Хотелось заявить, что я вообще не леди, и меня мало чем удивишь, однако лекарь уже закрыл двери. Было волнительно. Я ходила из стороны в сторону, покусывала губы, прислушивалась к звукам. Изредка прикладывала ухо к дверному отверстию, но расслышать ничего не смогла.
— Что с ним? — бросилась навстречу лекарю, едва тот вышел из комнаты.
— Жить будет.
— Долго?
— Можете войти, — мистер Орт сделал вид, будто не расслышал вопроса.
Я застыла в дверях в нерешительности. Было страшно приблизиться к кровати и увидеть, что Вемунд на грани. Еще слишком рано, ему нельзя умирать. Лекарь тем временем принялся собирать в саквояж инструменты и пузатые бутылочки, затем пожелал нам хорошего дня.
— Что за болезнь сломила столь сильного человека? — спросила, едва мы с Вемундом остались одни.
— Кто сказал, что сломила?
— Но вы сдались. Я вижу. Думаете, не заметила, что вы все чаще вместо прописанных лечебных отваров пьете горячительные напитки, которые противопоказаны вам? Милорд… — вздохнула я, не находя правильных слов. — А в вашем мире нет подходящих лекарств, особого вида магии или чудодейственных редких цветов, которые растут лишь на закате в труднодоступных горах и охраняются стаей диких птиц?
— Не слышал о таких.
— Жаль, — не желая смотреть на бледного мужчину, я направилась к окну.
Обняла себя за плечи. Вдруг поняла, что не могу остаться в стороне и готова бороться за жизнь этого человека. Он первый отнесся ко мне, как к равной, выручил в сложный момент, позаботился и даже потрудился достать мой медальон. Как оказалось, сделал это благодаря одному пронырливому мальчику, сумевшему тайком пробраться в бывшую комнату Добряка. Теперь Горлэй нуждался в поддержке и моей помощи.
— Не принимай решения на горячую голову, чтобы не жалеть потом, — безжизненно произнес мужчина.
Я обернулась. Собралась заявить, что ничего подобного у меня и в мыслях не было, но поняла, что лучше не лукавить.
— Мне не нужна жалость.
— А что вам нужно? Чего именно вы хотите от меня? — развела руками. — В этом мире у меня даже нет имени, не говоря о чем-то более существенном.
Вемунд долго молчал. То ли не находил в себе сил, чтобы ответить прямо, то ли не хотел раскрывать правды, той самой, которая мне не понравится.
— Любви.
— Не смешно, милорд.
— Да, именно любви, но не такой, о которой ты подумала, девочка.
— И на том спасибо, — шутливо округлила я глаза. — Извините, но вы немного не в моем вкусе. Старость, и все такое. Вот были бы вы чуточку моложе, возможно, у нас что-нибудь и сложилось бы.
— Я не взглянул бы на тебя. Ты слишком неуправляема и своенравна, а мужчины в высшем обществе к таким не привыкли. Им подавай робких и послушных.
— Вот как?
— Именно! Поэтому сразу скажу, что тебе будет сложно. Хранитель твой времени даром не терял, уже нашел себе новую невесту и дату назначил.
— Он не мой! — возмутилась я, сжав кулаки.
— Другого достойного в ближайшем будущем ты вряд ли найдешь. Не в столице.
— Я все никак не возьму в толк, почему все считают, что мне нужен муж или покровитель?
— Не знаю, как в вашем мире, но у нас женщина не в состоянии выжить без мужской поддержки. Ты особенная, не спорю. В тебе чувствуется внутренняя сила, однако ее недостаточно, чтобы прочно встать на одну ступень с нами.
Я широко улыбнулась, уже собираясь оспаривать его слова, но Горлэй поднял руку.
— Девочка, прислушайся к себе, что шепчет сердце? Остановись. Не убегай от всего без оглядки и задумайся, а хочешь ли ты всем доказывать обратное? Может, именно крепкое мужское плечо и надежная защита сделают тебя счастливой?
— Но вы не сможете мне этого дать, — качнула головой, упрямо не желая даже пускать в себя подобные мысли.
Наверное, я не умела иначе. Привыкла во всем полагаться на себя, потому-то мне никто не нужен. Да, иногда хотелось побыть слабой, но это лишь временное явление, поэтому я со всем справлюсь сама, сколько бы ни пришлось приложить усилий. Пусть здесь все считали, что женщины беспомощны и бесправны, я не собиралась им уподобляться и превращаться в смеющуюся над глупыми шутками кокетку, у которой единственной целью в жизни было удачно выйти замуж.
— Я поеду с тобой на утес Памяти.
— Нет, в вашем состоянии…
— Хочу попрощаться с Диарой.
Я всмотрелась в бледное лицо мужчины. Приблизилась к кровати, взяла его холодную ладонь в свои.
— Сколько вам осталось?
— Недели две или три. Может, меньше.
— А что это за болезнь? Не говорите, что старость. В ее симптомах нет кашля с кровью.
Он похлопал по моей руке, снисходительно улыбнулся, как улыбается отец любознательной дочери.
— Говорите!
— Все просто, это отравление. После смерти супруги я долго убивался, курил запрещенные у нас травы и остановился лишь благодаря Диаре, этой светлой девушке, сумевшей протянуть руку старому дураку, проклинающему весь белый свет из-за давней утраты.
— Так вы хотели попрощаться с невесткой, а не с женой?
Горлэй сжал мои руки.
— Я многое потерял из-за неумения отпускать. Не повторяй моих ошибок. Живи умом, береги свое сердце и никогда не отталкивай тех, кто предлагает помощь.
— А вы не смейте умирать. Я не разрешаю!
— Я подумаю, — кивнул Вемунд. — Но теперь иди, мне нужно поспать.
— Набирайтесь сил, — пожелала я и вскоре с тяжелым сердцем оказалась в коридоре.
Мне не следовало ни к кому привязываться в этом мире. Все было предельно просто. Вернуть медальон, выкрасть у Бариона артефакт перемещения, найти способ подпитать его и активировать, а затем вернуться домой. Теперь же все стало гораздо сложнее. Я обернулась на закрытую дверь, обреченно покачала головой.
Но едва собралась отправиться в выделенную мне комнату, как различила крадущиеся шаги и по инерции спряталась за поворотом. Выждала время. Выглянула и заметила воровато оглядывающуюся Амалию.
— Куда это ты собралась? — прошептала одними губами и двинулась за девочкой.
Она прижимала к груди сверток. Перемещалась перебежками. Постоянно пряталась в темных углах, не желая быть замеченной. А едва оказалась за воротами, то быстро пересекла улицу и скрылась в ближайшем переулке, точно задумав неладное.
— Амалия, — вздохнула я, ускоряя шаг.
С меня хватило прошлого раза! Я не намерена потакать прихотям избалованного ребенка и терпеть подобные выходки. Безусловно, мы друг для друга никто, и чужая тетка не имела права лезть в дела девочки, однако в стороне тоже остаться не получалось.
— Только попадись мне, — бурчала я себе под нос, постепенно догоняя непоседливого ребенка.
Девочка на ходу накинула легкий плащ, спрятала волосы. Обернулась. Спрятавшись в последний момент, я выругалась, ведь не собиралась устраивать слежку, а просто хотела догнать малышку и вернуть домой.
Амалия спешила. Поглядывала на крыши домов, опасаясь приближения вечера и ядовитого тумана. Вела себя осторожно. Обходила скопления людей и все сильнее прижимала к груди сверток.
Я плохо ориентировалась в местности, однако вскоре поняла, что мы направлялись к окраине города. Из богатого квартала мы попали в торговый переулок, а затем к тихому месту с широким причалом, где не было видно ни одной лодки.
Девочка замедлилась, опустила руку. Она словно колебалась. Мотнула головой, расправила плечи и уверенно зашагала вперед по деревянному настилу. Остановилась у самого края возле круглых опор. Присев, начала разворачивать сверток, в котором оказалась одежда и подозрительный набор из мешочка, очков и длинной трубки, явно предназначенных для плавания.
Дальше было ждать нельзя. Решив уберечь Амалию от опрометчивого поступка, я направилась к ней, но с каждым шагом двигалась все медленнее. Не ради обычного купания она сбежала из дома. Здесь было что-то еще. Вот только я не находила ответов.
— Амалия, — позвала, когда девочка сбросила плащ и начала развязывать завязки на платье.
— Нет! — взвизгнула она, подпрыгнув на месте. — Уходите!
— Амалия, что ты собралась делать?
— Не ваше дело, — выставила она вперед руку, а на глазах заблестели слезы. — Уходите в свой мир и не возвращайтесь. Я сама спасу его!
Глава 22
Я решительно начала сокращать между нами расстояние. Испугавшись, Амалия бросила завязки, подхватила мешочек и прыгнула. Однако не успела она коснуться воды, как я вцепилась в ее юбку и дернула на себя, тут же поймав в плотное кольцо рук.
— Нет! — визжала она.
Брыкалась, пиналась, толкалась. Мне с трудом удавалось удержать малышку. Я терпела, стиснув зубы, но не могла позволить ей совершить глупость и рисковать своей жизнью.
— Отпустите меня! Ненавижу вас! Немедленно опустите!
— Тише, Амалия. Поговори со мной.
— Не хочу я с вами разговаривать! — кричала она не своим голосом, продолжая вырываться. — Мне очень надо!
— Мы все сейчас напуганы…
— Я ничего не боюсь, — прошипела девочка, шмыгнув носом, и уперлась локтями мне в грудь. — Убирайтесь! Забирайте свой медальон и исчезните из нашей жизни. Уходите! Уходите поскорее в свой мир, здесь вы никому не нужны.
Пришлось встряхнуть внучку Вемуда, чтобы она хоть немного успокоилась и посмотрела мне в глаза.
— Там я тоже никому не нужна, — произнесла вкрадчиво, намертво вцепившись маленькое тело. — Послушай меня…
— Не хочу!
— Послушай! — снова встряхнула. — Я тоже хочу помочь твоему дедушке. Ты сама все знаешь, потому что снова подслушивала.
Амалия упрямо поджала губы, однако больше не пыталась вырываться, обреченно опустив руки. Уперла взгляд куда-то мне в шею. Вроде бы не упиралась, однако всем своим видом давала понять, что мы с ней враги и к мирному соглашению не придем.
— Расскажи, что ты собралась делать.
— Ничего.
— Есть способ?
— Ничего я не скажу. Уходите!
— Может, я помочь хочу.
Всего на миг она подняла глаза. Правда, тут же опустила обратно и нахмурилась. Не верила.