Она натянула пушистый банный халат, который присутствовал в ванной комнате каждой каюты («Посейдон» по комфортабельности мог поспорить даже с самым дорогим пятизвездочным отелем), пригладила рукой взлохмаченные со сна волосы и повернула ключ в замке. На пороге стояла Ирина в неизменных ромашках, от которых у Марьяны тут же зарябило в глазах.
— Доброе утро, — тем не менее вежливо сказала она. — Я могу вам чем-то помочь?
— Извините меня, я, наверное, вас разбудила? — Голос Ирины казался немного растерянным. — Впрочем, это неважно. Скажите, вы не можете вместе со мной сходить в каюту напротив?
— Зачем? — Напротив Марьяны располагалась каюта Полины, которая в гости к себе, кажется, никого не приглашала.
— Там что-то случилось, — голос Ирины упал до шепота, а ромашки заколыхались на мощной груди, вздымающейся от волнения.
— Откуда вы знаете?
— Эта каюта у меня за стеной. Точнее, за стеной моей ванной комнаты. Я проснулась, пошла в душ и услышала, что там что-то упало. Что-то тяжелое. Потом была еще какая-то возня, кажется, стоны.
— Стоны?
— Кажется, — голос Ирины стал совсем неуверенным. — Я выскочила в коридор, но побоялась идти туда одна, поэтому решила сначала постучать к вам.
— Ладно, идемте, — решительно сказала Марьяна. Она была уверена, что Ирине просто почудилось, а даже если и нет, шум из каюты Полины объяснялся какими-то совершенно мирными причинами, далекими от криминала. — Самое страшное, что нам грозит, это быть высмеянными, так что чем раньше мы разъясним это недоразумение, тем лучше.
Она шагнула в коридор, не заботясь о том, чтобы запереть дверь. Понятно, что с Полиной все в порядке, она либо выскажет свое недовольство из-за неуместного визита, либо посмеется над пугливостью соседок, после чего можно будет вернуться к себе в каюту и спокойно собраться на завтрак. Отчего-то в этом путешествии к Марьяне вернулся исчезнувший было аппетит, и она все время хотела есть. От морского воздуха, наверное.
Она вспомнила, что весь сегодняшний день они проведут в море, не заходя ни в какой порт. Следующая их остановка будет только завтра утром, когда они причалят к Криту. Сегодня же можно весь день валяться в шезлонге на верхней палубе, купаться в бассейне, читать, вести неспешные беседы с Галиной Анатольевной и пить холодное шампанское. Перспектива казалась приятной, поэтому к двери Полины Марьяна подходила в очень хорошем настроении.
Вопросительно посмотрев на Ирину, которая в испуге отшатнулась и покачала головой, она согнула указательный палец крючком и тихонько постучала в дверь каюты номер семнадцать. Ответом было молчание. Она постучала чуть погромче. Результат такой же.
— Полина, — позвала она и ударила по двери кулаком, — откройте, пожалуйста, это я, Марьяна.
Из каюты по-прежнему не доносилось ни звука. Однако под ударами кулака дверь вдруг скрипнула и отворилась.
«Я не нажимала на ручку», — мимолетно подумала Марьяна и шагнула за порог. За ее спиной что-то испуганно бормотала Ирина.
— Поля, — снова позвала Марьяна, у которой внезапно пересохло в горле. — Полина, вы здесь? У вас все в порядке?
Напротив двери стояла широкая двуспальная кровать с мятыми простынями, сбитыми настолько, что сразу становилось ясно — здесь велась нешуточная борьба. Слева обзор закрывал встроенный стенной шкаф, довольно большой и вместительный, как знала Марьяна, в каюте которой был точно такой же. Из-за него торчала одна нога, точнее, тонкая изящная лодыжка, обвитая золотой цепочкой, переходящая в нежную розовую ступню с круглой пяткой и аккуратными пальчиками с качественным педикюром.
Марьяна сглотнула, сделала еще один шаг и вытянула шею, выглядывая из-за шкафа. Перед ним на пушистом ворсе ковра на спине лежала Полина, лицо которой закрывали роскошные волосы. На груди девушки расплылось большое кровавое пятно, как показалось Марьяне, слишком красное, а в центре пятна торчала рукоятка ножа.
— Ну что там? — услышала Марьяна жаркий шепот у своего уха. Невольно дернулась, открывая ужасную картину глазам стоящей за ней Ирины.
— Надо идти за капитаном, — услышала она тонкий чужой голос, не сразу поняв, что это ее собственный.
Впрочем, закончить она не успела, потому что уши тут же заложило от громкого нечеловеческого визга. Визжала Ирина. Громко, на одной ноте. Звук нарастал, забивая уши словно ватой, заставляя что-то взрываться в голове: «Пуф-пуф-пуф».
Марьяна со всей силы ударила Ирину ладонью по щеке, прекращая истерику. Женщина дернулась, но замолчала. В коридоре послышались топот ног и хлопанье дверей. К ним бежали люди.
Первым в каюту ворвался Марк. В глазах его Марьяна прочитала что-то похожее на удовлетворение, явно неуместное при виде окровавленного трупа. Затем в проеме двери замаячили две головы с собранными в хвостик волосами — светленькая и темненькая.
— Детей уберите, — негромко сказала Марьяна, обращаясь к Марку. — Им тут не место.
Тот кивнул и загородил проход, не давая Тоне и Оле войти внутрь. Девочки возмущенно спорили, но на помощь Марку по коридору уже спешила встревоженная Елена Михайловна, выскочила из своей каюты Ида, а вслед за ней, застегивая рубашку, явно ночевавший у нее Алексей Китов. Из кают-компании, видимо, с завтрака, спустилась Галина Анатольевна, протиснулась через толпу поближе к Марьяне, взяла ее за плечо, глянула на залитую кровью Полину и Марьяну тут же отпустила, лишь вздохнув тяжело, по-бабьи.
— Что здесь происходит? — В дверном проеме появился капитан, высокий, ладный, в тщательно наглаженной и вроде даже накрахмаленной белой форменной рубашке с короткими рукавами.
На миг Марьяна даже удивилась, что в такой критический момент может обращать внимание на подобную ерунду. Тем не менее сознание ее, мимо воли, фиксировало и другие странные мелочи. К примеру, в том, что на шум не пришел Григорий Петрович Ковалев, она ничего странного не видела. Ученый муж, погруженный в свои бумаги, мог никакого шума даже и не услышать. А вот отсутствие Риты и Артема Репниных выглядело уже странно. Кроме того, а Беседин-то где? Неужели настолько не любопытен?
— Убийство у нас, господин капитан, — бодрым тоном доложил Марк все с тем же странным блеском в глазах. — И, так как мы с вами находимся за пределами территориальных вод какого бы то ни было государства, мы, в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву, передаем право принятия решения, что делать дальше, вам.
«Какая такая конвенция», — подумала Марьяна, а капитан кивнул головой:
— Все верно. Поэтому предлагаю всем для начала покинуть место преступления, запереть каюту и собраться в кают-компании для дальнейшего обсуждения.
Говорил он словно через силу. Марьяна понимала, что ему явно не нравится происходящее. Впрочем, как оно могло кому-то понравиться?! В коридоре послышался шум, и в каюту, чуть ли не оттолкнув капитана, ворвался Аркадий Беседин. При виде лежащей на полу Полины он издал утробный звук, то ли рык, то ли стон, и рухнул на колени рядом с телом, ничуть не боясь испачкаться в крови.
— Полина, — позвал он, — Полька…
Дрожащими руками он убрал волосы с лица девушки и приподнял ее голову. Впрочем, внимание Марьяны в этот момент было отвлечено негромким покашливанием от двери. Там за спинами всех стоял бледный и растерянный Артем Репнин.
— Извините, — сказал он и снова откашлялся, — извините, что я вас отрываю, но мне нужна ваша помощь. Дело в том, что моя жена… В общем, я не могу ее разбудить.
— Что значит, вы не можете ее разбудить? — строго спросила у Репнина Галина Анатольевна.
Сейчас она выглядела встревоженной, хотя смерть Полины отчего-то оставила ее равнодушной.
— Я с ней разговаривал, тряс за плечи, но она не просыпается. Мне кажется… Мне кажется, она умерла.
— Мама, надо посмотреть, что с мамой, — закричала в коридоре Оля, — вдруг ей нужна помощь, побежали скорее!
Елена Михайловна обняла девочку, прижала к себе крепко-крепко, не давая вырваться.
— Что за чушь? Она не могла умереть, — растерянно сказал Марк. — Это Полина умерла, потому что ее убили.
«Убитая» Полина вдруг зашевелилась и села. Это произошло так неожиданно, что державший ее голову олигарх вздрогнул, а Ирина опять завизжала от ужаса. Марьяне же казалось, что она находится в каком-то театре абсурда и отвратительный спектакль, который она смотрит, все не заканчивается.
— Да отпусти ты меня. — Полина с отвращением отбросила руки обнимавшего ее Беседина, вытащила из футболки бутафорский нож, клинок которого уходил в рукоятку, отбросила его прочь и поднялась на ноги. — Извини, Марк, что я не доиграла свою роль до конца.
— Да бог с ней, с ролью. — Марк тяжело вздохнул и, вцепившись в собственные волосы, несколько раз дернул их с такой силой, что у него на глазах выступили слезы. — Тут, похоже, на самом деле что-то неладное случилось.
— Роль? Ты хочешь сказать, что просто играла роль? — Беседин вскочил на ноги, в глазах его была ярость. Настоящая, всамделишная. — Да я чуть с ума не сошел, решив, что тебя в самом деле убили! Дура, идиотка!
— Да я очутилась на этой яхте только потому, что Марк меня нанял, — закричала в ответ Полина. — Я должна была стать своей среди пассажиров, а потом по сценарию меня должны были убить. Это мое убийство все бы расследовали до конца путешествия. А я бы все это время сидела взаперти в своей каюте, чтобы не смущать остальных участников мистерии. Понятно, что убивать меня на самом деле никто бы не стал. Если только ты, помешавшись от ревности!
— Дура. — Теперь Беседин говорил тихо, как будто из него выпустили весь воздух. Вспыхнувшая в нем ярость исчезла так же неожиданно, как и появилась. — Дура. Да я никогда не тронул бы тебя даже пальцем. Я тебя люблю.
— Извините, — дрожащий голос заставил всех присутствующих отвлечься от разворачивающейся на их глазах мелодрамы и вновь вернуться к детективу. — Так как насчет Риты?
— Я попрошу всех выполнить мое распоряжение, — в голосе капитана теперь звучал металл. — Господин Репнин, пройдемте в вашу каюту. И, пожалуйста, кто-нибудь один, пойдемте со мной. Но только один, хотя нет, лучше двое. Как понятые.