— Думаешь, будут атаковать ночью? — поинтересовался подошедший Лигур.
— Вряд ли, — ответил вместо князя граф Танзани.
— Атака нежелательна. Мои люди на пределе.
— Твои люди хотя бы нормально едят и сейчас могут поесть, а вот у корвийцев с этим большие проблемы, — отозвался Володя. — Надолго их не хватит. Если они не попросят о переговорах сегодня, то завтра к вечеру наверняка.
Герцог Нарский оказался упрямым, и парламентёра не прислал не только в этот день, но и на следующий. Вместо этого два новых штурма. Причём всем было видно, что вражеские солдаты действуют на пределе сил. От перебежчиков, которых становилось всё больше и больше, было известно, что есть во вражеском лагере вообще нечего — последнее доели перед вторым штурмом. Попытка вернуться на другой берег тоже провалилась — средств переправы было слишком мало, лошади с трудом справлялись с быстрым течением, и солдатам приходилось скидывать доспехи, чтобы переправиться. Но что они сделают без доспехов на том берегу, утыканном кольями и под обстрелом лучников? К тому же наведённая переправа позволила быстро доставить на ту сторону подкрепления.
Последний шанс на прорыв окружения исчез на третий день, когда закончили укреплять оставшиеся слабые места в обороне, построив кое-где даже второй рубеж. А на четвёртый день герцог Нарский отдал приказ забивать коней.
— Вот упрямец!! — ругался Володя, слушая очередной доклад Джерома после того, как тот допросил перебежчиков и пленных. — Ведь понимает, что всё равно шансов нет… Вот что, закупите где-нибудь мяса побольше и давайте жарить на кострах… — Володя засунул палец в рот, потом поднял повыше, определяя направление ветра. — Ага, вон там. Пусть запах во вражеский лагерь несёт. В переговоры не вступать. Ждём парламентёра от них.
Прошло ещё два дня… В последний день враг уже и не пытался идти на прорыв, понимая бессмысленность этого, но и парламентёров не слал. Володя уже смирился с «ослиным упрямством» герцога, как он это называл и практически всё время проводил среди солдат, наблюдая за их тренировками.
— Гонец! — К Володе подскочил запыхавшийся Джером.
— От герцога Нарского? — с надеждой спросил князь.
— Нет, — мотнул головой Джером. — От короля Октона. Тот прислал своего доверенного представителя, «дабы разобраться в происходящем и разрешить ситуацию к обоюдной выгоде».
— Ах вот оно что. — Володя рассмеялся. — Отлично. Разыщи Танзани и предупреди его. Что ж, примем посла короля.
— Он просит разрешения на проход к герцогу Нарскому.
— Ну нет, мы первые с ним поговорим. Пусть ждёт. И, Джером, о прибытии посланца короля ни одна собака не должна пронюхать. Не хочу, чтобы об этом корвийцы там, — Володя махнул рукой в сторону осаждённых, — узнали. Надо усилить караулы.
Посланников заставили прождать часа два, прежде чем в шатёр вошёл одетый в самые роскошные одежды граф Танзани. Рядом с ним в своей неизменной серой накидке герцог Торенды казался слугой для мелких поручений. Не успели корвийцы и рта раскрыть, как в шатёр вбежали слуги с подносами и принялись выкладывать на стол горы разнообразной еды.
— Вы устали с дороги, проголодались, наверное? — поинтересовался граф. — Давайте сначала поедим, а потом уже дела. Я тоже, признаться, проголодался.
Граф, изображая радушного хозяина, самолично подкладывал гостям еду и подливал вино. Володя, с видом примерного ученика, сидел рядом и неторопливо ел, аккуратно отрезая ножом по небольшому кусочку мяса, накалывал его на вилку, макал в соус и отправлял в рот. Манера еды была столь непривычна для гостей, что те вовсю смотрели на этого невысокого паренька, гадая, кто он вообще такой и что тут делает.
Тут в палатку зашёл Лигур. Сразу бросалось в глаза его волнение. Оглядевшись, он подошёл к Вольдемару, наклонился к его уху и что-то зашептал. Гости недоумённо покосились на графа, ожидая, что тот как-то отреагирует, но граф, хотя ему и было любопытно, хранил полнейшую невозмутимость.
Володя выслушал сообщение и улыбнулся. Потом ухватил Лигура за воротник и заставил его склониться так, что его ухо оказалось рядом с лицом мальчика. Что-то шепнул и отпустил. Лигур чуть поклонился и исчез.
— Продолжайте, граф, — разрешающе махнул рукой Володя. — Очень интересно, с чем к нам прибыли гости его величества Октона. Ещё мне интересно узнать, что его вассал — герцог Нарский — забыл на земле, ему не принадлежащей. Неужели хочет поддержать мятежника, который нарушил клятву своему королю? Не боится ли, что когда его вассал выступит против него, то его величество Артон тоже поддержит мятежника? Стоит ли поощрять предателей?
Граф понял, что шутки закончились и пора переходить к делу. Гости тоже это сообразили, но никак не могли взять в толк, как себя вести с этим непонятным юношей. Танзани понял их затруднения, но не спешил ничего прояснять, пока не дождался кивка от Володи.
— Разрешите представить — новый герцог Торенды Вольдемар Старинов, назначенный королём вместо мятежника.
Володя приподнялся со стула и чуть поклонился:
— Приятно познакомиться, господа.
Ошарашенные подобным преображением непонятного паренька, гости встали и тоже поклонились.
— Ваше сиятельство…
— Теперь, когда мы все подкрепились, давайте продолжим разговор. Полагаю, будет лучше, если позицию его величества Артона изложит граф Танзани, представитель и доверенное лицо короля. — Володя поднялся и медленно, словно разминая конечности, прошёлся по шатру, но так, чтобы его путь пролёг рядом с графом, около которого он немного задержался. — Герцог Нарский прислал парламентёров, — шепнул он, чтобы расслышал только граф. — Я велел, чтоб ждали. — Володя отошёл от графа, развернулся, снова прошёл мимо и закончил: — Но долго ждать нельзя. Начинайте переговоры с посланцами короля, а я чуть попозже выйду по делам.
Граф едва заметно кивнул и приглашающе махнул гостям. Барон Турн — посланник и доверенное лицо короля Октона — важно опустился на место, его спутник последовал его примеру. Володя передвинул стул в сторону и сел там, словно зритель на представлении.
В течение получаса он был свидетелем занимательной дипломатической эквилибристики, где гости и хозяева наперебой пытались уверить друг друга в дружеских чувствах, но при этом каждый старался как-то подколоть другого, вытребовав что-то в свою пользу.
Володя быстро понял, что гости имели слишком мало полномочий, чтобы с ними можно было всерьёз обсуждать какие-то договоры. Их целью было только ознакомиться с ситуацией и постараться вытащить герцога из передряги. Похоже, Октон не очень доверял дипломатическим талантам герцога, что, судя по собранным сведениям, было не удивительно, учитывая прямоту Нарского Льва. Он был слишком честен для разных хитрых игр. В будущих переговорах именно на это Володя и делал ставку.
Поняв, что обмен любезностями будет продолжаться ещё долго, Володя поднялся и неторопливо покинул шатёр. На его уход мало кто обратил внимание: Танзани знал, что князь собирается уходить, а гости не считали его значащей фигурой в переговорах.
Парламентёры от герцога ждали в другом шатре, приготовленном специально для этого случая. Володя понимал, что как ни упрям герцог, но всё равно рано или поздно вынужден будет вступить в переговоры, вот и приготовили для них всё заранее.
Представившийся графом Тинским, парламентёр удивления при виде Володи не выказал. Более того, явно относился к нему без высокомерия, свойственного старшим по отношению к младшим. Володя на миг задумался.
— Как поживает господин Раймонд? — поинтересовался он, когда обмен положенными любезностями завершился. — Последняя наша с ним встреча завершилась несколько… печально для него.
Парламентёр на миг нахмурился, потом кивнул, словно с чем-то смирившись.
— Здоров вполне, много о вас рассказывал, ваше сиятельство. Но я пришёл сюда, чтобы обсудить условия, на которых вы согласились бы выпустить нас. Герцог готов заплатить любой выкуп…
— Ну что вы, — перебил Володя. — Какой выкуп? Мы же соседи… Только вот ваш визит сюда с войском как-то не похож на дружеский и соседский.
Дальнейший обмен любезностями грозил повторить тот, что происходил в шатре между посланцами Октона и Танзани. Но в данном случае граф Тинский не был расположен к такой потере времени, зная, что каждый час — это чей-то боевой конь, забитый в похлёбку. А боевые кони такие дорогие… Лишний же день грозил оставить герцога Нарского совсем без кавалерии, а это чревато — другие соседи не прочь будут воспользоваться ослаблением конкурента. Король, конечно, вступится, но его величество далеко, и когда это произойдёт… Володя об этом прекрасно знал от Танзани и Джерома и потому удивлялся упрямству герцога, пославшего парламентёра, только когда терпеть дальше стало уже невозможно. Сам себе уменьшил сроки переговоров, а при спешке никогда ничего хорошего не получится. Это, судя по всему, знал и сам парламентёр. Также он знал, что об этом знает сидящий напротив него юноша. Возможно, он и молод, возможно, не имеет опыта в дипломатических играх, но с такой позицией, как у него, сыграть может и самый неумелый игрок. Надо быть полным кретином, чтобы проиграть в такой ситуации, а этот новый герцог уже доказал, что дураком не был.
Граф Тинский ещё раз взглянул на нового герцога, вздохнул и решил выложить всё начистоту, понимая, что всё равно не сообщит ничего нового для собеседника.
— Ваше сиятельство, вы ведь знаете о нашем положении. Оно по-настоящему критическое. Коней надолго не хватит — кормить приходится и солдат. Мы можем продержаться какое-то время, однако… Потому не хотелось бы затягивать дело. Давайте начистоту. Какие ваши условия?
Володя задумался, даже глаза прикрыл. Потом мысленно пожал плечами: почему бы и нет? Благодаря, опять-таки, упрямству герцога он имел возможность очень долго разговаривать с графом, и они успели выработать все пункты будущего соглашения. Соглашение, аккуратно переписанное, Володя и протянул графу. Тот принял лист, нахмурился, читая.