Они зашли в коридор, в молчании дошли до каюты номер девятнадцать, которую занимала Ирина, и прислушались. За дверью негромко работал телевизор и слышались легкие шаги. Веденеев поднял руку и постучал.
— Кто? — отрывисто спросили из-за двери.
— Ирина, это капитан «Посейдона». Нам нужно поговорить. Не бойтесь, я не один, вместе со мной Марьяна, девушка, с которой вы разговаривали сегодня утром. Впустите нас, пожалуйста.
— Позже, — ответила Ирина. — Я не могу сейчас.
Голос ее звучал глухо, как будто она только что плакала.
— Ирина, вы не пришли на ужин, и мы волновались, — вступила в разговор Марьяна. — У вас все в порядке?
— В полном, — отрезала женщина. — У меня просто болит голова. Давление поднялось. Давайте поговорим завтра.
Марьяне явно не нравилось происходящее, и по лицу Олега она видела, что он думает о том же самом. Мало ли до утра воды утечет… Впрочем, настаивать было бессмысленно.
— Что ж такое сегодня, — с досадой сказала Марьяна, когда они отошли от двери, — у вас болит голова, у Иды болит голова, у Ирины тоже… Погода, что ли…
— Если хотите, я посмотрю метеосводку, — с готовностью отозвался Олег.
— Нет, зачем это мне? — пожала плечами Марьяна. — Пойдемте, я дам вам лекарство. Моя каюта напротив.
Она сделала шаг, вставила ключ в замок, легко повернув, открыла дверь и шагнула за порог. Веденеев остался неуклюже топтаться в коридоре.
— Эй, вы где? — позвала Марьяна, зажигая в каюте свет. — Заходите же, я вас, честное слово, не съем.
— Я не имею права заходить в каюты пассажиров-дам, — проговорил Веденеев, не переступая порога, — это запрещено внутренними правилами. И если честно, их соблюдение много раз спасало мою карьеру и репутацию.
Он отчетливо услышал, как она фыркнула, и отчего-то почувствовал себя полным болваном. Марьяна показалась на пороге, протянула блестящую конвалютку с какими-то таблетками.
— Возьмите целую упаковку, чтобы было видно, что именно вы принимаете, — сказала она, блестя глазами. — В нынешней ситуации такая предосторожность вовсе не лишняя. И можете быть уверены, я не собираюсь вас травить. И да, портить вашу карьеру и репутацию тоже вовсе не входит в мои планы.
«А что входит?» — хотел спросить Веденеев, но не успел, потому что Марьяна мягко закрыла дверь перед самым его носом.
Утро шестого дня путешествия казалось проснувшейся Марьяне чудесным. Из открытого иллюминатора тянуло морской свежестью, заглядывавшее в него солнце укутывало каюту в мягкий уютный флер, отчего-то розовый. Марьяна встала на цыпочки и выглянула наружу. Да, розоватый оттенок воздуху придавал недавно начавшийся рассвет. Солнце вставало над морем, и эта картина была так прекрасна, что дух захватывало. Марьяне захотелось рассмотреть ее повнимательнее.
Было еще совсем рано, начало шестого, поэтому Марьяна натянула махровый халат поверх пижамы, собрала волосы в хвостик и поспешила на палубу, особо не заботясь, что ее могут увидеть. Соленый воздух ударил ей в ноздри, мелкие осколки брызг попали на лицо, заставив блаженно зажмуриться. Все-таки море было одним из лучших изобретений бога, и в который уже раз Марьяна в душе сказала ему спасибо.
Внезапно она испытала острый укол сожаления, что не может разделить окружающую ее красоту с кем-нибудь еще. Наслаждаться прелестью этого утра одной было слишком эгоистично, но не будить же людей только из-за того, что у нее, Марьяны Королевой, возникло такое странное романтическое настроение. Она вдруг вспомнила Гордона и впервые за многие месяцы не испытала боли. «Гордон», — произнесла она тихонько, словно пробуя дорогое для нее имя на вкус. Прислушалась к себе, удивляясь царящему в душе спокойствию. «Гордо-он», — позвала она чуть погромче и снова замолчала, ловя отзвуки бродящего по закоулкам тела эха.
— Вы кого-то потеряли?
Марьяна подпрыгнула на месте, чуть было не потеряла равновесие и не упала. Удержала ее крепкая рука, подхватившая под локоть. Марьяна перевела глаза с крепких, длинных, очень красивых мужских пальцев на лицо их владельца. Так и есть, Олег, капитан этой проклятой, то есть чудесной, разумеется, чудесной посудины. Марьяна вспомнила, как только что звала Гордона, и мучительно покраснела. Нет, ну почему она в последнее время постоянно попадает в дурацкие ситуации перед этим человеком?!
— Нет, я никого не потеряла, — вежливо сказала она, — это считалка такая… Я просто дурачусь.
— Ммм, — непонятно промычал Олег, то ли смеясь, то ли подбодряя. — Что ж вам не спится?
— Шторку на иллюминаторе не закрыла, поэтому меня солнце разбудило. А тут такая красота, что грех в каюте сидеть. Вот я и вышла. Тихо так, спокойно, словно в мире нет никаких неприятностей, никакого зла и никакой боли…
Черт, в ее планы вовсе не входило быть столь откровенной и делиться своими проблемами с посторонним человеком. Мужчиной! Чуткие внутренние датчики улавливали опасность, вопили, как сумасшедшие, мигали разноцветными лампочками. Марьяна спохватилась и замолчала.
— Не буду обременять вас своим обществом, тем более что мне пора сменить Валентина у штурвала. Если вам нужна компания, то Галина Анатольевна уже встала. Мы даже успели провести небольшое экспресс-совещание.
Он ушел, оставив у Марьяны ощущение тягостного недоумения. Почему-то с самой первой встречи с Олегом Веденеевым Марьяна чувствовала его каждый раз, как видела этого человека. Что-то магическое было в нем. Что-то загадочное… Мужественность и решительность сопровождались каким-то детским, чуть обиженным выражением глаз, и в глубине души Марьяне было ужасно любопытно, кто именно его обидел.
«Сейчас ты в своих рассуждениях дойдешь до того, что тебе хочется его утешить», — сердито сказала она самой себе и решительно сбежала по лестнице на нижнюю палубу. Утро внезапно потеряло значительную часть своей прелести, и Марьяне срочно требовалось оказаться рядом с Галиной Анатольевной, лишь бы не оставаться наедине с собой и своими мыслями.
В коридоре нижней палубы было тихо и немного сумрачно. Ковролин заглушал шаги, и Марьяне казалось, что она крадется, хотя прятаться ей было совершенно не от кого. В каюте номер шесть приоткрылась дверь, оттуда тенью выскользнул матрос Илья, широкоплечий, разбитной парень, убиравший каюты и драивший палубу большую часть дня. Его белая рубашка, обязательная к носке всей командой, была расстегнута и не заправлена в штаны. На Марьяну он посмотрел с неудовольствием и застыл рядом со входом в каюту, словно преграждая ей вход.
— Доброе утро, — пробормотала Марьяна, не понимая, что именно в ее поведении ему так не нравится. Парень не ответил.
Впрочем, Марьяне не было до него никакого дела. Невозмутимо дойдя до нужной ей каюты номер семь, она постучала в дверь и тихо позвала:
— Галина Анатольевна, доброе утро, это я, Марьяна.
Дверь тут же отворилась, и Марьяна проскользнула внутрь каюты, где стоял тонкий, очень приятный аромат то ли свежих духов, то ли дорогого геля для душа.
— Ты чего такая встрепанная? — проницательно спросила ее пожилая дама, несмотря на ранний час уже полностью готовая к выходу. Тонкие пальцы унизаны перстнями, гармонирующими с одеждой, задорный седой ежик выглядел безукоризненно, глаза подкрашены, губы еле заметно тронуты помадой. Удивительная женщина.
— А? Что? — пробормотала Марьяна, остро ощутившая собственное несовершенство. — Нет, я не встрепанная. Просто сначала меня капитан смутил, а теперь Илья. Посмотрел на меня так сурово, словно я ему сто долларов задолжала.
— А где ты их видела?
— Олега на палубе, а Илью тут, в коридоре. Он из шестой каюты вышел, весь недовольный.
— Ты ошибаешься. Илья вместе со стюардом Димой живет в третьей каюте, двухместной. А шестая каюта пустая, впрочем, как и пятая, за моей стеной. Та самая, в которую я предлагала переехать к тебе. Восьмая тоже была свободной, но ее Артему отдали.
— Нет-нет, я точно видела, что Илья выходил именно из шестой. — Отчего-то Марьяне было страшно важно доказать свою правоту. — Галина Анатольевна, а может быть так, что он там что-то прячет? Оттого и недовольный был такой, что я его застукала. Давайте пойдем, посмотрим.
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — пробормотала пожилая дама, но глаза ее заблестели от предвкушения приключения. — Пойдем. В конце концов официально это ничья каюта, так что мы не можем наверняка знать, что потревожим чей-то покой.
Сыщицы приоткрыли дверь, выглянули в коридор, совершенно пустынный сейчас, и выскользнули в него.
— Ты слишком молода, чтобы помнить, но много лет назад был такой замечательный детский фильм «Приключения Калле Блумквиста». Его герои бродили в поисках сокровищ и постоянно попадали в какие-то нелепые ситуации, — сообщила Галина Анатольевна вполголоса, — так вот мы с тобой сейчас очень их напоминаем.
Шестая каюта оказалась не заперта. Две дамы, постарше и помоложе, толкнули дверь и вошли внутрь. Марьяна на всякий случай затаила дыхание, но напрасно. Каюта оказалась совершенно пуста. На открытом иллюминаторе колыхалась ветром незакрепленная шторка, на прикроватной тумбочке стоял полупустой стакан с водой, а по незаправленной кровати было совершенно ясно, что этой ночью на ней кто-то спал. Галина Анатольевна подошла поближе, посмотрела с явным интересом.
— Любопытно, — пробормотала она себе под нос. — Очень любопытно.
— Что именно? То, что Илья ночевал в этой каюте? Так я вам сразу сказала, что он выходил отсюда, полуодетый и явно невыспавшийся.
— Нет, любопытно, с кем именно он здесь ночевал. — Галина Анатольевна выглядела озадаченной. — Разве ты не видишь, что в этой кровати спали двое? И, ммм, извини меня, пожалуйста, за столь интимные подробности, не просто спали.
Сейчас Марьяна тоже отчетливо видела вмятины на двух подушках и сбитые простыни. Она внезапно вспомнила прочитанную в какой-то газете статью, в которой опытная горничная делилась впечатлениями о своей работе в различных дорогих отелях и говорила, что с первого взгляда может отличить, отдыхали ли в этой кровати или занимались любовью. В этой кровати не просто спали. Марьяна невольно покраснела, хотя по-прежнему не видела в ситуации ничего экстраординарного.