и законный герцог Торенды, прошу у его величества помощи в подавлении мятежа, который может угрожать и его владениям, поскольку мятежники, скрывающиеся на территории королевства Корвии — плохой пример для подданных короля. Хм… Немного сумбурно, но смысл ясен.
— Пожалуй, это может заставить Октона призадуматься. Ты прав, такое письмо не помешает.
— Только составить его надо с соблюдением всех правил этикета и вежливости, а я, боюсь, пока в этом не силён.
— Не переживай, князь, это я возьму на себя. Набросаю черновик, а потом ещё обсудим. И если я правильно понял, план у тебя уже есть.
— Какой там план, — поморщился Володя. — Приходится импровизировать. Нам сейчас надо выиграть время. И ещё замок этот… Хотел ещё некоторое время поосаждать его, но, видно, придётся здесь всё заканчивать как можно быстрее. Время… сейчас любой ценой надо выиграть время… А что по герцогу можешь сказать?
Выслушав рассказ, Володя задумался.
— Значит, говоришь, кристально честный человек, помешанный на всяких клятвах… Просто удивительно, что он выступает на стороне того, кто клятву нарушает.
— На первом месте приказ короля.
— Да уж… не самый удачный человек для того, что будет происходить на границе. Здесь нужен человек с умом лисицы, а не с отвагой и благородством льва. Хм… С одной стороны, это минус, а с другой… хм… хм… Значит, Октон официально останется в стороне, а войну поведёт герцог… Если мы в процессе войны вторгнемся на территорию герцогства Нарск — Октон обвинит нас во вторжении и получит повод вмешаться. Если мы не вторгнемся, то герцог Нарский получает свободу действовать на нашей стороне… Говоришь, он опытный солдат? Переть напролом у него сил не хватит, а вот вторгнуться, отступить, поддержать мятежников оружием и людьми, а главное, деньгами, снова вторгнуться… Я ничего не путаю?
— Нет.
— Надо очень хорошо знать герцога, чтобы так точно спрогнозировать его действия… Граф, ты уверен в своих выводах? Если ты ошибёшься, это дорого обойдётся не только мне, но и всему королевству. Войны на два фронта оно не переживёт.
— Я понимаю это.
— Хорошо. Тогда пока всё. Подготовь письмо, а я подумаю над этой проблемой. С имеющейся информацией уже можно что-то планировать.
Едва граф скрылся за пологом шатра, как вся показная уверенность князя испарилась, и он устало рухнул на стул.
— М-да, — пробормотал он. — Можно и планировать… За каким чёртом я влез во всё это?
Глава 31
Время штурма приближалось. Стена почти готова была рухнуть, и весь вопрос заключался в том, через сколько ударов камнями это произойдёт. Солдаты сосредоточенно чистили оружие, на берегу готовили лодки, складывали штурмовые лестницы. Все это делали, особо не скрываясь от защитников. Понимали, что те и сами прекрасно сознают, что к чему. Штурмовые башни тоже были готовы.
Хлопнуло, камень, набирая скорость, устремился через реку в сторону замка. Володя наблюдал в бинокль, как тот врезался в основание и как разлетелись каменные крошки. Стена заметно качнулась. Вот ударил ещё один требуше, чуть левее — каждый бьёт в свою точку, разрушая стену по всей длине. На стене уже никого не видно, всем ясно, что той недолго осталось и оборонять её — последнее дело. Наверняка сейчас за ней лихорадочно возводят баррикады и вторую стену.
Вот после очередного удара стена зашаталась, начала медленно клониться, а потом рухнула в реку, увлекая за собой и башню. Ослабленная по всей длине беспрерывным обстрелом, стена завалилась почти целиком…
— Действуем, как договорились, — спокойно распорядился Володя. — Переносим стрельбу в глубину.
Когда пыль осела, стала видна другая стена, наспех возведённая защитниками. По ней и пришлись следующие выстрелы. Причём обстрел не прекратился даже после того, как на реке стали стремительно появляться лодки. Правда, если бы внимательный человек пригляделся в бинокль, то обнаружил бы, что, кроме гребцов, там никого нет. Точнее, есть — куклы из соломы, наряженные в одежды, издали создающие впечатление, что лодки перегружены. С другой стороны полки выстроились для боя, как только там получили известие о том, что стена рухнула. И опять внимательный человек заметил бы, что солдаты стоят как-то очень разреженно, создавая впечатление большой армии, гораздо большей, чем реально. Двинулись вперёд башни, правда, замерли перед первой же траншеей, а солдаты принялись лихорадочно засыпать её, имитируя бурную деятельность.
Зато какая паника поднялась в замке… Володя буквально залюбовался на бегающих солдат. Определённо, им будет чем заниматься весь день. Ну, и ночью занятия для них найдутся.
А требуше продолжали разрушать теперь уже вторую стену… А кое-кто противился тому, чтобы ставить требуше именно здесь, говорил, что опасно. Как бы они с другого места достали до второй стены? Володя покосился на Конрона.
— Может, стоило всё-таки сразу идти в атаку? — поинтересовался тот, искоса поглядывая на бинокль в руках князя.
Володя долго мучить нового графа Иртинского, вчера принёсшего клятву верности, не стал и протянул инструмент.
— Они готовы. Видишь же, как забегали. Пусть наши пока отдыхают. Штурм, как договорились.
Обстрел усиливался по всему периметру замка. За прошедшие дни практически изо всех окрестных городков свезли даже самые завалящие катапульты и другие осадные машины. Благодаря большому количеству рабочей силы их установили так же быстро, и теперь все они вели постоянный обстрел. А вот лучники отдыхали — у них вся работа впереди и нужно дать им возможность набраться сил — не роботы же они, а лук не пулемёт, где достаточно на спуск нажать. Володя видел, как выглядели лучники после трёх-четырёх часов работы.
К полудню к стоявшим у замка солдатам подошли подкрепления… и сменили их. Неприятель не мог этого не видеть, но и снять со стен защитников тоже не мог — понимал, что и этих хватит, чтобы захватить стены. А если дать осаждающим закрепиться наверху, то всё, можно сдаваться. Какую-то часть солдат они, безусловно, держали в резерве, однако большая часть всё равно вынуждена была стоять на стенах под обстрелом. Но и отдыхающие не могли даже снять доспехов.
Вечером обстрел только усилился — к нему присоединились лучники, выстреливая по сотне зажигательных стрел одновременно. Кажется, всё, что могло сгореть, — сгорело уже давно, поскольку огонь внутри разгорался вовсе не так ярко, как в прошлые дни. Командиры это быстро заметили и стали чередовать стрельбу зажигательными и обычными стрелами, благо всех их было накоплено столько, что можно месяц в таком темпе стрелять.
Уже после полуночи обстрел продолжили только осадные машины — остальные солдаты и лучники отправились отдыхать.
Штурм начался в пять утра… Первыми подошли к стене пехотинцы, а арбалетчики открыли быструю стрельбу, отстреливая тех, кто пытался сбить приставленные лестницы. Медленно тронулись вперёд штурмовые башни, а заранее подготовленными щитами укрыли окопы у них на пути. С берега к рухнувшей стене устремились десятки лодок, за ними пошли плоты.
Володя наблюдал за всем этим с холма. Бинокль пока плохо помогал, темно ещё, всё-таки осень, но донесения шли постоянно. Первая не очень настойчивая атака была отбита, а вот на берегу около рухнувшей стены бой идёт ожесточённый. Сейчас все ждали, когда подойдут осадные башни, чтобы начать общий штурм.
— Первая стрела, — отдал команду Володя, видя, что башни почти подошли.
В воздух устремилась огненная стрела. Увидев сигнал, его продублировали остальные, и вот пошла основная волна пехоты, за ними, укрывшись за щитами, лучники, немедленно открывавшие огонь по стенам. Может, и не очень действенный, но сильно мешающий осаждённым.
Уже достаточно рассвело и было видно, как на стену забрались первые солдаты и там разгорелся бой… Наконец подошла первая башня, перекидной мост медленно пошёл вниз… А с верхней площадки, которая находилась выше замковой стены, уже стреляли лучники, расчищая дорогу десанту. Наконец мост опустился, и по нему в атаку бросились сразу несколько человек, прикрывшись щитами. За ними шли другие, наиболее умелые мечники — их задача продержаться до подхода подкреплений. В саму же башню уже устремился целый поток солдат, довольно быстро взбирающихся по внутренней лестнице. Напрасно противник обстреливал башни зажигательными стрелами — мокрые шкуры служили прекрасной защитой от огня. Тут только катапульты могли бы помочь, но их выбили ещё в первые дни осады. На это Володя обратил особое внимание и лично руководил концентрацией огня по тем местам, где, по его мнению, могли стоять вражеские машины. А уж если их расположение засекалось, то он не успокаивался, пока весь гребень стены не превращался в пыль. Сейчас это давало превосходный результат — врагу совершенно нечего было противопоставить осадным башням и гуляй-городам, под прикрытием которых солдаты могли в безопасности подходить почти к самой стене.
К воротам подкатили большущий таран, и первый удар сотряс решётку. Сверху стали лить кипящее масло, но крышу тарана сделали на совесть, и внутрь ничего не попало… хотелось в это верить.
— Ваше сиятельство, у реки удалось оттеснить врага за вторую стену, — подскочил запыхавшийся гонец. — Она частично разрушена, так что скоро пойдём дальше. Командир просит разрешение на использование резерва.
— А не слишком быстро? Впрочем, ему на месте видней. Пусть сам смотрит. Если считает нужным ввести в бой резерв, пусть это делает, но помнит, что до полудня больше солдат он не получит.
Гонец откланялся и исчез. Вскоре пришло ещё одно сообщение — удалось закрепиться на одном участке стены. И тоже просьба разрешить использовать резервы.
— С ума они, что ли, сошли? — не выдержал Володя, когда с такой же просьбой прибыл ещё один гонец. — Договаривались же, что эти вопросы командиры колонн сами решают на месте!
— Но также договаривались, что резервы будут использованы позже, когда на стене закрепится как минимум половина атакующих колонн, — заметил Танзани. — Пока это удалось только одной.