важным лордам, вроде него, опускать голову, вдруг кто подумает, что он не так уж высокомерен, каким должен казаться для окружающих.
— Помнится, я предлагала вам все объяснить, но вы слушать не стали, — попробовала я сесть в кровати, собираясь стойко держать оборону. Правда, почувствовала сильную слабость и утонула в мягкой подушке. — Что со мной?
— Судя по вашей настойчивости в то утро и маниакальному притворству лорда Фолиса, с ваших уст не сорвалось бы и доли правды, — проигнорировал мой вопрос Горлэй. — Иные люди не склонны к честности. И вы относитесь к таковым, поэтому я сделаю вид, что не расслышал вашего выпада, и повторю свою пока еще просьбу объясниться.
Я прижала пальцы к виску, не понимая, откуда головокружение. Тело было вялым. Чувствовался холод, который будто прижился и не хотел меня покидать. Засел глубоко внутри, вытягивал дополнительные силы. Кое-как справившись со слабостью, я все же села и посмотрела в упор на мужчину в годах. Такой не спустит с рук промашку. Уничтожит, а затем обглодает кости. Видно же, что с приемами пищи у него туго. Поди не кормят его в собственном доме, печально. Наверное, поэтому на старости лет решил приобрести жену, чтобы хоть кто-то заботился об этом ходячем скелете.
— Быстро же вы составили обо мне мнение, милорд.
— Одного взгляда было достаточно.
— Но тем не менее наргис опустили в чашу.
Минута промедления. Существовала бы возможность уничтожать взглядом, то Вемунд обязательно бы ею воспользовался. Мне даже неуютно стало. И без того острые черты лица стали более резкими. Кожа показалась неестественно бледной, даже пальцы на миг побелели.
— Кто вы и зачем назвались Каталиной Фолис?
— Замечу, что ни разу своего имени не называла. Поэтому ваши выводы на мой счет…
Он ударил тростью о пол, заставив вздрогнуть. Шагнул к кровати. Подался вперед, и на его лице заплясали тени, делая Горлэя зловещим подобием себя. У меня внутренности сжались от страха. Может, передо мной вампир? Вдруг в этом мире и такие подарочки водятся? Вон как крылья носа раздувались. Сейчас, небось, боролся с собой, чтобы не наброситься на меня и не высосать всю кровь. Даже взгляд странный. Ненормальный, пронзительный. Ледяной.
Щелкнула ручка двери. Мы одновременно посмотрели в ту сторону. В образовавшейся щели появилось детское личико, именно ее я видела перед погружением в бессознательный омут.
— Я запретил тебе сюда являться! — направился к девочке Вемунд.
— Как пациентка? — попыталась выглянуть из-за мужчины она. — Лоб больше не горит? Мистер Орт наказал следить за состоянием пациентки, чтобы жар снять. Я водички холодной принесла и отваров.
— Амалия, — вздохнул Горлэй, едва она просочилась между ним и дверью и поспешила ко мне.
— Здравствуйте, тетенька, — с широко распахнутыми большими глазами обратилась ко мне девочка, опустив на туалетный столик поднос с блюдцами разных размеров и цветов.
На вид ей было лет восемь-девять. Нежная фарфоровая кожа. Пшеничного цвета волосы заплетены во множество кос, которые на затылке образовывали причудливую вязь. На щеках от широкой улыбки красовались забавные ямочки. Нежно-голубое платье делало из нее настоящую куклу, к которой страшно прикоснуться. Вдруг разобьется.
— Амалия!
— Ой, простите. Доброго дня, миледи, — поправив себя, присела она в неглубоком реверансе, и спросила с важным видом: — Как самочувствие? Мистер Орт наказал до конца недели лежать в постели и не вставать, поэтому ложитесь. Да-да, ложитесь, — надавила она на мои плечи, заставив вновь утонуть головой в подушке. — После жара рекомендован покой, — подняла она палец с видом знатока. — Мистер Орт попросил ухаживать за вами. Вот…
Я в непонимании посмотрела на протянутую в ее руках мокрую ткань зеленого цвета, от которой тянуло травами, и перевела взгляд на Вемунда, с непроницаемым лицом наблюдающего за девочкой. Вампир и фарфоровая кукла — необычная компания.
— Это нужно приложить к лопатке, — шепотом подсказала Амалия. — Там у вас самая большая рана. Мистер Орт сказал…
— Хватит. Мистер Орт сам осмотрит пациентку и выдаст рекомендации. Ступай к себе.
— Но дедушка! — поджала губы девочка.
Вступила с Вемундом в молчаливую схватку и проиграла. На глазах появилась влага. Она захлопала ресницами. Осторожно опустила на поднос лоскут, сложила руки впереди, потупила взгляд и медленно зашагала к двери. Мне стало жалко ребенка. Казалось, ей не хватало общения, а много раз упомянутый лекарь являлся единственным человеком, с которым можно в этом доме нормально поговорить. Неспроста ведь часто его упоминала.
— Амалия, — позвала я и, взяв пропитанную травами ткань, приложила к локтю, а потом тихо спросила: — Сюда?
Девочка просияла. Отрицательно покачала головой, прошептала, что нужно на лопатку, но после глянула на дедушку и, приняв вид знатной леди, покинула помещение.
После ее ухода воцарилась звенящая тишина. Я пыталась соединить паззл из этого чуда и надменного старика, в то время как Вемунд смотрел на дверь. Он преобразился. Всего на секунду его лицо изменилось, однако этого было достаточно, чтобы заметить смесь теплых чувств по отношению к внучке. Правда, лорд быстро надел маску строгого человека и перевел взгляд на меня.
— Милая девочка, — заговорила первой. — На вас похожа… А что случилось с ее мамой?
Горлэй прочистил горло, словно я попала точно в цель. И ведь всего лишь прозвучала догадка.
— Ее вовсе нет или сильно болеет? — спросила, не надеясь на ответ.
Вемунд не снизойдет до откровенности. Сейчас снова начнет обвинять во лжи и допытываться, кто я на самом деле. И тогда придется врать… Все же я не могла рассказать правду, ведь Барион обмолвился, что к иномирянам здесь относились плохо и отлавливали их, словно скот. Значит, лучше держать свое происхождение в секрете. Особенно с таким человеком, как Горлэй.
— Умерла.
— Давно? — оживившись, отложила я ткань на поднос. Возможно, удастся снизить уровень его презрения ко мне с помощью разговора о той, кого он явно любит. — Простите за любопытство, но моей матери тоже рано не стало, поэтому я знаю, как детское сердце ищет замену в окружающих людях.
— Не льстите себе.
— Я не про себя говорю, а про вашего лекаря, мистера Орта. Сколько раз она упомянула его за короткий разговор? Вы присмотритесь к этому человеку, а то глазом моргнуть не успеете, как уведет вашу девчушку из семьи. Взрослые мужчины коварны…
— Ему шестьдесят, — недовольно произнес Вемунд.
— У нас с вами примерно такая же разница в возрасте, однако это не остановило вас от покупки молодой невесты.
Я улыбнулась бы, если бы снова не закружилась голова. Навалилась слабость. Во рту пересохло. Глаза начали сами закрываться. Пришлось приложить немало усилий, чтобы тотчас не провалиться в очередной сон, лишающий меня шанса узнать хотя бы, где я нахожусь и как здесь оказалась. Но, видимо, не суждено. Усталость взяла верх и набросила на меня одеяло блаженного забытья, где не было мужских притязаний на мое тело, никто не сравнивал меня с грязью и не обвинял во лжи. Лишь неприятное шуршание внизу и неподъемная тяжесть окружающего мрака.
— Дедушка, — расслышала я сквозь дрему, — пациентка не сменила повязку. Мистер Орт будет недоволен моей работой. Твои важные разговоры ее утомили. Как теперь расспросить о самочувствии?
Мимолетное прикосновение к моему лбу. Желание повернуть голову, улыбнуться Амалии. Я попыталась выбраться из липких лап сна, но что-то холодное продолжало вытягивать из меня силы.
В следующее пробуждение Вемунд оказался в кресле слева от кровати. Он задумчиво смотрел в окно. Впервые выглядел не жестоким кровопийцей, который сдерживается от того, чтобы броситься на жертву, а уставшим от бренности бытия стариком. Плечи опущены. Сеточка неглубоких морщин в уголках губ и глаз. Даже волосы сейчас выглядели не до тошноты идеально, а расстегнутая пуговица на жилете подчеркивала образ повидавшего много плохого за свою жизнь мужчину.
Он раскашлялся. Достал платок, прижал ко рту и, едва приступ прошел, с грустью взглянул на него. Тихо скрипнула дверь. Горлэй спешно спрятал платок, а я закрыла глаза, вдруг почувствовав себя неуютно, ведь стала свидетельницей чего-то важного, о чем Вемунд вряд ли рассказал даже внучке.
— Дедушка, мистер Орт желает проверить пациентку, — прошептала Амалия.
Я выждала время. Сделала вид, будто лишь сейчас проснулась. Притворяясь сонной, посмотрела на Вемунда, который уже принял вид надменного лорда.
— Так-так, наша юная леди Горлэй, показывай, как ты позаботилась о ней, — с широкой улыбкой вошел в комнату лекарь.
Низенький мужчина в теле осветил пропитанное болезненной серостью помещение своим приподнятым настроением. Приблизился вслед за девочкой к кровати. Поставил на туалетный столик пузатый саквояж и щелкнул замком.
— Смазывала раны, — начала отворачивать согнутые пальцы Амалия, — протирала их края. Ай, нет, сначала протирала, а потом смазывала. Вот! Проверяла лоб. Если бы был жар, то прикладывала бы… А жара не было, — уронила она руки и с испугом на лице повернулась ко мне. — Жара ведь не было?
— Это хорошо, — хохотнул Орт и, потерев ладони, прикоснулся к моим вискам.
Я вздрогнула от проникшего мне под кожу тепла. Попыталась отстраниться.
— Не шевелитесь, — строго наказала Амалия. — Нужно проверить ваше состояние. А то как знать, что с вами делать? Жара-то нет!
— Не надо, — я все же не вытерпела и отодвинула руку лекаря. От его воздействия желудок сводило спазмом. — Мне лучше.
— Вижу, — встревоженно закивал Орт. — Тяжелый случай.
— Да? — оживилась девочка.
— Да? — вторила ей я, но менее воодушевленно. — И что со мной?
— Магическое истощение.
Вемунд громко хмыкнул. Амалия едва не подпрыгнула на месте. Лекарь же выудил из саквояжа монокль и приложил к глазу. Наклонился. Внимательно осмотрел меня с ног до головы, больше не делая попыток дотронуться.